Э.А. Азроянц. Вдохи и выдохи истории
Доклад
Э.А. Азроянц, Понедельник 27 Март 2006 - 00:00:00

[newpage=Содержание]


Доклад

Э.А. Азроянц

 академик РАЕН, директор Института микроэкономики Минэконоразвития и Минпромнауки РФ, доктор экономических наук, профессор.

 Вдохи и выдохи истории 

 

Выступления официальных оппонентов

 

 

И.В. Бестужев-Лада

 академик Российской академии образования, президент Международной академии исследований будущего, доктор исторических наук, профессор

 К докладу Э.А. Азроянца

 

В.И. Пантин доктор экономических наук, профессор, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Глобальная цикличность и глобальное видение историии

 

 

О.В. Доброчеев

 директор Центра прогнозов ИНЭС, главный специалист РНЦ "Курчатовский институт", кандидат технических наук

 Следы истории

 

Выступления 

 

 

 В.С. Васильев

 доктор экономических  наук, ведущий научный сотрудник Института США и Канады РАН 

 Циклична ли глобализация ?

 

 

 А.Б. Вебер

 доктор исторических  наук, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН

 История человечества  крупным планом

 

 

 М.А. Чешков

 доктор исторических наук, главный специалист   Института мировой экономики и международных отношений РАН

 Выступление при обсуждении доклада Э.А. Азроянца

[newpage=Вдохи и выдохи истории]


ДОКЛАД

Э.А. Азроянц

Вдохи и выдохи истории

Как ни странно, но часто употребляемое понятие
<Человечество> совершенно не предполагает
того, что оно находится в поле зрения ученых
и является объектом их пристального
внимания. Как правило, это понятие просто <эксплуатируют>для того, чтобы подчеркнуть актуальность
излагаемого или его масштабность, после
чего спокойно оставляют в стороне,
спускаясь на привычный уровень
межгосударственных или социокультурных
отношений. Такое отношение к объекту
исследования в эпоху ускоряющихся
процессов глобализации становится
совершенно нетерпимым, поскольку
человечество в конечном счете и есть
естественный предел глобализации.
Совершенно очевидно, что нельзя изучать
проблемы глобализации, не зная ее предмета
и предела процесса. 

В этой связи цель, которую мы перед собой
ставим, заключается в том, чтобы подойти к
Мегасоциуму, как объекту исследования в
динамике его развития. В этом контексте
только всеобщая история представляет всю
полноту и масштаб процесса, его
динамическую целостность.

С наших позиций,
история - это продукт (след) человеческих
усилий, проявленная (актуализированная)
часть процесса самоорганизации
Мегасоциума как организма, отражающая
найденные компромиссы в вечном преодолении
двух его начал: внешнего (окружающая среда)
и внутреннего (внутренний мир человека).
Именно поэтому нельзя отделять <физику>внешнего мира от <метафизики> внутреннего
мира человека. Мировоззренческие установки
сталкиваются с внешним миром и отражаются в
социуме миром реальностей, которые во
многом определяют сам ход и характер
исторического процесса, жизнеспособность
человечества.

Накопление
цивилизационных ресурсов увеличивает
социальный потенциал, умножает
разнообразие и делает более гибким и
многослойным механизм адаптации. Процесс
этот противоречив, поскольку, с одной
стороны, по мере накопления социального
потенциала растет устойчивость социальных
организмов за счет выработки механизмов
сдерживания возможных негативных
последствий цивилизационных вызовов.
Однако, с другой стороны, растут и риски
деструкции, а сам механизм становится все
более хрупким.

<Биография>Мегасоциума в форме исторического процесса
подвержена закономерностям присущих ему
циклов и фаз, типов и характеров социальных
организмов. Сегодня существует два подхода
к стратификации истории: один - хронологический (монохронный),
когда объектом рассмотрения выступают
хронологически последовательные эпохи;
второй - цивилизационный. Первый поход
можно обозначить как одномерный (линейный),
а второй - двухмерный (плоскостный).

   
В своем рассмотрении истории
Мегасоциума мы предлагаем несколько иной
подход, который, с одной стороны, включает в
себя два вышеуказанных принципа, а с другой,
дополняет их еще одним измерением,
превращающим историческое поле в
историческое пространство. В условной
системе координат наш подход можно
изобразить следующим образом:

Резюмируя, эти три подхода к истории можно обозначить так:

1) монохронный, или одномерно-линейный;

2) диахронный, или двухмерно-плоскостный
(полевой);

3) триахронный, или трехмерно-объемный
(пространственный).

 

1. Глобальная цикличность

   
Социальная общность создает и
формирует человека. Только через нее
человек может реализовать свою целевую
функцию, решить проблему своего
предназначения. Так можно объяснить
высокую актуальность исторической задачи
процесса самоорганизации человеческой
общности во всей глубине ее
непредсказуемой сложности. История в этом
смысле демонстрирует использованные
процедуры решения данной проблемы в форме
многошаговых и разноформатных комбинаций,
череды последовательных циклов и фаз,
каждая их которых имеет свою промежуточную
цель, а также методы и формы ее достижения. В
данной работе речь пойдет о глобальной
цикличности.

    Переход из одного цикла в другой
означает подъем на более высокую ступень
развития путем приобретения нового
качества. На этом переходе может иметь
место кризис как характерное состояние (бифуркация),
соединяющее два цикла в непрерывный
процесс (прерывание непрерывности). В этом
месте и в данный момент происходит смена
целей и программ развития. Кроме того,
осуществляется переполюсовка векторов <организации>(порядка) и <дезорганизации> (хаоса),
поскольку завершение цикла
характеризуется разрушительной
направленностью в отношении исчерпавших
себя структур и созидательной (аккумулирующей)
- в отношении социальной энергии. За счет
запасенной энергии кризиса при его
затухании начинается строительство новых
структурных конструкций под задачи нового
цикла.

    Эту интересную метаморфозу
можно сжато сформулировать двумя тезисами:

. упорядоченная энергия - это
хаос структуры;

. упорядоченная структура -
это хаос энергии.

    В каждый момент в организме
присутствуют оба начала, но не всегда они
себя легко обнаруживают, чаще, и это понятно,
выделяется то, которое доминирует. Поэтому
мы часто обращаем внимание только на одну
сторону медали.

   
В течение цикла постепенно
изменяется доминантность связи, происходят
спорадические разрушения структуры и ее
частичная реконструкция. По мере
исчерпания потенциала структура стареет,
отдавая свою энергию в хаотизацию
элементов системы. Это обстоятельство, как
правило, не позволяет завершить цикл полным
разрушением. Кризисная фаза становится <моментом
истины>, когда творческое начало
хаотизированного энергетического
потенциала выступает затравкой для
кристаллизации новых структур.

   
Как структура, так и энергия
имеют пределы роста и устойчивости, после
достижения которых начинаются взаимные
превращения, обеспечивая динамичность
количественных и качественных параметров
процесса.

    Всеобщая история Мегасоциума,
как и история отдельных народов и
государств, обладает свойством
фрактальности. Она базируется на иерархии
социальных организмов от семьи до
Мегасоциума и обусловлена принципом
соответственно <вложенных> циклов.

   Кроме того, в историческом
процессе следует различать две <дороги>,
ведущие к порядку. Первая - это когда
историческое пространство становится
структурно более сложным и приобретает
новое качество (путь развития). Вторая - это
упрощение структуры и утрата определенного
качества (путь деградации).

 

2. Естественные циклы

    Рассматривать циклы
Мегасоциума, учитывая их продолжительность,
имеет смысл только на значительном
временном интервале. И уже это составляет
значительные сложности, с которыми
сталкивается историческая наука при
вторжении в прошлое и в попытках построения
системы хронологических оценок. Поэтому мы,
во-первых, делаем акцент не на
количественном, а на качественном срезе
периодизации, допуская приближенную оценку
времени, и, во-вторых, используем и другие
источники, в частности религиозные.

   С другой стороны, рассматривая
Мегасоциум как организм, включенный
полностью в ритмику и цикличность Космоса,
мы начинаем с отражения естественных
циклов, которые, по нашему мнению, серьезно
влияют и на цикличность Мегасоциума. За
естественную основу мы приняли
астрономическую, точно рассчитываемую
периодизацию, связанную с периодом
прецессии Земли, а также астрологическое
истолкование ее сложного влияния на Землю и
на все население последней.

    Цикл прецессии Земли имеет
протяженность в 25 920 лет. Если эту
траекторию разбить на 12 частей (по 30°), то мы
получим этапы длительностью в 2160 лет,
каждый из которых соответствует
определенному знаку Зодиака. Переход Земли
из одного знака в другой нологическая
привязка современного цикла, позволяющая, в
частности, определить нашу временную
координату и привязывать к этой шкале
другие исторические события. Решение этой
задачи мы приводим в таблице № 1.

Таблица № 1
Календарь зодиакального цикла

   
Как мы покажем ниже, в рамках как
раз этого цикла происходил процесс
формирования социальной структуры
человека, который завершается с началом
первого этапа нового цикла, протекающего
под знаком Водолея. Попутно следует
обратить внимание на то, что прохождение 1°
Зодиака длится 72 года и к этой длительности,
а также к длительностям, кратным ей,
тяготеет ряд социальных циклов.

    О влиянии космических факторов
на земную жизнь еще более наглядно
свидетельствует активность Солнца,
характер которой также цикличен. В этой
работе мы хотим обратить внимание на циклы
многовекового характера. Поскольку прямых
измерений солнечной активности за всю
историю человечества не существует, в
случае необходимости прибегают к косвенным
методам, опирающимся на производные
признаки (например, по радиоактивному
углероду или по кольцам роста древесины).
Ниже мы демонстрируем график, приведенный в
книге Л.В. Константиновской <Когда приходят
Пророки, или Наука циклов> (М.: Современник,
1994. С. 67) и иллюстрирующий характер
солнечной активности за 6,5 тыс. лет.

    
По характеру кривой можно
выделить три приблизительно одинаковых по
продолжительности циклов (1300-1500 лет), затем
короткий (около 400 лет) нетипичный цикл (~
XIII-XVII вв. н. э.), после которого изменился
характер последующего цикла. Попутно
следует напомнить, что наше время - это
период высокой активности Солнца.

График № 1

Солнечная активность (по радиоактивному углероду)

Примечание: пунктиром обозначен прогноз автора графика.

   Почему нас интересует
активность Солнца? Потому что с ней связан
уровень энергетики жизненных процессов на
Земле. Примеров тому множество, достаточно
обратиться к А.Л. Чижевскому1.
Мы приведем только один пример, правда, это
будет довольно длинная цитата, но лучше
автора не скажешь. Вот, что пишет А.Л.
Чижевский: <:Заканчивая эту главу, бросим в
последний раз ретроспективный взгляд на
историю Европы и историю Солнца за истекшее
столетие. Пусть расстояние поглотит все
мелочи и все детали этих двух феноменов, и
нашему взору откроются лишь наиболее
резкие и выпуклые черты их. Всматриваясь
пристально в них, нельзя не заметить тот
основной факт, что волнообразному процессу
одного явления с великим совершенством
соответствует волнообразный процесс
другого. И это соответствие наблюдается не
только во времени. Мы видим, что и
пространственные формы этих двух явлений
стремятся точно следовать одна за другой:
наиболее высоким взлетам солнечных волн
соответствуют наиболее острые и высокие
подъемы волн человеческой деятельности, и
наоборот, невысокую солнечную зыбь
сопровождает мелкое волнение
человеческого моря. Игра двух великих
стихий хорошо согласована. Разве не
замечателен тот факт, что французская
революция 1789 г., наложившая печать на всю
историю Европы XIXв. и послужившая примером для всех будущих
политических движений в Европе, возникла
при исключительно напряженном состоянии
солнечной деятельности, продолжавшемся в
течение трех лет, с 1787 по 1789 г.?!
Общеевропейский политический кризис 1848 г.
прошел также под знаком интенсивной
активности Солнца, так же как крупнейшие
исторические события 1870-1871 гг., когда Солнце
переживало огромное напряжение. То же самое
можно сказать и о революциях в России и в
Германии в 1917-1918 гг. Солнцедеятельность в
эту эпоху тоже была резко повышена
сравнительно со всеми промежуточными
максимумами 1883, 1893 и 1905 гг.>2.

    В подтверждение своих слов А.Л.
Чижевский приводит график, блестяще
демонстрирующий однозначно выраженную
зависимость всемирной военно-политической
активности от уровня солнечной активности.
Мы его в полном объеме и без каких-либо
изменений приводим ниже (см. график 2). На
графике отчетливо видна параллельность
кривых, одна из которых отражает
пятнообразовательную деятельность Солнца (нижняя
кривая), другая - всемирную военно-политическую
активность человечества (верхняя кривая) с
1749 по 1920 гг.

График № 2

Параллелизм
кривых: пятнообразовательной деятельности
Солнца (нижняя кривая)

и всемирной военно-политической
активности человечества (верхняя кривая)

с 1749 по 1920 годы3.

   
По нашему мнению, громадное
количество фактов, накопленных наукой,
позволяет сделать вывод о том, что
солнечная активность, а вернее ее
циклические колебания, является
своеобразным стержнем синхронизации всего
исторического процесса.

 

3. Социальные циклы

   Самую древнюю и весьма
интересную трактовку периодизации и
цикличности всеобщей истории дает нам
Священное Писание, отслеживающее судьбу
человечества от Сотворения человека до
Страшного суда.

   В качестве примера обратимся к Б.
Муравьеву4,
представителю эзотерического учения
восточной церкви. На основании Библии
длительность жизненного цикла
человечества он определяет в 16 тыс. лет.
Хронологически это 12 тыс. лет до Р. Х. и 4 тыс.
лет новой эры. На данном отрезке времени
выделяются пять фаз цикла5:

I. Фаза доисторическая (12-4 тыс.
лет до Р. Х.) - от грехопадения Адама до
Всемирного Потопа;

II. Фаза Отца (4 тыс. лет до Р. Х.-71 г.
н. э.) - от Всемирного Потопа до разрушения
Храма;

III. Фаза Сына (71 г.-1945 г.) - от
разрушения Храма до Хиросимы;

IV. Фаза Святого Духа (1945 г.-2945 г.)
- от Хиросимы до Свершения;

V. Фаза 1000 лет без войны (2945 г.-3945 г.)
- завершается Страшным судом.

Предложенная стратификация
истории аналогична нашим представлениям,
связанным со структурой Мегасоциума и
человека. Можно предположить, что
доисторический человек, вступая в фазу Отца,
за 4 тысячи лет решает задачу своего физико-психического
становления (развитие природного основания).
Доминантами морали этого периода выступают
сила, страх, месть (око за око, сила есть
власть и т. п.).

   Переход в фазу Сына означает
смену цели развития на социализацию
человека, на формирование социальных
институтов - каркаса человечества.
Меняются и моральные доминанты. Прежние
приоритеты уходят на второй план, а на
авансцену общественных отношений выходят
терпимость, прощение, любовь.

   
И, наконец, фаза Святого Духа -
эпоха нашего времени, которая так же, как и
прошлые, предполагает смену целей.
Приоритетом должно стать духовное развитие
человека и общества, а главным локомотивом
- духовное производство, творчество.
Мораль этой ступени истории должна
полностью исключить насилие и страх,
безраздельно введя человека в мир свободы и
любви.

   Однако это только аналогии,
которые не являются достаточными
основаниями для того, чтобы разделять точку
зрения автора. Одно безусловно:
рациональное зерно в этом есть, а сама идея
эвристична. Мы к ней вернемся позже, когда
будем излагать свою точку зрения на
стратификацию истории.

   
Обратимся к другому примеру.
Используя богатую статистику А.Л.
Чижевского на больших временных интервалах,
мы получим довольно интересные данные. На
их основе нами построен график (см. график №
3) динамики массовых движений, имеющих
заметное историческое значение, как фактор
активности всемирно-исторического
процесса.

График № 3

Динамика массовых
движений, имеющих заметное историческое
значение, как фактор активности всемирно-исторического процесса.

   Анализ графика позволяет
сделать ряд любопытных выводов. Во-первых,
весьма четко выделяются три характерных
временных интервала (цикла)
продолжительностью порядка 600 лет и
четвертый незавершенный цикл:

1-й цикл - V век до н. э. - II в. н. э.

2-й цикл - III век - IX в.

3-й цикл - X век - XVI в.

4-й цикл - XVII век - завершение в XXIII веке.

   Два первых цикла имеют
идентичный характер: активное начало с
постепенным угасанием активности к концу
цикла. Третий цикл носит синусоидальный
уравновешенный характер, служа как бы
переходом к смене типа в последующих циклах.
По поводу характера четвертого цикла можно
предполагать, что, начавшись с невысокой (конечно,
по отношению к самому себе) активности, он
будет ее от века к веку наращивать.
Следовательно, нас в таком случае ждет
нарастание активности всемирно-исторического
процесса. Кроме того, нелишне заметить, что
характер кривой и длительность цикла
хорошо коррелируют с аналогичными
параметрами кривой солнечной активности.

  Следующий пример связан с
попыткой рассмотрения динамики
образования исторически активных
государств. Мы составили хронологию
цивилизаций и стран, выступивших наиболее
активными (т. е. лидерами) в историческом
процессе (см. табл. № 2). Как это ни странно,
но таких субъектов за всю известную нам
историю оказалось чуть больше трех
десятков. В этой хронологии достаточно
произвольно, не претендуя на точность
датировки (она весьма разнолика), мы
выделили внутренние этапы (фазы) развития
самого субъекта истории. Длительность
этапов в среднем составляет 400-500 лет. 

 

Таблица N2
НЕПОЛНОСТЬЮ


[newpage=К докладу Э.А. Азроянца]


ВЫСТУПЛЕНИЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ ОППОНЕНТОВ

И.В. Бестужев-Лада

К докладу  Э.А. Азроянца

   Общая направленность и главный пафос представленного на обсуждение доклада у меня замечаний не вызывают по той банальной причине, что в данном отношении мы с автором - единомышленники (что не исключает, разумеется, различия мнений по ряду деталей). Я тоже считаю, что основной тренд развития человечества - от разновидности земной фауны к Духовности (с большой буквы). И так же, как и автор доклада, полагаю, что постичь этот процесс инструментарием лишь какой-то одной из форм общественного сознания в принципе невозможно. Необходимо использовать потенциальные возможности всех имеющихся.

   Однако здесь начинаются сложности, связанные с различными подходами к соотношению форм общественного сознания в постижении нашего мироздания, включая мегамир космоса, макромир планеты и микромир (в данном случае - внутренний мир человека).

   Как известно, существуют два подхода к систематизации форм общественного сознания: иерархический и сетевой (равнопорядковый). Согласно первому, головной, основополагающей и ведущей формой является наука. Все остальные - либо вспомогательные, так или иначе оттеняющие науку (философия, искусство, мораль, право, политика), либо являющиеся ее антиподом (религия). Этот подход был принудительно утвержден у нас после 1917 г., абсолютно господствовал более 70 лет и дал сильнейшие метастазы в современное общественное сознание. С позиций данного подхода, <научное> - это хорошо, а <не-научное> - плохо. Оказывается, можно <не дорасти до научного понимания>, но ничего страшного, если не <дорастешь> до всего остального. Например, можно стать подлецом, но блестящим политиком, замечательным художником, для которого вопросы религии-атеизма просто не существуют, и т. д.

   Положение осложняется тем, что наука активно вторгается во все остальные шесть форм общественного сознания. Существует наука - история философии (увы, пока еще не поднявшаяся до уровня <философоведения>), есть искусствоведение, этика, комплекс юридических наук, составляющих теоретическую основу практики юриспруденции, политология, наконец, религиоведение. При этом обычно забывают, что остальные формы общественного сознания тоже вторгаются в науку, только менее активно. Есть философия науки, научная этика и даже эстетика, правовые основы деятельности научных учреждений, политика в сфере науки, наконец, так называемая сайентификация религии (попытки представить религию как разновидность науки). Но ведь это не что иное, как сложное взаимодействие всех форм общественного сознания, в данном случае к делу не относящееся, требующее специального рассмотрения. Самое смешное, что утвердили такой подход прислужники тех философов, которые выдавали свою философию (одну из множества разнообразных) за науку. На деле же у них получилась не философия и не наука, а религия (квазирелигия). Кстати, и автор доклада, как и все мы, соблюдая приличия, старается формально придерживаться именно такого подхода.

   Согласно второму подходу, все семь форм общественного сознания разнокачественны и однопорядковы. Они соотносятся друг с другом, как красное, быстрое, круглое, красивое, сильное, высокое, тяжелое. Вот почему вполне может быть (и нередко бывает) выдающийся ученый, как говорится, без царя в голове, со знаком минус во всех сферах эстетики, подлец, правонарушитель, тиран-самодур, наконец, не просто атеист, а относящийся к религии на уровне домашнего животного. То же самое можно сказать о каком-нибудь выдающемся философе, о художнике, леди или джентльмене, судье, партийном вожде, священнике.

   С позиций второго подхода, важно определиться, в какой именно ипостаси выступает человек. Тогда легче избежать упреков, адресованных пирожнику, но на деле высказанных сапожнику. И наоборот. Заметим, что если формально автор доклада стоит на позиции первого подхода, то фактически он работает в парадигме второго. Понятно, что это обстоятельство вызывает вопросы и требует пояснений.

   Представленный доклад можно рассматривать в плоскости каждой из перечисленных форм общественного сознания. И в каждой он по-своему представляет интерес. При желании, его можно оценить даже эстетически. Во-первых, он, что называется, читабелен, а это, согласитесь, бывает не часто. Во-вторых, в нем много графиков и словесных <формул>, которые математики любят называть <красивыми>. Можно, конечно, и спросить: <А какое право имеет автор на такие высказывания?>. Формально, по канонам нашей феодально-кастовой организации науки, - никакого. Зато он имеет смелость, дерзость. И с этим войдет в историю российской общественной мысли конца ХХ - начала ХХI века.

   Вот уж к чему доклад не имеет ровно никакого отношения - так это к политике. Ни личных своекорыстных устремлений, ни желания скроить <идеологию> для чего бы то ни было здесь не просматривается.

   На мой взгляд, доклад - это чистейшая философия истории с некоторыми элементами эзотерического и этического. Последнее наиболее ярко заявляет о себе в утверждении, что <мир должен>, <государство будет> и т. д. Это - язык этического трактата. В принципе на него можно переложить весь доклад, и он автоматически станет памятником русской этической мысли на рубеже двух столетий. Но для автора это остается просто нелирическим отступлением, развитию не подлежащим.

   Сложнее с эзотерией. Напомним, что сама себя эзотерика религией не считает; она якобы стоит и над религией, и над наукой, и над всем на свете как некое <сокровенное учение для посвященных>. Но с позиций науки удобнее считать ее разновидностью религии, поскольку их инструментарии схожи (вера в откровение).

   Автор с первых же страниц заявляет себя эзотериком. И многое в докладе трактуется именно в этом плане. Если бы эта позиция получила развитие - то мы имели бы эзотерический трактат, не уступающий любому из самых знаменитых. Но тогда надо прощаться с этикой, а главное - с философией истории (не говоря уже о науке). Автору этого не хочется, и эзотерический мотив отходит на задний план.

   Остается философия истории. Это очень сложная, непривычная для нас штука, поскольку 74 года она подменялась истматом, который, как уже говорилось, был и остается по сути религией (квазирелигией). Философия истории и наука история находятся в сложных, противоречивых отношениях друг с другом. Можно быть хорошим историком, но плохим философом истории, и наоборот. Не знаю ни одного так называемого <серьезного историка>, который не относился бы к философии истории, как к шарлатанству. И не знаю ни одного философа истории, для которого все историки огульно не были бы <эмпирики ползучие>.

   До каких высот можно добраться в философии истории (при полном игнорировании их наукой историей), показывает зарубежный опыт А. Тойнби и отечественный - Л. Гумилева. И если не пытаться примирить непримиримое, то у автора был и остается шанс далеко пойти по этому пути.

   Теперь давайте разберемся с наукой. Не с <наукой вообще>, а с так называемой <бэконовской>, которая стала в последние 350 лет господствующей на Западе (и у нас). Она выдвигает ряд требований, за несоответствие которым объявляет все на свете <ненаучным>, хотя, повторяем, философия, искусство, мораль, право, политика, религия вовсе не обязаны соответствовать требованиям науки, потому что у них свои собственные, специфичные требования.

   Напомним кратко эти общеизвестные требования.

    1. Научно только то, что является результатом не философствования, не декламации, не резонерства, не <качания прав>, не принуждения, не откровения, а исследования. 

    2. Исследование начинается с программы (объект, предмет, проблема, цель, задачи, структура, методы, организация и пр.), а программа - с контекста, т. е. с литературы по теме, поскольку всегда выступаешь в каком-то уже сложившемся информационном потоке. Это - очень трудоемкое дело, но его можно упростить, объявив, идеи конкретно какой научной школы развиваешь и что своего, нового в них вносишь.

    3. Первый обязательный шаг каждого научного исследования - адекватное описание изучаемого объекта (анализ). В данном случае объект исследований - человечество, а предмет - его история. Автор доклада имеет свою собственную точку зрения на предмет, но она остается недостаточно четко сформулированной, что вызывает совершенно излишние вопросы и дискуссии. Например, непонятно, чем отличаются предложенные автором <культурно-исторические типы> от уже известных формаций-цивилизаций?

    4. Второй, предпоследний, шаг: столь же адекватное объяснение описанного (диагноз, в данном случае - концепция). Она у автора тоже имеется и тоже остается недостаточно четко сформулированной сразу по двум линиям. Во-первых, неясно, к какой именно из существующих основных концепций в данном отношении он присоединяется и что вносит своего, нового; а если отвергает все до единой - то по какой причине? Во-вторых, в науке принято первоначально излагать любые концепции гипотетически и лишь затем, проверив достоверность гипотезы соответствующей верификацией, возводить ее на уровень теории. У автора есть все основания выдвинуть на первый план свои гипотезы, свои соображения касательно степени их достоверности и свои доводы в пользу того, что его гипотезы в состоянии составить основу новой теории или внести какие-то изменения в одну из старых. Работа от этого только выиграет.

    5. Третий, последний, шаг: выводы из объясненного, которые часто неточно называют прогнозом. У автора накоплено достаточно материала для выводов о том, в каком положении оказалось сегодня человечество и что необходимо, чтобы это положение изменилось к лучшему. Жаль, что эти выводы оказались <размытыми> обилием многоплановой информации. Но это, на наш взгляд, легко поправимо.

В конечном итоге получится научный трактат, но - только ценой отказа от элементов трактата философского, этического, эзотерического. Иначе неизбежны бесконечные и ненужные претензии разом по всем четырем жанрам.

   Несколько примеров.

   Первый. Это лишь для эзотерии Зодиак - эпохи и судьбы. Для науки он - всего лишь традиционно-условная ориентация в космическом пространстве. Для науки рыбы - всего лишь одна из популяций земной фауны, и ничего больше. А Водолей - это академик, выступающий с докладом на Президиуме академии, и тоже ничего больше. Попробуйте сказать в научной аудитории, что жуткие козлища эпохи Рыб превратятся в кротких агнцев эпохи Водолея - и вас тут же спросят, какие у вас основания для подобной гипотезы, как ее верифицировать, и позволят себе прочие бестактности.

   Второй. Наукой давно установлено влияние на человека Луны и погоды (атмосферного давления и пр.). Кто уже лунатик, а кто еще гипертоник - это даже не теория, а медицинская практика. А вот влияние Солнца (теоретически бесспорное) изучено еще недостаточно. И если понимать систему <Солнце - человечество> как уже готовую теорию, то сразу же возникает масса вопросов. Например: почему в двух соседних странах под одним и тем же Солнцем люди ведут себя совершенно по-разному? Почему в одной стране при любом Солнце люди - как люди, а в другой - даже при спокойном Солнце самоубийственно безумствуют? Неужели на Солнце кто-то регулирует его активность специально для России? И так далее до бесконечности. Короче, очень интересным корреляциям Чижевского можно противопоставить еще большее число примеров, их опровергающих. Стало быть, здесь требуется дальнейшее исследование. Или еще одно откровение.

   Третий. Если не писать о религии с позиции фанатика одной из них, а попытаться встать разом над всеми, то возможны только два жанра: либо поэзия эзотерии, либо проза религиоведения. Автор доклада явно не фанатичный эзотерик, хотя активно вторгается в эту область, и страшно даже подумать, что сделают с ним в любой эзотерической аудитории тамошние моджахеды за его вторжение. А с позиций религиоведения сразу же возникает масса вопросов: куда девался индуизм, по отношению к которому буддизм, подобно лютеранству по отношению к католицизму, - всего лишь протестантство? Как можно кальвинизм и англиканство ставить в один ряд с лютеранством, когда структура протестантизма намного сложнее? Почему Смит - реформатор религии, а Никон и Петр I - нет? И т. д. И это не говоря уже о вопросе по поводу того, почему религиозные концепции играют роль, а философские, художественные, этические, правовые, политические, наконец, научные - не имеют значения? Короче, почему у автора фигурирует какой-то Рассел, а нет ни Ницше, ни Данте, ни Макиавелли? 

   Четвертый. Автор с энтузиазмом погружается в кошмарную трясину нумерологии, где уже утонули Пифагор и И. Ньютон, не говоря уже о вундерстарике Морозове и маньяке-графомане Фоменко. От бэконовской науки всем четверым крупно влетело по первое число. Неужели автор доклада собирается пополнить собою этот ряд? Тогда ему придется прощаться не только с наукой, но и с философией, а также с эзотерикой. 

   Иллюстрация. Автором дана цепочка основателей религий: Авраам - Моисей - Зороастр - Христос - Магомет и указаны временные интервалы между ними: 600 - 634 - 633 - 584 лет. Почти одинаково. Интересно! Но ведь фигуры эти значительно отличаются друг от друга. Одни - преемники, а другие - еретики. А куда девался Будда (не говоря уже о неизвестных основателях индуизма)? И как быть с египетской и месопотамскими религиями? Почему автором проводится линия великодержавного евразийского шовинизма, в результате чего игнорируется тьма <малых> религий Америки и Африки, тогда как в сфере религии, подобно тому, как это принято в ООН, <каждое Монако> равно США?

   Кроме того, нумерология заставляет автора постоянно адресоваться к календарю, а так как он - не мусульманин и не конфуцианец, то, естественно, обращается к календарю христианскому. Между тем, у христиан, как известно, роль календаря играет памятник жития Господа нашего Иисуса Христа. Создавался этот памятник в эпоху, когда нехристи-римляне надругались над календарем хуже, чем русские талибы в 1917 году. Они не только перекроили месяцы по своему дикому произволу, причем дали им названия, одно гнуснее другого, но по чисто политическим соображениям сдвинули начало года со дня весеннего равноденствия на какое-то вздорное первое января, не имеющее ничего общего ни с Солнцем, ни даже с Луной. А поделать с этим безобразием ничего нельзя - памятник! 

   Однако мерить историю пирамидами - как говорится, неадекватно. Тем более, что <пирамиды> эти действительны только для полутора миллиардов христиан из шести миллиардов землян. Для остальных, например, наш 2000 год - нечто вроде американского доллара: чужой и противный, а приходится складывать под матрас. Меж тем у автора 2000 год - сплошное пифагорейство. 

   По сути, автор работает даже не на метанаучном - на метафизическом (= самом высоком философском) уровне. На межнаучном уровне мы более или менее научились работать - в комплексе междисциплинарных исследований, который растет и ширится. На метанаучном дела обстоят пока гораздо хуже, а уж метафизический и вовсе застрял где-то между Кантом и Гегелем и с тех пор пребывает как бы в обмороке. Действительно, как трудиться на стыках семи разных форм общественного сознания? Этого не знали даже Кант и Гегель, а уж после них и вовсе никто. 

   Автор доклада делает отважную попытку подняться на этот уровень.

   Помогай ему Бог.

   Мне кажется, что более строгий жанр и более строгий алгоритм изложения сделают доклад еще более интересным и помогут перевести дискуссию в новое качество.

___________________________

c И.В. Бестужев-Лада, 2002

[newpage=Глобальная цикличность и глобальное видение историии]


ВЫСТУПЛЕНИЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ ОППОНЕНТОВ

В.И. Пантин

Глобальная цикличность и глобальное видение истории

   Проблематика доклада Э.А. Азроянца весьма обширна, и все же можно выделить ключевую методологическую и исследовательскую проблему, которая проходит красной нитью через весь доклад. Это проблема глобальной и локальной ритмики исторического процесса, его циклически-волнообразного характера.

   Сразу же отмечу, что проблема, о которой идет речь, является одной из важнейших проблем философии истории, а также глобальной истории и анализа социальной динамики. Напомню в этой связи, что представления о циклическом развитии общества, как и космоса в целом, зародились в глубокой древности и пронизывают восточную (индийскую и китайскую) философию. Концепции циклического развития доминировали и в античной культуре; они были характерны, например, для философии Гераклита, Эмпедокла, Платона, Аристотеля, Марка Аврелия. В Новое время они получили свое развитие в работах Дж. Вико, Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, Ф. Броделя, Л.Н. Гумилева и многих других исследователей. Среди современных исследователей (историков, экономистов, социологов, политологов), успешно разрабатывающих циклически-волновые концепции, можно упомянуть американского историка и политолога А. Шлезингера-младшего, классика мир-системного подхода И. Валлерстайна, канадского историка и экономиста А. Франка, российского историка и востоковеда Э.С. Кульпина и др. Оригинальное применение циклически-волновой подход получил в области глобальной истории - нового направления, возникшего на стыке истории и глобалистики, которое интенсивно развивается в последние годы (материалы и работы по глобальной истории хорошо освещены в недавно вышедшем на русском языке сборнике <Цивилизации>: Вып. 5. Проблемы глобалистики и глобальной истории. М.: Наука, 2002). Поэтому обращение к циклической и волновой методологии в докладе Э.А. Азроянца, на мой взгляд, вполне оправдано и определяется задачей описать общую, глобальную динамику развития Мегасоциума как системы, как организма. 

   Чрезвычайно важной представляется одна из основных идей доклада, состоящая в том, что переход от одного цикла к другому означает подъем на более высокую ступень развития путем приобретения нового качества, образовавшегося в рамках предшествующего цикла. Это исключает простое повторение одних и тех же циклов исторического развития и обусловливает качественное усложнение глобальной исторической системы - Мегасоциума. В результате циклы, или волны, предстают не как более или менее случайные колебания, а как формы и механизм глобального исторического развития. Иными словами, циклы являются <шагами> развития социальной системы, что совпадает с представлениями А. Тойнби о внутренних ритмах развития цивилизаций.

   Исходя из той предпосылки, что ход и характер исторического процесса во многом определяются взаимодействием <физики> внешнего мира и <метафизики> внутреннего мира человека, автор доклада выделяет естественные циклы (космические циклы, циклы солнечной активности и т. п.) и циклы социальные. Правда, здесь, как представляется, Э.А Азроянц слишком большое внимание уделяет различным циклам солнечной активности, описанным А.Л. Чижевским, который связывал динамику многих социальных и политических явлений с циклами солнечной активности. По этому поводу следует заметить, что, как указывают многие современные исследователи, соответствие социальных циклов и циклов солнечной активности, якобы установленное А.Л. Чижевским, подчас не подтверждается при более тщательном и детальном рассмотрении. В частности, многие всплески солнечной активности, которым не соответствовали крупные социальные изменения, были Чижевским <проигнорированы>. В связи с этим, на мой взгляд, было бы целесообразно более осторожно и более критично, чем это делает автор, использовать данные А.Л. Чижевского.

   Таким образом, вывод о том, что колебания солнечной активности являются своеобразным <стержнем синхронизации всего исторического процесса>, представляется интересным, но излишне категоричным. Накапливается все больше данных о том, что не меньшую, а возможно, и большую роль в синхронизации исторических процессов, протекающих в разных регионах мира, играют климатические колебания (циклы изменения климата), а также демографические и другие волны, связанные как с природными, так и с социокультурными факторами. 

   Наиболее содержательными и одновременно наиболее дискуссионными являются развиваемые Э.А. Азроянцем представления о структуре цикла эволюции Мегасоциума. Согласно этим представлениям, каждый исторический цикл характеризуется своим <стержнем> - идеальной целью или программой - и технической (цивилизационной) оболочкой. Каждый цикл имеет свое <индивидуальное лицо>, свой качественный инвариант, который отличает его от предыдущего и последующего циклов, и в то же время - общую структуру, включающую три стадии (возникновение, рост, развитие) и семь фаз (зарождение, формирование, экспансия, борьба, предел, реконструкция, распад). Основываясь на этой схеме, автор выделяет в глобальной истории человечества три огромных цикла: первый цикл - становление человека (хронологические рамки 12 млн - 26 тыс. лет тому назад), второй цикл - становление социальной общности человека (хронологические рамки 24 тыс. лет до н. э. - 2000 г. н. э.) и третий цикл - становление Мегасоциума, человеческого и всечеловеческого Духа (после 2000 г.).

   По-видимому, приведенную схему не следует понимать так, что в первых двух циклах человеческий дух вообще не развивается, а человеческая социальность в первом и третьем циклах не претерпевает серьезной эволюции. Вероятнее всего, речь здесь идет о доминанте данного цикла, о его наиболее важной характеристике, которая претерпевает наибольшие качественные изменения. Тем не менее это обстоятельство или предположение следовало бы пояснить. При этом продолжительность циклов и продолжительность фаз внутри каждого цикла постепенно сокращаются по мере приближения к современной эпохе, т. е. циклы являются не одинаковыми по своей продолжительности, а укорачивающимися. Сам по себе этот факт не является чем-то из ряда вон выходящим: периоды и фазы человеческой истории в целом должны укорачиваться из-за общего ускорения развития. Несколько настораживает другое: то, что описанные циклы и фазы внутри выглядят до некоторой степени произвольными, а их временные границы - не вполне обоснованными. Так, в первом цикле не совсем ясно, являются ли рамапитек, австралопитек, Homo habilis, Homo erectus и др. звеньями одной эволюционной цепи или же это разные ветви древа эволюции? Действительно ли фаз становления человека как антропологического типа было семь или гораздо больше? В силу отдаленности от нас этих процессов эволюции человека мы не можем однозначно ответить на эти вопросы. Тем самым описанная схема становления человека, хотя она и соответствует современным представлениям о его эволюции, может измениться вместе с этими представлениями. 

   Наиболее интересной и содержательной является схема более близкого нам по времени второго цикла. Она соответствует становлению социальной общности человека. В частности, представляет интерес описание характерных черт каждой из фаз этого цикла и импульсов перехода от одной фазы к другой. <Импульсы> или <толчки> воздействия на историю, совпадающие со структурными кризисами и фазовыми переходами, выстраиваются в стройную последовательность: неолитическая революция, революция присвоения, мировоззренческая революция (<осевое время> - формирование мировых религий), географическая революция (Великие географические открытия), религиозная революция (Реформация), революция Просвещения, социально-политические революции. Вместе с тем не вполне понятно, куда именно относятся научно-техническая революция второй половины XX века и <информационная> революция рубежа XX и XXI веков: к структурной революции, означающей переход к новому циклу, или к новой фазе все того же второго цикла становления социальной общности? На мой взгляд, говорить о переходе к новому глобальному циклу <становления человеческого и всечеловеческого Духа> пока что преждевременно. Напротив, наблюдается явная деградация человеческого духа и духовности как таковой в результате засилья массовой культуры, т. е. тотальной, всепоглощающей социальности. 

   Вывод автора о том, что наиболее развитые формы социальной общности - либеральная демократия и <открытое общество> - демонстрируют исчерпанность своего потенциала и признаки вырождения, на мой взгляд, требуют более глубокого обоснования. Пока что непонятно, идет ли речь о принципиальной исчерпанности этих форм социальности или о временном их кризисе. Тем не менее я согласен с автором в том, что современный социальный и духовный кризис является не только весьма глубоким, но и требующим для своего разрешения принципиально новых форм и механизмов развития человека и общества. Однако подлинная опасность и далеко идущие последствия этого кризиса, являющегося лишь прелюдией к очередному <великому перелому> истории, который может закончиться катастрофой, пока что не осознаются. Продолжает господствовать инерция мышления, рассчитывающего на то, что наука, техника и социальная организация, как и прежде, <вытащат> человечество из глобального кризиса. На мой взгляд, сам этот факт свидетельствует о том, что человечество не готово ни к <духовной революции>, ни к духовному возрождению человека, ни даже к ограничению одностороннего техногенного развития. 

   Хотя анализ циклов эволюции культурно-исторических, или цивилизационных, типов, который приводится в конце доклада, в определенной мере продолжает традицию исследования <жизненных циклов> цивилизаций, заложенную Шпенглером и Тойнби, он имеет не только теоретическое, но и практическое, в том числе прогностическое, значение. Особенно это относится к анализу фаз развития евразийского, дальневосточного и западного культурно-исторического типов, которые в современном мире играют особенно важную роль. К сожалению, автор не объясняет, на основании каких критериев от установил, что дальневосточный культурно-исторический тип находится в шестой фазе цикла, евразийский - в начале, а западный - в конце седьмой фазы цикла. Тем не менее исследования в направлении сравнительного анализа циклической динамики различных цивилизаций представляют несомненный интерес и нуждаются в дальнейшем развитии. 

   В целом, несмотря на известную незавершенность и недостаточную обоснованность некоторых важных положений и выводов, доклад демонстрирует эвристические возможности циклически-волнового подхода. Но этот подход несомненно нуждается в дальнейшем развитии и глубоком осмыслении. 

____________________________

c В.И.Пантин, 2002.

[newpage=Следы истории]


ВЫСТУПЛЕНИЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ ОППОНЕНТОВ

О.В. Доброчеев

Следы истории

   Ученым гуманитариям, изучающим длительные периоды
общественной истории, время от времени
поневоле приходится отказываться от сугубо
социального контекста своих исследований и
обращаться к анализу пространственных и
временных <следов истории> или, говоря
более широко, - к рассмотрению физических
аспектов гуманитарных проблем. Подобное
расширение области гуманитарных
исследований, безусловно, оправдано - и не
только необходимостью наблюдения за
природным фоном естественно-исторического
процесса. При рассмотрении глобализации
оно обусловлено еще и необходимостью
поиска по крайней мере неких естественных
ограничителей весьма объемного, как по
своему содержанию, так и пространственным
масштабам, социального явления. Более того,
как представляется, исключение из
рассмотрения естественно-научной
составляющей столь объемной проблемы,
какой является глобализация, способно
завести исследователя в тупик. Поэтому
систематическое обращение докладчика к
анализу пространственных и временных
масштабов истории не только оправдано
особенностями рассматриваемого явления, но
одновременно представляет собой
критически важэлемент в понимании логики
глобальной общественной жизни.

   Однако на этом пути, что характерно для любого типа
междисциплинарных изысканий, не обходится
без трудностей и проблем, обусловленных, с
одной стороны, необходимостью введения
нового гуманитарного знания в устоявшуюся
систему представлений о природе вещей, а с
другой - с необходимостью гуманитарной
интерпретации известных и новых физических
принципов и законов природы. В этой связи
рассмотрение естественно-научных аспектов
гуманитарного исследования докладчика с
позиций физика, достаточно длительное
время занимающегося формально-математическими
изысканиями в области истории, дает
обильную пищу для новых размышлений и
умозаключений.

   Так, например, одно из основополагающих
утверждений доклада заключается в том, что
деструктивные процессы, вызванные ростом
социальных систем, до определенных
пределов сопровождаются возрастанием
хаотической составляющей их энергии, а
после превышения этих пределов - ее
уменьшением и новой структуризацией. Это
утверждение фактически является
интерпретацией известной уже около десяти
лет закономерности А. Колмогорова,
уточненной для диссипативных систем
различной природы. Ее формальное выражение
имеет следующий вид:

El ~ (1-l/L)2 l2/3     (1)

   В нем El - это хаотическая, или, точнее,
турбулентная, составляющая энергии системы,
устойчивые размеры которой равны L, а l -
длина распавшейся и флуктуирующей части
системы.

   Согласно
этой статистически обоснованной для
широкого ряда физических, биологических и
социальных систем закономерности2,
действительно, по мере роста длины
распадающейся части структуры (l) ее
флуктуационная хаотическая энергия
возрастает, но лишь до определенных
пределов, обусловленных размерами
устойчивой системы L. По мере приближения
своеобразной волны деструкции к границам
устойчивости энергия хаотических
колебаний уменьшается. В точке же
бифуркации l = L, согласно опытным
наблюдениям, отраженным в формуле (1),
происходит образование новых устойчивых
самоподобных структур.

   Помимо
локального прочтения для отдельной системы
частиц уравнение (1) допускает и более
широкую интерпретацию. Часто оно
оказывается справедливым при переходе от
одной, относительно меньшей по размерам,
системы, к другой - большей. Так, например, в
физических системах формула одинаково
справедлива и для текущей воды в трубе, и
для течевоздуха вокруг самолета, и для
атмосферных циклонических вихрей, и для
вихревых галактических структур. При этом с
ростом размеров новых систем их энергия и
устойчивость в целом (за исключением точек
бифуркации l =L) продолжают расти. Поэтому и с
естественно-научных позиций верной
представляется модель докладчика,
предполагающая наибольшую <социальную
энергетику> глобального общества по
отношению ко всем известным социальным
организмам - от семьи до Мегасоциума.

   Своеобразная
модель <социальной турбулентности>,
выражаемая уравнением (1), предоставляет
недостающие основания для широкой
социальной интерпретации идей А.
Чижевского, на которые полагается
докладчик. Дело в том, что исследования
физика и историка А. Чижевского позволили в
свое время лишь зафиксировать параллелизм
пятнообразования на Солнце и, как следствие,
- биологической активности человека и
всемирной военно-политической активности.
Они не включали в себя каких-либо опытных
фактов или физических моделей, которые
объясняли бы способность социальной среды
так остро откликаться на слабые внешние, в
частности солнечные, импульсы. Собранные за
последние десять лет статистические
основания теории <социальной
турбулентности> снимают эти ограничения.
Они, в частности, показывают, что социальная
среда в определенных диапазонах частот
колебаний обладает важнейшими качествами
физических сплошных сред. Например,
оказалось, что физические размеры
государств (площади их территорий) со
временем растут по турбулентному закону, т.
е. пропорционально времени в третьей
степени.

S ~ t3       (2).

   В прямом соответствии с флуктуационной
теорией социального развития происходят в
обществе и крупные колебания его
общественной энергии: их периоды, в полном
соответствии с формулой (2), часто
оказываются пропорциональными площади
социально-экономических систем в степени 1/3:

t ~ S1/3        (3).

   Именно этой закономерностью, например, можно
объяснить тот факт, что общественно-политическая
жизнь Китая и США, несмотря на глубокие
исторические и политические различия в их
истории, но благодаря практически
одинаковым размерам территорий этих
государств колеблется строго в едином
режиме - с периодом около 60 лет. Очевидное
же различие в поведении этих стран - как во
внутри-, так и во внешнеполитической жизни
- проявляется в том, что китайцы об этом 60-летнем
цикле знают уже на протяжении тысячелетий,
а американцы узнали о нем всего лишь лет 60
назад - после исследований, проведенных Н.
Кондратьевым, А. Чижевским и др.

   В великой же по размерам России, в полном
соответствии с физической моделью общества
(3), период между радикальными политическими
и экономическими трансформациями должен
занимать больше времени, чем в США или Китае:
для страны таких размеров, как СССР (площадь
территории S=22 млн км), он составляет около 80
лет, а для России в ее нынешних границах (S=17
млн км) - около 74 лет. Таковыми и оказались
расстояния во времени от революции 1917 г. до
распада СССР (1991), от пика социально-экономического
кризиса 1918 г. до <дефолта> (1998), от первой
революции 1905 г. до <перестройки> Горбачева
(1985) или от восстания декабристов (1825) до
революции 1905 года и т. д. Однако в России, в
отличие от США или Китая, об этом ее
удивительном и в то же время простом
физическом качестве многие только
подозревают, вспоминая время от времени
слова Ф. Тютчева: <Умом Россию не понять,
аршином общим не измерить>.

   Анализ истории с физической точки зрения позволил
также установить пределы роста линейных
размеров государств или, иначе говоря,
размеры физически устойчивых социальных
систем. Наши исследования показали, что с
погрешностью порядка 10% они, в соответствии
с теорией предельных уровней В.И. Кузьмина и
А.В. Жирмунского3, оказались кратными числу Непера:

L ~ 8000; 3000; 1000; 400; 160 км и т. д.    (4).

   Как ни странно, именно такими, физически <разрешенными>,
размерами и ограничены многие известные
государства мира или их наиболее крупные
части. Например, после распада СССР
современная Россия действительно
простирается с запада на восток примерно на
8 тыс. км, а достаточно стабильные по
размерам Китай, США, Канада, Бразилия в
поперечнике имеют приблизительно 3 тыс. км.
Любопытно, что линейные размеры штатов США
в точном соответствии с рядом чисел (4)
составляют в среднем около 400 км.

   После подобного рода изысканий по механике
социальной среды можно сформулировать
гипотезу, объясняющую природу параллелизма
социальной и солнечной активности.
Социальная среда, будучи по многим своим
качествам одновременно и неустойчивой,
турбулентной, способна на этом основании
резонансно откликаться на слабые внешние
импульсы земной сейсмичности или солнечной
активности и т. д. При этом естественно
ожидать соразмерность или даже кратность
интервалов времени социальных колебаний
периодам, например, солнечной активности.

   Подобные
закономерности, действительно имеют место.
Например, всем известный приблизительно 55-летний
цикл экономической активности Н.
Кондратьева практически точно
соответствует 5 приблизительно 11-летним
циклам солнечной активности А. Чижевского.
Таким же образом соразмерным 7 циклам
солнечной активности оказался 74 летний
советский период российской политической
истории (1917-1991 гг.) и 8 циклам - 81-летний
период между кризисными минимумами
экономической жизни в стране в 1917 и 1998 гг.

   Просматриваемую за частоколом цифр и формул
феноменологическую модель общественной
жизни можно образно назвать моделью <социального
облака>: слишком много качественных и
количественных аналогий она обнаруживает.
Это и внешнее сходство расползания в
пространстве физического и социального <облаков>,
и одинаковые количественные
закономерности эволюции, описанные выше, и
феноменологическое подобие, заключающееся,
например, в одинаковых резонансных
эффектах взаимодействий, и т. д.4.
На этом основании социум, по крайней мере в
некоторых его количественных измерениях,
можно рассматривать в качестве не менее
детерминированной системы, чем облако, и
использовать для описания его эволюции
широко развитый теоретический аппарат и
инструментарий точных наук.

   Хотя взгляд на историю, ограниченный лишь
естественно-научными рамками, во многом ее
упрощает, лишает на каких-то этапах анализа
образного, качественного смысла,
представляется, что это не чрезмерная плата
за те возможности, которые представляет
цельное описание феномена общественной
жизни на всем ее протяжении от чрезвычайно
удаленного прошлого до не менее далекого
будущего. Главное предназначение такого
рода моделей в социальных науках -
прогностическое.

Контуры перспективных социальных решений

   С представляемой здесь физической точки
зрения, процесс глобализации выглядит
довольно естественным и достаточно строго
детерминированным явлением, в основе
которого лежит предельно длинноволновый,
глобальныйхарактер культурных и социально-экономических
волн общественной жизни, соразмерных
земному шару (global):

l /L       1.

   На качественном уровне это проявляется в том,
что на Земле практически не осталось
территорий, не подверженных влиянию
активных центров культурной, экономической
и политической жизни планеты. Столь
значительные по размерам социально-экономические
волны, согласно модели <социального облака>,
должны обладать высокой внутренней
устойчивостью. Поэтому они способны
многократно огибать земной шар и
возвращаться к первоисточнику. В
результате их постепенного взаимного
переплетения и пересечения на наших глазах
формируется совершенно новое социальное
явление - глобальный мир.

   Одним из физических следствий социальной
глобализации мира должна стать его
ячеистая или сотовая структуризация5.
Именно к такой структуре тяготеют
природные системы, состоящие из
практически бесконечного множества
подвижных элементарных частиц, или ячеек, в
случае достижения физических границ
пространства в процессе эволюции. Таковы и
соты пчел, и икринки рыб, и знаменитые
ячейки Бенара, и большие облачные системы, и
многое другое. Поэтому нет серьезных
оснований полагать, что человечеству,
природоподобно развивающемуся на
протяжении значительных временных
периодов и в масштабах больших пространств,
удастся избежать подобной перспективы.

   Физические оценки показывают, что оптимальный размер
социально-политических сот сравним с
половиной радиуса Земли, т. е. составляет
около 3000 км. В современном мире можно найти
прототипы будущих макросоциальных систем.
В первую очередь к ним следует отнести
Китай, который в границах, близких к
оптимальным, существует уже тысячелетия.
Другой тип государств, с размерами близкими
к оптимальным, образовался в новую эпоху на
американском континенте: это США, Канада и
Бразилия. Наблюдающиеся в наше время <тектонические>политические сдвиги на евразийском
континенте - объединение Европы и распад
СССР - направлены в целом в ту же сторону -
в сторону геополитической гомогенизации
человечества.

   Для полномасштабного построения ячеистого
мира землянам, как показывают оценки,
понадобится не менее одного цикла
Кондратьева, т. е. 60 или несколько более лет.
По нашим оценкам, жизнь социальных сот
должна быть иерархически организованной:
все макроячейки должны естественным
образом подразделяться на 7-50 ячеек более
низкого уровня, те в свою очередь - на
аналогичный ряд еще меньших сот, и так далее
- вплоть до элементарного социального
звена, роль которого до сих пор выполняет
семья (7 я!). Примеры отдельных звеньев
подобной внутренней самоорганизации
крупных геосоциальных систем уже известны.
Прежде всего это Соединенные Штаты,
состоящие приблизительно из 50 почти равных
в физическом отношении микрогосударств -
штатов. Возможно, именно из-за такой своей
оптимальной с физической точки зрения
внутренней структуры Америка и
демонстрирует миру удивительную
динамическую устойчивость даже на
своеобразной глобальной исторической
переправе.

   Проецирование схемы гипотетического
сотового мира будущего на карту Земли
позволяет сделать ряд стратегических
прогнозных оценок.

   В рамках концепции сотового мира, например,
становится понятным, что Западная Европа не
могла в свое время не встать на путь
интеграции. Согласно этой же концепции,
становится ясно, что она не сможет и
остановиться на проектируемых границах <балтийской
дуги>. Единая Европа в своих нынешних и даже
перспективных границах, охватывающих
порядка 4-5 млн км2, не проходит в мир
будущего по размерам, поскольку
оптимальная расчетная ячейка сотового мира
составляет около 9 млн км2. Поэтому в самом
ближайшем историческом будущем, как и 60-80
лет назад - во время мировых войн XX
столетия, и 200 лет назад - во время
наполеоновских войн, вновь на повестку дня
ставится вопрос объединения Европы с
Россией в какой-либо приемлемой для
современного мира форме. Стоит заметить в
этой связи, что расчетная граница <европейской
ячейки> сотового мира практически
совпадает с географическими границами
Европы. Как практически сможет
реализоваться подобного рода социально-политическое
устройство на севере евразийского
континента, сегодня судить трудно. Одно
понятно, что процесс интеграции в XXI веке
будет больше напоминать картину
объединения Западной Европы во второй
половине XX века, чем в первой, поскольку
выжить в мире будущего сможет
действительно лишь <человек разумный>, а
значит, и достаточно гуманный.

   Положение России в сотовом мире на сегодняшний день,
когда не определились еще ее внутренние
социальные приоритеты, видится
многовариантным. Теоретически нельзя
исключать ее дальнейшего инерционного
распада по сценарию З. Бжезинского - только
не на три, а на две несамостоятельные части,
отходящие последовательно к единой Европе
и к Америке. Возможно и активное
проектирование двух Россий: Евророссии -
от Волги до Атлантического океана, с
центром в Санкт-Петербурге, и Великой
Сибири - от Средней Азии до Тихого океана, с
центром в районе Западной Сибири или
Казахстана. Иными словами, речь идет о
естественразделении страны, подобном тому,
которое произошло с Римской империей, на,
условно говоря, западную и восточную части.
Имеются шансы и для сохранения России в ее
нынешних границах, что потребует, однако, не
меньших, чем в других вариантах,
внутрисистемных преобразований, связанных,
например, с переносом столицы ближе к
естественному географическому центру
страны.

   В сотовом мире просматривается также
постепенная, но неизбежная и
последовательная экономическая и
политическая интеграция исламского мира, в
результате чего возможно образование двух
- трех звеньев одной большой дуги от
северной Африки до Пакистана. Высоко
вероятна и реальная политическая
дезинтеграция Америки на достаточно
автономные северные и южные штаты, основу
которых составят современные США и
Бразилия.

   Вполне возможно, что переход к ячеистому
миру будет происходить на планете
неравномерно. Китай, например, уже
практически готов вступить в новую
политическую эпоху. Не удивительно, что
именно он и является сегодня наиболее
последовательным и горячим сторонником <многополярного
мира> - некоей абстрактной
геополитической конструкции, в основе
которой, по нашему мнению, лежат
естественные природные тенденции ячеистой
социальной структуризации. Американцы же,
внешне противясь этой социальной
перспективе, всеми силами, однако, готовят
критически необходимую для нее однородную
инфраструктуру: и в сфере глобальных
телекоммуникационных технологий, и в сфере
финансов - путем безмерной экспансии
своего доллара, и в сфере политики, заполняя
весь мир своими военными базами. Похоже,
творцы американской политики глобализации
не до конца понимают внутреннюю природу
общества. Иначе бы они так настойчиво не
стремились всего лишь к созданию на планете
однородной социально-экономической среды
- необходимой и в то же время естественной
основы для сотового политического мира
будущего.

   В этой связи нельзя не согласиться с
гипотезой докладчика о том, что историю
Советского Союза во многих аспектах можно
рассматривать в качестве прототипа того,
каким станет западный мир в будущем. СССР,
например, затратил огромные силы и средства
для выравнивания социального и
экономического уровня своих
географических окраин. И что в результате
этого получилось? Союз распался. По нашему
мнению, такое же будущее ожидает и
глобальный мир, столь активно
выстраиваемый сегодня Америкой.

c О.В. Доброчеев, 2002

1 См.: Доброчеев О.В. Неустойчивое развитие коллективных систем физико-химической
биологической и социальной природы // Журнал российского химического общества им. Д.И. Менделеева, 1995. № 2. С.48-54.

2 См.:Доброчеев О.В. Физические закономерности общественного развития // ОНС. 1996. №6.

3 Жирмунский А.В.,Кузьмин В.И. Критические уровни развития природных систем.

4 См.: Доброчеев О.В. Вектор эволюции человека. М., 1999.

5 См.: Доброчеев О.В. Не многополюсный, а ячеистый // НГ. 2001.18 мая.

[newpage=Циклична ли глобализация ?]


ВЫСТУПЛЕНИЯ 

В.С. Васильев

Циклична ли глобализация?

   Представленный доклад,
являющийся также 7-ой главой только что
вышедшей монографии уважаемого Эдуарда
Арсеньевича1, с моей точки зрения, представляет
своеобразный <шведский стол> данных и
концепций, из которых каждый член нашего
клуба может выбрать <по своему вкусу>облюбованную им концепцию для дальнейшего
аналитического развития или критики, что в
полной мере продемонстрировали в своих
выступлениях оппоненты. Основная
методологическая проблема, поставленная в
докладе в неявной форме, сводится к тому,
чтобы применить принципы циклического и
ритмического подходов, которыми
характеризуется ход мировой истории и
которые развивает автор, к современным
процессам глобализации. В этом плане, как
мне представляется, проблема выглядит не
столь просто и однозначно, как можно
подумать на первый взгляд.

   Показательно,
что даже хорошо <работавшие> в ХХ в. циклы
солнечной активности, сформулированные еще
в начале прошлого века А.Л. Чижевским, в их
корреляционной или причинно-следственной
связи с всемирной военно-политической
активностью человечества и экономическими
циклами2, вызвали в рядах членов нашего клуба немало
сомнений, что является конкретным
подтверждением тезиса о том, что в
современном мышлении обществоведов
проблема циклов и цикличности
воспринимается достаточно механистически
и упрощенно, иногда просто на грани <знакомства>с соответствующими концепциями, а не в
качестве <полевого> инструмента
исследования и прогнозирования хода
конкретных политических, социальных и
экономических процессов, в том числе и в
глобальном масштабе.

О циклах солнечной активности, или небольшой экскурс в эзотерику

   Положительной
стороной подхода, развиваемого Э.А.
Азроянцем, является привлечение данных
эзотерического подхода к рассмотрению хода
исторических процессов, в их связи, в
частности, с календарем зодиакального
цикла3. У физиков этот подход вызвал резкое
неприятие, поскольку с их точки зрения ход
процессов <под знаком Водолея> или <под
знаком Рыб> представляет собой не что иное,
как простую игру в <красивые слова>: они в
своих научных аргументах предпочитают
использовать лишенные <мистического>содержания символы Х, Y и Z, ну, а склонные к <поэтике>доктора экономических наук - знаки
Козерога или Скорпиона (    или    ): кому что больше нравиться, но всерьез
считать, что замена Х на      а У на       субстанциально меняет специфику, <окраску> или
модальность хода исторических процессов -
это уже неоправданная дань современной
моде на действие <таинственных сил> в
исторических процессах, настолько
таинственных, что о них толком никто ничего
не знает. Короче, одни <очерки тайноведения>,
а не серьезное научное исследование.

    Важным <спасительным> ходом в попытках определения роли влияния
космических факторов на ход исторических
процессов является использование метода
корреляционных связей циклов солнечной
активности с событиями политического и
социально-экономического планов. Общий
смысл методологии, предложенной А.Л.
Чижевским, по сути состоял в том, что в
период максимума солнечной активности
следует ожидать катастрофических событий и
<революционных потрясений> на бытийном
плане. В начале 1930-х годов он не мог не
обратить внимание на прямую корреляционную
связь солнечной активности с французскими
революциями XVIII-XIX вв., которая затем
трансформировалась в связь пиков солнечной
активности в 1906 и 1917 гг. с русскими
революциями 1905-1907 годов и революцией 1917 г.4.

   В конце концов было
неважно, действительно ли циклическая
деятельность Солнца генерировала <нервно-психические
эпидемии> на Земле, как считал великий
русский космист и мыслитель, или же они
объяснялись вполне <земными>, но
достаточно сложными механизмами,
имманентно присущими динамике современных
политических и социально-экономических
процессов: важно было просто знать, что пики
солнечной активности сопровождаются
серьезными катаклизмами макросоциального
плана, к которым, соответственно,
необходимо готовиться или которые
необходимо учитывать.

   Попутно следует
отметить, что первоначальный диагноз А.Л.
Чижевского блестяще подтвердился в 1989-1991 гг.,
на которые пришлись два <минипика>солнечной активности XXII солнечного цикла, в
течение которых в СССР и других
социалистических странах Восточной Европы
происходили <бархатные> либерально-демократические
революции, которые, как известно,
окончились изменениями глобальной
расстановки геополитических сил -
распадом СССР и мирового социалистического
сотрудничества. Оглядываясь назад, можно
отметить, что <перестройка, гласность,
новое мышление и обновление социализма> -
краеугольные понятия горбачевской
революции - были действительно
психическими наваждениями, своего рода
умственным расстройством значительной
части советского общества, в особенности ее
интеллигенции и интеллектуальной элиты,
которая и сегодня - в начале XXI века - по
существу, с трудом может объяснить
происшедшее в СССР на рубеже 80-90-х годов. И
соответствующий вердикт (или социальная
диагностика) А.Л. Чижевского выглядит
необычайно современно и точно: <Вся
общественная жизнь человеческих
коллективов протекает под знаком массовых
психозов и массовых психопатий. Чем
интенсивнее бьет ключ общественной жизни,
чем чаще и глубже охватывают ее
коллективные безумия. Лишь в редкие эпохи
депрессий отдельные группировки
человечества освобождаются на краткий срок
из-под власти той или иной идеи, и каждый
член ее начинает мыслить более или менее
самостоятельно. Но в такие-то эпохи
рождаются "новые идеи", которые служат
источником новых последующих психических
или психопатических эпидемий. Одна
психическая эпидемия заменяет другую. И так
длится без конца!>5.

    Этот же диагноз
опять-таки блестяще подтверждается в
начале нынешнего столетия, на которое
пришелся очередной пик солнечной
активности: все человечество и политическую элиту промышленно
развитых стран охватил абсолютно
иррациональный глобальный психоз <борьбы с
международным терроризмом>, который
протекает уже почти в клинических формах, в
том числе и в России, несмотря на тот факт,
что <твердокаменные революционеры> в свое
время были столь же реальны, как и нынешние
<террористы-камикадзе>. Можно также
сказать, что современные террористы
являются метаморфизированной во времени
формой вчерашних революционеров, что также
подтверждает первоначальный диагноз А.Л.
Чижевского о причинно-следственных связях
циклов солнечной активности с массовыми и
революционными движениями.

   Формально современная
наука в настоящее время уже достаточно
твердо установила взаимосвязь между
вспышками на Солнце и геомагнитными бурями,
которые в свою очередь отрицательно влияют
на физическое и психологическое состояние
метеочувствительных людей, подверженных
сердечно-сосудистым и нервным заболеваниям.
Электромагнитные излучения Солнца
напрямую воздействуют на ионосферу Земли, а
та в свою очередь - на электромагнитный
потенциал (пусть и слабый) человеческого
организма. Так что причинно-следственную
связь между циклами солнечной активности и
состоянием общества можно считать вполне
установленной современной наукой.

   Несколько сложнее
обстоит дело с космическим воздействием
Вселенной или зодиакального круга, о чем
говорится в книге и докладе Э.А. Азроянца.
Могут ли звезды и зодиакальные созвездия <дальнего>Космоса влиять на ход земной эволюции
отдельных обществ и социальных групп? На
этот вопрос современная наука в целом
ответит отрицательно. Однако обращение к
системе эзотерических знаний о человеке
может дать совершенно другой ответ.
Современная эзотерика при рассмотрении
человека и его организма оперирует 4
основными категориями: Я, астральное тело (или
оболочка), эфирное тело (или
биоэнергетическая структура) и хорошо
знакомое и даже привычное нам всем
физическое тело. Из всех этих составляющих
наиболее трудным для понимания
современного научного сознания является
категория, или понятие, <астральное тело>,
или невидимый для физических глаз <космический
скафандр>, в который облачен любой homo sapiens.

   Именно этот <космический
скафандр> ответственен за взаимодействие
человеческого организма, и прежде всего его
сознания, с ближним и дальним космосом.
Наличие астральной оболочки, в частности,
отвечает за смену ритмов сна и
бодрствования в человеческом организме на
протяжении суток, хотя большая часть людей,
в том числе и серьезных ученых, <побольшому
счету> никогда не задумывается о том,
почему к вечеру нас тянет в сон, а по утрам
мы встаем, словно в нас <вмонтирован> какой-то
биологический часовой организм. И это при
всем при том, что в настоящее время выявлены
люди, которые бодрствуют непрерывно в
течение нескольких лет, не испытывая при
этом ни усталости, ни иных проявлений
дискомфорта. (В то же время так и хочется
сказать: вот так бы и нам жить - сколько
проблем в нашей жизни мы успели бы решить
при увеличении на 1/3 отпущенного нам
бюджета суточного времени.) Эзотерики
скажут нам, что именно изменения в
астральной оболочке современного человека
в конечном итоге объясняют смену культурно-цивилизационных
эпох, поскольку они ответственны за
изменения в макроритмике общественной
жизни, которые иногда могут длиться не одно
столетие.

    Современная
эпоха промышленного и научно-технического
прогресса, начавшаяся в конце XV века с
открытия Америки, получившая <права
гражданства> в рамках современной
цивилизации в XIX в. и достигшая своей
зрелости на протяжении ХХ в., кульминацией
которой и явилась современная глобализация
на основе последних достижений
информационных и многих других видов
техники и технологии, в том числе
авиационно-космической, стала, как скажут
нам эзотерики, прямым следствием эволюции
нашего <астрального тела>, которое за эти
несколько веков сумело <дорасти> до
освоения космического пространства,
пилотируемых полетов на Луну и запусков
межпланетных космических станций
практически ко всем планетам нашей
Солнечной системы. Факт существования <астрального
тела> человечество открывает для себя
косвенно - через освоение космического пространства.

   Вступление человечества в <эпоху Водолея>, которое Э.А.
Азроянц точно связывает с 2003 г., открывающим
новый цикл развития человечества и,
следовательно, его <астральной оболочки>,
знаменует собой, согласно взглядам
эзотериков, период, когда человечество
обнаружит во Вселенной существование не
физического космоса, безжизненного и
холодного, а духовного - космоса Духа, что и
<зашифровано> в понятии <фазы Святого Духа>6,
о которой упоминает Эдуард Арсеньевич.

   Эта трансформация
тесно связана с изменением
функционирования астральной оболочки homo
sapiens, при которой она превратится в прямого
<приемника> духовных <передач> Вселенной
космического Духа. Эту трансформацию в
образной (имагинативной форме) можно
представить себе таким образом, что каждый
человек будет располагать <голографическим
радиотелескопом>, <смонтированным> на его индивидуальном астральном теле, или
своего рода телевизионным приемником,
непосредственно подключенным к системе его
головного мозга, подобно тому, как в жилище
современного человека находится телевизор
для приема электромагнитных сигналов,
несущих информацию о событиях,
происходящих в окружающемфизическом мире,
- телевизор, о котором и помыслить не мог
человек (или человечество) в XIX в. Мистика
или магия - так охарактеризовали бы <передовые>ученые XIX столетия картины развития
технологии телевещания, если бы какой-нибудь
<пророк> начал бы им описывать свои <видения>технологических особенностей жизни
человечества в ХХ в. А ведь именно
электронные средства массовой информации,
включая систему Интернет, прежде всего
ответственны за резкое усиление
глобализационных процессов, которые
являются предметом постоянных обсуждений
на заседаниях нашего клуба.

   Смена ритмов развития
как отдельных обществ, так и всего
человечества в целом, безусловно, будет
носить катастрофические формы, тем более
если речь идет о смене циклов исторического
развития, характеризующих эпохи
продолжительностью в сотни и тысячи лет.
Они не могут не носить катастрофического
характера хотя бы по той причине, что
человечество (или отдельные общества)
настолько привыкли к прежним, устоявшимся
ритмам общественной жизни, что переход на
новые ритмы будет равнозначен для него
переходу, допустим, с русского языка на
китайский, да еще в зрелом возрасте, когда
многие привычки являются <консервативными>,
обусловленными действием
психофизиологических факторов. И,
собственно говоря, неважно, по каким
причинам произойдет сдвиг - <от лукавого>или от <изменений в функционировании
астрального тела>, но мы твердо можем быть
уверены, что наступающий 2003 год будет годом
планетарной катастрофы, а какие формы она
примет - это второй вопрос, до известной
степени второстепенный, поскольку мы все
равно не сможем предсказать ее с большой
точностью.

   Но вот проверить эту
посылку работы уважаемого Эдуарда
Арсеньевича мы сможем очень быстро - ждать
осталось недолго. В этом плане расхожей
эзотерической мудростью ХХ века являлось
представление о том, что в год Змеи надо
обязательно ждать каких-то катастроф и
потрясений. <Заштатные> эзотерики смело
выстраивали, по крайней мере в СССР и России,
цепочку следующих событий, вызванных
укусом <космической Кобры>:

   Ну вот, после распада
СССР все вроде бы и <устаканилось> в
мировом цивилизационном развитии: и <холодная
война> окончилась, и глобальная экономика <заработала>,
плодя один за другим <золотые миллиарды>процветающих людей. Но Змея <осечки не дает>- 11 сентября 2001 г. так шарахнуло по мировому
сообществу, что мало действительно не
показалось. Вот и не верь после всего этого
в эзотерику и в зодиакальные циклы! Вот вам
<вдохи и выдохи истории> - просто и <со
вкусом>.

Синхронизация природных и социальных
циклов - ключ к пониманию цивилизационных
катастроф?

   С моей точки зрения, <шведский
стол> аналитических выкладок и доводов,
содержащихся в представленном докладе,
порождает две проблемы методологического
плана, имеющие самое прямое отношение к
глобалистике. Одна из них связана с
проблемой временной синхронизации циклов,
которая и предопределяет возникновение
точек бифуркации в ходе исторических
процессов как на региональном, так и
мировом уровнях. Эта проблема неявно
вытекает из представленного в работе
обширного статистического и
фактологического материала. С моей точки
зрения, автор несколько упрощенно понимает
проблему перехода от одного цикла к другому,
о котором он дословно пишет следующее: <Переход
из одного цикла в другой означает подъем на
более высокую ступень развития путем
приобретения нового качества. На этом
переходе может иметь место кризис как
характерное состояние (бифуркация),
соединяющая два цикла в непрерывный
процесс (прерывание непрерывности). В этом
месте и в это время происходит смена целей и
программ развития. Кроме того,
осуществляется переполюсовка векторов "организации"
(порядка) и "дезорганизации" (хаоса),
поскольку завершение цикла
характеризуется разрушительной
направленностью в отношении исчерпавших
себя структур и созидательной (аккумулирующей)
- в отношении социальной энергии>7.

   Все последующее
изложение сводится к тому, чтобы на оси
времен(исторических) координат найти
соответствующие <стыковочные узлы>, в
котором заканчивается один цикл и
начинается другой. Однако внимательное
знакомство с представленным в работе
фактологическим материалом таких
исторических стыков в новейшее время, за
исключением наступления в 2003 г.
упоминавшейся выше <эры Водолея>, не
обнаруживает. Большая часть данных о
нарастании природных катастроф носит либо
преимущественно экспотенциальный характер
(как, например, данные о приросте глобальной
температуры воздуха за период с 1860 по 1998 гг.
- график № 18 в монографии), либо даже имеет
тенденцию к определенной стабилизации (как,
например, данные о росте количества крупных
природных катастроф в мире за 1965-1999 гг. -
график № 14 в монографии).

   Графики,
характеризующие динамику внутренних и
внешних войн России, вообще ни о чем не
говорят, ибо непонятно, какой смысл несет
информация о том, что на рубеже XVIII и XIX веков Россия в среднем вела 18 войн <за
одну пятилетку>, а в течение 5 лет первой
половины 1940-х годов - всего 1 (одну), ну,
максимум, две войны (данные графика № 21 в
монографии). При составлении этого графика
исчезло, в частности, понимание того, что
понятие <война> в наше время по сравнению с
XVIII в. претерпело
фундаментальное качественное изменение: то,
что сегодня считается <войной>, тем более
мировой, раньше вполне могло сойти за
простую <разведку боем> одного воинского
соединения.

   Мне лично
представляется - в данном случае я исхожу
из аналогии с мировыми экономическими
кризисами, - что <точки бифуркации> в ходе
исторических процессов возникают в тот
момент (или в тот непродолжительный период),
когда один цикл - назовем его <микроцикл>- резонансно накладывается на другой цикл
- какой-либо большой <макроцикл>продолжительностью в несколько сот лет, а
может быть, и большей продолжительности.
Общая концепция такого наложения наглядно
представлена на графике № 1.

   Проблема
в конечном итоге упирается в правильный
выбор <референтных> циклов, а также в их
возможную увязку с природно-космическими
циклами, что в конечном итоге и
обеспечивает <переполюсовку> векторов и
осей общественного развития. В этой связи я
хотел бы напомнить, что в свое время
американские экономисты, в частности,
уделили большое внимание генезису
биржевого краха 1929 г. и последовавшей за ним
Великой депрессии. Экономический кризис 1930-х
годов явился аномальным и по глубине
падения производимого
ВВП, и по продолжительности за всю
двухвековую историю экономических
кризисов XIX и ХХ веков. Многие американские
аналитики, изучая Великую депрессию, пришли
к выводу о том, что на рубеже 1920-х и 1930-х
годов в <одной точке> произошло исчерпание
потенциала развития базы большей части
тогдашних технологий, а также таких
ключевых для США того периода сфер
экономики, как сельское хозяйство, жилищное
строительство, обрабатывающая
промышленность, что <наложилось> на
финансовый крах на Уолл-стрит, который,
возможно, и не принял бы столь
катастрофических форм, если бы он не был <резонансно>усилен <синхронным коллапсом>воспроизводственных циклов ключевых сфер
материального производства.

   Аналогичный механизм,
возможно, действует и в ходе мировых
исторических процессов, предопределяя
смену <вдохов и выдохов истории>, однако
применительно к предмету нашего изучения -
глобалистике возникает ряд проблем
методологического плана, которые могут
быть определены следующим образом: в
какой степени глобализация вообще
совместима с циклическим развитием и в
какой степени она возможна
в нелинейном и многомерном мире?

Линейность и одномерность - важнейшие имплицитные условия современной глобализации

   Широкий исторический
подход, нашедший воплощение в работе Э.А.
Азроянца, несколько стушевал как саму
проблему макроисторического циклического
развития, так и ее взаимосвязь с
современными глобализационными процессами.
<Мотором> и основным <генератором>современной глобализации являются
Соединенные Штаты Америки, историческое и
экономическое развитие которых находится в
разительном контрасте с цивилизациями
Восточного полушария, о которых так много
говорится в докладе. Этот факт нашел четкое
отражение в работе, где, в частности,
сказано о том, что <западная культура -
единственная нетрадиционная культура в
мире>8.
К сожалению, это положение не было
конкретизировано. Автор свел его к
многочисленным социально-политическим <ересям>,
однако, строго говоря, ни фашизм, ни
коммунизм не являются продуктом западного,
тем более американского типа
цивилизационного развития; они пришли из
Германии и Италии - стран Центральной
Европы, которые всегда занимали
промежуточное положение между Западом и
Востоком, по крайней мере в том понимании этих категорий, которое было
общепринято в первой половине ХХ в.

   А вот <ересь> по имени
<глобализация> действительно пришла из США,
развитие которых на протяжении последних 200
с лишним лет не носит циклического
характера, особенно в том смысле, в каком
историческая цикличность присуща развитию
большинства цивилизаций Азии, Африки и Латинской Америки.
Цикличность развития культуры и
цивилизации предполагала практически
полную потерю и исчерпаемость <качеств> и
специфики данного типа общества к концу
макроисторического цикла его развития, что
нередко сопровождается исчезновением
материальной культуры, а также
территориальными изменениями, вплоть до
лишения культуры и цивилизации
территориальной составляющей (частично или
полностью).

   Можно приводить много
исторических примеров, но в работе Эдуарда
Арсеньевича указан всем нам хорошо
знакомый - история <Советской Руси>периода 1917-1991 гг., в течение которых
сформировался, достиг вершины своего
развития (<сверхдержава № 2>) и распался
СССР. Мы все пережили большую или меньшую
часть истории СССР, катастрофа которого <была
предопределена внутренними противоречиями>9.
Но в этой связи уместно задаться вопросом: а
почему в 1930-е годы не распались США,
противоречия в развитии которых были не
меньшими, если не большими, чем в СССР,
который в середине 1980-х годов представлял
собой сравнительно благополучную страну -
гораздо более благополучную, чем США в
середине 1930-х годов?

   Ответ на этот вопрос, с
моей точки зрения, следует искать в
кривизне и нелинейности, в том числе и
временной, социума, на территории которого
располагался СССР. Исторический путь СССР,
история существования которого составляет
74 года (случайно или нет, что это примерно
соответствует 10 Зодиака, прохождение
которого занимает 72 года?) можно уподобить
путешествию по <американским горкам>:
вверх с ускорением, нахождение - как в
космической невесомости - на вершине горки
и стремительный спуск вниз - так, что
голова идет кругом, с риском вывалиться из
вагончика. И этот путь непосредственно
обусловлен присущей Евразии социетальной
кривизне ее пространственно-временного
континуума. А если такая кривизна
существует, то никого <выбора пути> у
России нет и быть не может: так, короткая <передышка>и опять на очередной вираж (и опять нация -
в <лепешку>, и опять - непомерные
перегрузки, да такие, что лопаются
социальные <барабанные перепонки>; а кое-кто
уже может сказать, что почти лопнули: <гласности
много, а слышимости - никакой>).

   С такой
пространственно-временной кривизной
большей части восточного полушария никакая
глобализация невозможна, ибо последняя в
качестве неявно понимаемого обязательного
условия для своей реализации предполагает
линейность и одномерность (или, если хотите,
<плоскости> привычного нам четырехмерного
континуума, с его тремя пространственными и
одной временной составляющими). Это
представление о векторах развития линейных
и криволинейных социумов отражено на
графике № 2.

   Американизированные формы
современной глобализации
имплицитнопредполагают наличие <ровных>культурно-цивилизационных пространств и
линейно-одномерного времени. В том случае,
если основные <носители> современного
глобализационного процесса попадают в
пространственно-временной континуум,
характеризуемым свойствами случая б), то
первоначальный импульс начинает
искажаться, словно в королевстве кривых
зеркал, а при нарастании перегрузок вполне
может произойти и <слом> несущих
конструкций современной Вавилонской башни,
именуемой глобализацией.

    Собственно говоря, столкновение
двух Мегасоциумов с разной линейностью и N-мерностью
и произошло 11 сентября 2001 г. Результатом
этого столкновения, как отметили, в
частности, в мае 2002 г. обозреватели
британской телерадиовещательной
корпорации BBC, отслеживающие <пульс
глобализационных процессов> в СМИ основных
мировых стран, явилось то обстоятельство,
что после <событий 11 сентября проблематика
глобализации полностью исчезла из списка
тем работы новостных служб>, хотя еще за год
до этого <глобализация была у всех на устах>.

    Основная причина этих перемен
объясняется тем, что политическая и
интеллектуальная элита промышленно
развитых стран Запада осознала
определенного рода параллели между
ситуацией в мире в начале XXI в. и на рубеже
1920-х-1930-х годов. Как отметили некоторые
аналитики, <термин "глобализация" впервые
появился в 1980-х годах, но сама концепция
уходит своими корнями далеко в глубь веков,
если вспомнить о торговых империях,
созданных в свое время Испанией,
Португалией, Британией и Голландией. Многие
специалисты считают, что мир был в той же
мере глобализирован 100 лет назад, как и
сейчас, поскольку уже тогда процветали
международная торговля и миграция рабочей
силы. Но депрессия 1930-х годов положила ей
конец. Национальные государства
попрятались в свои скорлупы и панцири,
осознав, что международные рынки могут
принести с собой невообразимую бедность в
форме массовой нищеты и безработицы>.

   В настоящее время, когда
мусульманский мир оказался на пороге
затяжной войны с Западом, представляемом
США и Великобританией, с абсолютно неясными
и трудно предсказуемыми последствиями для
расстановки геополитических сил, мы
вплотную подошли к тому рубежу, когда,
вероятно, сможем получить ответ на вопрос о
том, распространяется ли цикличность и на
саму глобализацию.

c В.С. Васильев, 2002

1См.: Азроянц Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию?
Современные тенденции мирового развития
и политические амбиции. М., 2002. С.269-307.

2Азроянц Э.А. Глобализация: катастрофа
или путь к развитию? C.273-275. Недостатком этого раздела работы
является то, что ее автор не продлил
соответствующие кривые графика № 10 на
период после 1930 г. Автор данного
комментария, со своей стороны, развил и
обосновал взаимосвязь циклов солнечной
активности и экономических циклов еще в
1997 г. (см.: Васильев В.С. Магия денег: белая и черная, серая :// США -
ЭПИ. 1997. №8. С.91-94), в которой уверенно
предсказал спад в американской и мировой
экономике в начале XXI в. как результат XXIII пика солнечной активности, пришедшегося на 2000-2001 гг.

3 См.: Азроянц Э.А. Глобализация катастрофа или путь к развитию? 273.

4 См. : Чижевский А.Л. Космический пульс жизни. Земля в объятиях Солнца. Гелиотараксия. М., 1995. С. 344.

5Чижевский А.Л. Космический пульс жизни. Земля в объятиях Солнца. С.353.

6Азроянц Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? С.276.

7Азроянц Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? C.271.

8Азроянц Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? С.307.

9Там же

[newpage=История человечества крупным планом]


ВЫСТУПЛЕНИЯ 

А.Б. Вебер

История человечества крупным планом

  Обсуждаемый доклад - еще один фрагмент фундаментального труда Э.А.
Азроянца, опубликованного теперь отдельной
книгой. Этот труд ставит автора в один ряд с
мыслителями прошлого, стремившимися, на
уровне знаний своего времени, охватить
единым взглядом и осмыслить историю
человечества как целого.

   Среди этих мыслителей
можно было бы упомянуть итальянца
Джамбаттиста Вико (1668-1744) - ему принадлежит
первая попытка охватить всю историю
человечества как закономерный процесс, и
главное его положение - история
человеческого рода подчиняется таким же
незыблемым, вечным законам, как и мир
природы; немецкого историка-просветителя
Иоганна-Готфрида Гердера (1744-1803) - автора
капитального сочинения под названием <Идеи
к философии истории человечества>, дерзкой,
при тогдашнем состоянии науки, попытки
осмыслить весь процесс развития
человечества как продолжения истории
природы - Солнечной системы, Земли,
растительного и животного мира; другого
немецкого историка универсалистского
склада, Фридриха-Кристофа Шлоссера (1776-1861),
автора 18-томной <Всемирной истории>.
Шлоссер, вслед за Вико и Гердером, будучи
уже в большей степени вооружен знаниями об
истории отдельных народов и цивилизаций,
также стремился представить историю
человеческого рода как единого целого.

   Можно также назвать
Гегеля, который видел в истории
человечества осуществление абсолютной
идеи. И, конечно, Карла Маркса, который
ставил своей целью открыть естественно-исторический
закон развития человечества. По Марксу,
история делится на историю природы и
историю людей, причем <обе эти стороны
неразрывно связаны; пока существуют люди,
история природы и история людей взаимно
обусловливают друг друга>1.

  Интересна в этой связи
эволюция взглядов позднего Маркса.
Известно, что третий том <Капитала> остался
незавершенным. Работа над ним была прервана
за несколько лет до кончины Маркса. И не
потому, что он прекратил свои научные
поиски. В последние годы Маркс обратился к
изучению всеобщей истории. В результате
появились так называемые <Хронологические
выписки> (1880-1883) - по истории Индии и по
всеобщей истории. В основном - на основе
многотомной истории Шлоссера и ряда других
работ. В общей сложности - около 100
авторских листов.

   Кстати, хронологический подход не обязательно
одномерен, как говорится в докладе Эдуарда
Арсеньевича. В <Хронологических выписках>Маркса сочетаются два варианта
хронологического подхода - диахронический
и синхронистический, что дает как раз
объемное видение истории. Маркса
интересовала не только последовательность
исторических событий, но и сопоставление,
взаимосвязь параллельно протекавших
историй народов, находящихся на разных
ступенях исторического развития (фактически
Э.А. Азроянц также следует этому методу,
уделяя в своей книге большое внимание
синхронистическим сопоставлениям).

   Почему Маркс, не завершив <Капитала>,
обратился к изучению всеобщей истории?
Видимо, на каком-то этапе его перестали
удовлетворять те выводы, которые были
получены на основе необходимого для
определенных исследовательских целей
метода абстракции. Согласно одному из
допущений, принятых в <Капитале>, весь мир
рассматривается как одна нация, моделью
которой служила Англия. Несовпадение
ожидаемых последствий с реальным ходом
событий заставило, видимо, усомниться в
универсальной применимости такой
абстракции, поскольку затемнялось
понимание реального хода событий. Отсюда -
обращение к изучению взаимосвязи
параллельных историй ряда стран,
стремление охватить всемирную историю
человечества как взаимодействие обществ в
различных сферах.

  Возможно, это
свидетельство какого-то нового замысла,
который мог бы привести к новым выводам или
к корректировке прежних, сделанных на более
ограниченном исследовательском материале.
Но об этом можно только догадываться.

   Такую гипотезу
выдвигал, в частности, известный советский
историк и философ Б.Ф. Поршнев 2.
Один из тех ученых, которого тоже увлекала
идея целостного видения истории
человечества. Он вынашивал замысел
обширного труда под названием <Критика
человеческой истории>. Одним из фрагментов
этого замысла стала книга <О начале
человеческой истории>, где поставлена
самая, пожалуй, интригующая проблема -
происхождение человека (она мимоходом
затрагивается и в обсуждаемом докладе). Как
произошел переход от биологического к
социальному, как возникли сознание-речь,
как антропоид стал человеком? У этой книги
была драматическая судьба: ее верстка была
рассыпана (поскольку автор вступил в
неявную полемику с Энгельсом), а
опубликована она была посмертно 3.

    Попытки исторического
синтеза предпринимались и в дальнейшем.
Поэтому трудно согласиться с утверждением,
с которого начинается доклад, а именно что
понятие <человечество> часто
употребляется, но не находится в поле
зрения ученых и не является объектом их
пристального внимания. У Э.А. Азроянца были
и есть предшественники (на некоторых он
ссылается в других местах, в частности на
Данилевского, Шпенглера и Тойнби). Все мы
так или иначе стоим на плечах
предшественников, даже если их взгляды и
методология сегодня кажутся устаревшими.

  Центральная идея
доклада - глобальная цикличность. Идея в
принципе не новая, она восходит к античной
теории циклизма. Своеобразие авторского
подхода в том, что он постулирует
определяющее влияние космических факторов
на земные процессы, а потому - и на
реализацию событийных процессов. Однако
привязка основных циклов Мегасоциума к
переходу Земли из одного знака Зодиака в
другой носит, на мой взгляд, умозрительный
характер.

   Влияние космических
факторов связывается также с циклами
солнечной активности. Со ссылкой на
Чижевского говорится об <однозначно
выраженной зависимости всемирной военно-политической
активности от уровня солнечной активности>.
Это утверждение оставляет много вопросов.
Чижевский, как видно из приводимой в книге
цитаты, указывая на эту зависимость, имел в
виду <историю Европы и историю Солнца за
истекшее столетие>. И ссылался конкретно на
такие события, как Французская революция,
революция 1848 года, 1870-1871 годы и революции
1917-1918 годов в России и Германии.

   Но этот пример не очень
убеждает; ведь с точки зрения всемирного
масштаба речь идет о локальных событиях (во
Франции прежде всего). Они отражают, скорее,
смену поколений и политических элит.
Нетрудно увидеть поколенческий <шаг>истории в цепи событий: Французская
революция 1789-1794 гг. - реставрация Бурбонов
(1814-1915) - революция 1830 года - революция 1848
года - Парижская Коммуна 1871 года. В среднем
интервал между этими событиями составляет
20 лет. То же основание просматривается и в
событиях российской истории XIX - первых
десятилетий XX века. Декабристы (1816-1825) -
революционные демократы (40-е годы и далее) -
первая революционная ситуация (1859-1861) -
вторая революционная ситуация (1879-1880) и
народничество - революция 1905-1907 гг. -
революция 1917 года: средний интервал тоже
составляет примерно 20 лет. Со сменой
поколений связывает циклы американской
истории Артур Шлезингер-мл.4

   Также со ссылкой на
Чижевского говорится о соответствии
подъемов и спадов массовых движений циклам
солнечной активности. Судя по всему,
имеются в виду те или иные насильственные
действия - в данном случае какое-то влияние
солнечной активности возможно. Но учтены ли
здесь другие массовые движения? И возможно
ли механически суммировать, например,
профсоюзное, забастовочное, кооперативное
движения с национально-освободительными,
антиколониальными и революционными? Выводы
Чижевского представляются бесспорными,
когда речь идет о влиянии солнечной
активности на биологические процессы, но по
меньшей мере спорны, когда они столь же
категорично распространяются на процессы
исторические. В общем, как мне кажется, Э.А.
Азроянц сильно преувеличивает влияние
космических факторов на исторический
процесс, когда утверждает, что циклы
солнечной активности <являются
своеобразным стержнем синхронизации всего
исторического процесса>.

   Трудно понять
также, какое <рациональное зерно> может
содержаться в периодизации всеобщей
истории на основе Священного Писания. Едва
ли можно всерьез утверждать, что там <отслеживаются>судьбы человечества вплоть до Страшного
суда, наступление которого датируется 3945
годом. Во-первых, как можно <отследить> то,
чего еще не было? Речь идет о пророчествах.
Во-вторых, в Евангелии определенно
говорится, что время второго пришествия
Христа <скрыто>, что <день и час неизвестны>,
что оно <будет внезапным и неожиданным> и т.
п. Что касается упоминания в <Апокалипсисе>тысячелетнего царства Христа и борьбы с
сатаной, то, согласно официальному
богословскому толкованию, это число чисто
символическое и не означает буквально
тысячу земных лет. Кроме того, согласно
одному из толкований, символическое
тысячелетие началось уже с основания
Христом Царства его на земле; это
толкование устраняет кажущееся двоение
событий и так называемый <хилиазм>, то есть
ожидание промежуточного тысячелетнего
царства святых на земле между гибелью
Антихриста и выхода сатаны из темницы5.
Таким образом, предлагаемая хронология не
находит подтверждения в тексте Священного
Писания.

   В докладе история
человечества представлена в <спрессованном>виде - в виде многочисленных схем, таблиц и
графиков, что может создать впечатление
абсолютной детерминированности
исторического процесса, как если бы он
действительно подчинялся (в духе
представлений Вико) таким же незыблемым и
вечным законам, как и законы природы. Между
тем в постановке проблем автор исходит из
наличия альтернативных вариантов развития
человечества и возможностей выбора,
связывая это, правда, в основном с
цикличностью исторического процесса и с
точками бифуркационных изменений при
переходе от одного цикла к другому. Этому
аспекту, представляющему в современных
условиях особый интерес, посвящены, в
частности, последние разделы чрезвычайно
богатой фактическим содержанием и мыслями
монографии Э.А. Азроянца.

c А.Б. Вебер, 2002

1Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т.3.С.16.

2См.: Маркс-историк. М., 1968. С.404 и сл.

3См.: Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 1974.

4См.: Шлезингер А. Циклы американской истории / Пер. с англ. М., 1992.

5См.: Новый завет. Откровение Иоанна Богослова.

[newpage=Выступление при обсуждении доклада Э.А. Азроянца]


ВЫСТУПЛЕНИЯ

М.А. Чешков

Выступление при обсуждении доклада Э.А. Азроянца

   Обсуждение представленного доклада оказалось не только интересным, но и знаменательным, поскольку достоинства доклада совпали и резонировали с не менее содержательными содокладами, что и позволяет говорить о пике в работе нашего семинара. Такой характер обсуждения задан докладчиком, который сделал героическую попытку отрефлектировать человечество как целое. Поставив эту задачу, автор, к сожалению, пропустил начальную и необходимую фазу размышления, не задавшись вопросом о том, входит ли осознание подобного объекта в компетенцию научного познания или же его осмысление подлежит философскому познанию. Поэтому этот доклад, как справедливо отметил оппонент (И.В. Бестужев-Лада) демонстрирует смешение знания философского и научного.

   Соглашаясь с этой оценкой, заметим, что первая составляющая включает не только историософию, но и социальную философию и культурософию, не говоря о знании методологическом. Наука же в этом докладе, скорее, выступает в роли иллюстратора, не меняя философского в целом жанра доклада. Соединение столь различных видов знания само по себе не выглядит, как мы понимаем, в глазах оппонента недостатком доклада; скорее, - и мы с этим целиком согласны - подобное соединение позитивно. Недостаток же заключается в имплицитности, неотрефлектированности этой смеси, которая подлежит экспликации. Оппонент увидел в этой смеси некую метанауку, что, по нашему мнению, вполне вписывается в представления о так называемой новой науке и постнеклассической философии науки.

   Дело в том, что новая наука описывается как совокупность самых различных форм и способов сознания и познания: от собственно науки (или условно объективного знания) - до сознания обыденного, от философии - до теологии и образного (художественного) сознания. В этот совокупности каждая из ее составляющих, в том числе и наука, сохраняет свою специфичность и автономность, что дает основание говорить об этом комплексе как о единстве не синкретического (по мнению оппонента), но интегрированного порядка. Однако в этом комплексе ни одна из форм сознания-познания не абсолютна в своих возможностях, и поэтому ни одна не может быть гегемоном или лидером в данном комплексе. Напротив, каждая из форм, в том числе и наука, продуктивна в своих возможностях лишь постольку, поскольку обладает способностью вступать в диалог и партнерство с иными компонентами новой науки. Наука, которая ранее претендовала на роль доминирующей формы сознания и познания, здесь теряет эту роль, что воспринимается и акцентируется ее критиками как симптом или конца науки, или становления постнауки. В этом контексте то, что содокладчик назвал метанаукой, есть не что иное, как наука, утратившая роль доминанты и реализующаяся лишь в партнерстве с другими формами сознания и познания, в том числе и с философией.

   Позитивное значение доклада видится в том, что здесь сделан крупный шаг в направлении соединения научного, философского и, добавим, образного и технологического познания, хотя этот шаг - и тут прав содокладчик - не отрефлектирован самим автором. В комплексе так называемой новой науки необходимо сближение и внутри самого научного знания между его двумя или тремя отраслями: социально-гуманитарной, естественной и технологической. Такое сближение и акцентировал в своем содокладе О.В. Доброчеев, развивая идеи уже ранее высказанные им в работе семинара.

   Однако сближение знания естественного и социального вряд ли продуктивно, когда понятия естественно-научного порядка (скажем, энергия) прямо переносятся на социальные объекты и тем самым замещают понятия социального знания, что и осуществляет О.В. Доброчеев вполне в духе <социальной физики>. Подобный перенос необходимо корректировать двояким образом, подчеркнув, во-первых, что переносимые понятия проходят через ту фазу, где они обретают форму образа, с тем чтобы стать понятиями нового рода, и, во-вторых, указав на то, что переносимые понятия могут работать в новой области лишь как методологический инструмент, равно приемлемый и для естественных, и для социальных наук.

   Докладчик, на наш взгляд, предложил вполне работоспособную концепцию, посредством которой выражаются основные параметры структуры и эволюции человечества. Мы имеем в виду концепцию Мегасоциума, хотя терминологически она нам не кажется вполне корректной (имеется в виду определение человечества как социума, что не соответствует авторскому видению эволюции человечества). Подчеркивая органическую связь человечества и вселенной, автор видит эту связь в том воздействии, в каком солнечная активность, с ее циклами, влияет на историю человечества. Хотя подобная корреляция кажется вполне реальной, остается неясным, достаточно ли ее констатация выражает <органическое единство> человечества и вселенной? Ведь корреляция подразумевает взаимодействие разнопорядковых феноменов и, во всяком случае, за этим взаимодействием не выявляется той общности, что <должна быть> при органическом единстве человечества и вселенной. Говоря коротко, общее основание такого органического единства в докладе не выявлено.

   К сожалению, общее основание исчезает, когда речь идет о глобальных циклах эволюции Мегасоциума: ведь по существу три глобальных антропологических (!) цикла описаны в их различных (физической, социальной, духовной) формах, что лишает идею мегасоциума ее сквозного общечеловеческого смысла. (Мы уже не говорим о том, что сами циклы предстают, скорее, стадиями, а их ритмическая природа отступает на второй план в ходе поступательной эволюции.) Однако сквозной общий
смысл понятия <Мегасоциум> все же обнаруживается в третьем глобальном цикле, когда докладчик говорит о возрождении человеческой всеобщности. Видимо, концепция Мегасоциума <должна> иметь это общечеловеческое наполнение изначально, с эпохи антропосоциогенеза, или то наполнение, которое при всех расчленениях Мегасоциума на части остается неизменным и заново интегрируется (а не синкретизируется!) на глобальном цикле, который автор называет духовным. В своем же нынешнем виде эта концепция недостаточно убедительно решает проблему воспроизводства (неизменности и изменений) в природе человечества и в ходе его эволюции как целого.

   Характеризуя весьма объемно структуру цикла (инвариант), докладчик стремится расчленить уровни теоретического осмысления этого предмета, идя от Мегасоциума к конкретно-историческому типу и далее - его составляющим (государствам, империям и пр.). Эта позитивная идея расчленения, к сожалению, реализована далеко не полно, ибо первый уровень выделен не в его частичной специфике, а как Мегасоциум в целом; на третьем же уровне теоретическая абстракция вообще исчезает, и ее место занимает чистая эмпирика или, по докладчику, реальная история. Что же касается культурно-исторических типов, то они образуют действительно особый уровень абстракции со своим специфическим предметом, но полезность этого понятия снижается в силу того, что <типы> не размежеваны и даже смешаны с понятиями <цивилизация> и <культура>. Соотношение двух последних понятий заслуживало бы особого внимания, ибо на третьем глобальном цикле автор описывает кризис, который охватывает не столько культуру, сколько цивилизацию. Причины такой <вилки> требуют уточнения, так же как и описание выхода из кризиса на путях возвышения культуры и смены парадигмы прогресса. Эти два <выхода> не вытекают, на наш взгляд, из логики Мегасоциума и его глобальных циклов.

   Последнее замечание относится к представлениям о глобализации, которое определяется автором по-разному: здесь и чисто терминологическое значение (<глобальный цикл>), и понимание глобализации как механизма усложнения эволюции, и определение ее же как одной из важнейших тенденций современной динамики Мегасоциума. Мы согласны с двумя последними трактовками, но с определенными поправками: необходимо уточнить, какую из закономерностей Мегасоциума усложняет глобализация и почему она становится важнейшей динамикой нынешнего состояния Мегасоциума. В других разделах работы вне данного доклада, автор удачно сузил понимание глобализации до механизма <соединения разного>, но почему-то упустил это определение в данном докладе. Не останавливаясь на замечаниях частного характера (например, относительно диполя Запад - Восток, которое выглядит как аисторический феномен, и советского общества как прообраза будущего ЕС, что весьма сомнительно), подчеркнем, что в докладе необходимо было бы углубить понимание истории, и в особенности антиисторических процессов, что позволит усилить историософский пласт доклада.

___________________

c М.А. Чешков, 2002.



это контент от Ритмы истории
( http://xrh.ru/e107_plugins/content/content.php?content.7 )