Петр Дейниченко. XXI век: история не кончается

Петр Дейниченко, Вторник 18 Апрель 2006 - 00:00:00

[newpage=Содержание]

                                                                                                                                                                                                             
 1.Будущее, которое никогда не наступит 
    Пространство выбора 
      Почему ошибаются пророки 
      Теория, мелочи и случайности 
      Мир циклов 
      Принцип поколений 
    Существует ли прогресс? 
      Дом с прозрачными стенами 
      Апокалипсис - сегодня! 
      На пороге 
   
 2.Тупики и пропасти 
    Когда погода портится 
      Тепло или холод 
      Парниковый эффект 
    Земля становится меньше 
      "Человеческий фактор" 
      "Русский крест": пионеры депопуляции 
      Когда кончаются запасы 
      Царь-голод 
    Век болезней и старости? 
      Возвращение чумы 
      Живите долго! 
    Судьба безумных идей 
      Неведомые технологии 
      Зачем машине мыслить? 
      Живые машины 
      Пришейте мне новые уши... 
    Боги и демоны 
      Искусственные миры 
      Выжить на краю бездны 
      Цена спасения 
      После Бога 
   
 3.Сколько полюсов у мира? 
    Разделенное человечество 
      Интересы и идеалы 
      Конец стабильности и "век капитализма" 
      Виртуальная политика 
      Подъем или спад? 
    Свет с Востока или "желтая опасность"? 
      Учить ли китайский? 
      Усталые тигры 
    Закат Запада 
      Прощание с Европой 
      Америка - латинская? 
    Горячие точки 
      Беспокойный век 
      Неустойчивая Европа 
      Исламский фактор 
      Пылающий континент 
      Заледенелый конфликт 
    Бесконечная война 
      Время боевиков 
      Битвы за мировое господство 
      Чем воевать? 
      Война как шоу и игра 
    Мишура повседневности 
      Мир-город 
      Иероглифы мысли 
    Этот ненужный космос 
      Оторваться от Земли 
      Пыльные тропинки 
   
 Вероятное и невероятное 
    Немного мужества и удачи 
      Будущее - это кошмар 
      "Все просто замечательно!" 
      "Кое-как справляемся..." 
   
    Приложение 
      Вехи грядущего века 
   
    Заключение 
[newpage=Почему ошибаются пророки?]


Петр ДЕЙНИЧЕНКО

XXI век: история не кончается.

Часть первая. Будущее, которое никогда не наступит

Пространство выбора

Я не по звездам о судьбе гадаю,
И астрономия не скажет мне,
Какие звезды в небе к урожаю,
К чуме, пожару, голоду, войне.
Уильям Шекспир

Почему ошибаются пророки?

   Прогнозы бывают разные. Научные, которых пока еще никто не видел. Страшные
- чтобы припугнуть общество и привлечь его внимание к какой-нибудь проблеме.
Розовые, как сон о светлом будущем - когда внимание общества хотят отвлечь
от каких-то проблем. Практические, когда речь идет, скажем, о будущей
прибыли. Наконец, долгосрочные, краткосрочные и всякие разные... Реже
всего встречаются точные. Еще реже - точные и долгосрочные. Их обычно
стараются и не делать, но те, кто решается предсказывать отдаленное будущее,
должны обладать изрядной смелостью и воображением.

   Таков был Алексис Токвиль. В 1835
г. он писал:

   <Итак, настанет время, когда в Северной Америке будет жить полтораста
миллионов жителей, равных между собою, которые все будут принадлежать
к одной семье, все будут иметь одно историческое происхождение, одну цивилизацию,
один язык, одну религию, одинаковые привычки и нравы и между которыми
мысль будет обращаться, принимая одну и ту же форму и окраску... Вот,
стало быть, совершенно новый факт в мировой истории, значение и последствия
которого трудно себе представить даже в воображении.
В настоящее время существуют на Земле два великих народа, которые, начав
с различных точек, приближаются, по-видимому, к одной цели: это русские
и англо-американцы.

   
Оба они выросли незаметно; и когда взоры людей были обращены в другую
сторону, они вдруг заняли место в первом ряду между нациями...

   
Их исходные точки различны, пути их тоже различны; и однако каждый из
них предназначен, по-видимому, тайной волею провидения держать когда-нибудь
в своих руках судьбу половины человечества.>

   Поистине, Токвиль был выдающимся человеком - ведь в то время большая
часть территории США еще не была нанесена на карты, в южных штатах ничто
не предвещало скорый конец рабства, а Техас был независимым государством,
в 1844 году, дабы упрочить свою независимость, заключившим союз с Великобританией
и Францией. Когда через год Техас все же пожелал войти в состав США, прогрессивная
американская общественность усмотрела за просьбой о присоединении заговор
колониалистов и горячо возражала против аннексии независимого государства.
Что же касается России, то лишь 1833 г. правительство запретило продавать
крепостных с публичных торгов, а <Философические письма> Чаадаева, в которых
тот несколько иначе видел судьбу нашей страны, еще не были опубликованы.

   Но для удачного прогноза вовсе не обязательно быть человеком выдающимся.
Когда в 1951 г. американский журнал "Collier's"(специальный номер от 27 октября 1951 г.) расписал победу США над СССР в третьей мировой войне (начатой с ядерных
ударов по городам США) и оккупацию нашей страны войсками ООН, все сочли
это дурной шуткой и пропагандистским выпадом, тем более, что все заканчивалось
тем, как освобожденные от коммунистического ига русские вместе с американцами
восстанавливают разрушенные города (свои и американские), вместе строят
демократию и идут к светлому будущему...
(Кстати,
тема третьей мировой войны - разумеется, ядерной - в те времена была
общим местом). Прошло 40 лет, и слова о том, что советские заводы
и фабрики будут проданы
иностранным предпринимателям, а на первых полосах московских газет будут
статьи об американских кинозвездах, воспринимаются как-то иначе. (Нам
все кажется, что нас погубили специально, что это какой-то дьявольский
заговор... Как это виделось в 1951 году, явствует из
статьи
Дж. Кеннана. Обратите внимание на предисловие, где говорится, что
журнал "Collier's" "напечатал карту нашей страны с указанием городов-мишеней
для атомных бомбардировок"
. На самом деле речь статья в "Collier's" называлась "Образ войны, которой мы не хотели" ("Preview of the War We Do Not Want"). Речь в ней шла о том, что крупнейшие
города и с той, и с другой стороны будут разрушены. Ссылки на эту статью встречаются до сих пор - как раз потому, что, по мнению специалистов в области ядреного оружия, художникам и писателям, работавшим над тем выпуском журнала, не хватило воображения. О том, как видят специалисты последствия ядерного удара по Пентагону сегодня, можно прочитать в журнале "The Bulletin of Atomic Scientists" (January/February 2004, Volume 60, No. 1, pp. 33-43) в статье Линна Идена "Город в огне" (Lynn Eden. City on fire).

   Можно ли вообще предвидеть будущее? Как ни странно, пророки, астрологи,
футурологи, фантасты и все, кто так или иначе считает прогнозы своим
призванием, редко попадают в яблочко. Кое-что они, понятное дело, угадывают.
Такие предсказания остаются в памяти потомков, а что до не исполнившихся
- то кому до этого дело? Попробуйте припомнить, сколько раз в минувшие
десять лет нам предрекали конец света... Куда лучше предсказания удаются
поэтам. Может быть потому, что все наши догадки о будущем - это прежде
всего предчувствие. Что-то такое носится в воздухе, и тогда рождаются
строки: "Настанет
год, России черный год..." или "в
терновом венце революций грядет шестнадцатый год..." Поэты, однако,
не пророчествуют по заказу или на потребу публике.

   Должно быть, пророки попадают пальцем в небо не в последнюю очередь
потому, что хотят быть услышанными. Ведь никто из них не желает повторить
судьбу Кассандры:
как известно, за то, что она отказалась разделить ложе с Аполлоном, мстительный
бог отомстил ей тем, что никто не принимал всерьез ее предсказания.

   Что же хотим мы услышать о будущем? А все то же самое, что и в теленовостях.
Войны, катастрофы, ужасные преступления, борьба за власть... Вот, скажем,
прогноз на 2030-2040 гг. писателя Андрея
Лазарчука
в написанной "под Стругацких" повести "Все хорошо",
прогноз как бы случайный, потому что повесть вообще не об этом:

   
"Полыхающие по всему миру войны, канун большой [войны] ... разруха,
голод, миллионные толпы беженцев - в начале десятилетия; мир, покой,
благополучие, всеобщая любовь и взаимоустойчивость - в конце. Без видимых
причин. ... [О последних войнах] забыли моментально и начисто.... Дети
пятидесятых уже не могли представить себе иной жизни, чем тот бесконечный
праздник, который подарили им старшие. В их представлении война с Гитлером
закончилась едва ли не позже Евфратского котла, великого Транссахарского
марша Шварценберга или битвы за Дарданеллы..."

   К слову, один из самых верных по духу прогнозов на конец XX века находим
у тех же Стругацких в повести "Хищные
вещи века".

   Человечество не меняется уже много веков, и психологи давно подметили,
что плохие новости вызывают куда больший интерес, чем хорошие. (Надо
полагать, в былые времена те, кто невнимательно слушал "последние гадости",
долго не жили - нужно же успеть соломки подстелить). Профессиональные
пророки были неплохими психологами - и в том числе модный ныне Нострадамус:

   
"Не пройдет и 177 лет, трех месяцев и 11 дней с тех пор, как я пишу
[март 1555 г.], и чума, голод, войны и, главным образом, наводнения так
опустошат наш мир, что выживет очень мало людей, и земля будет невспаханной
и бесплодной, такой, какой она была до начала творения".

   
(Что же это такое ужасное случилось в 1732 году?.. Прусский король
Фридрих-Вильгельм разрешил лютеранам, которых изгнали из Зальцбурга, поселиться
в Восточной Пруссии. А в Париже умер известный краснодеревщик Буль...)

   А вот еще:

   "...над нами уже занесены мечи, на нас идут приступом
эпидемии и войны, гораздо более страшные, чем те, что были перенесены
тремя поколениями, жившими раньше нас. На нас надвигается голод, который
будет повторяться с такой же последовательностью, как и движения звезд".

   Такие пассажи можно отыскать едва ли не в каждом втором катрене Нострадамуса.
Там нет Канта и Моцарта, Шекспира и Пушкина, железных дорог и телефонов.
Нет того, что реально определяет судьбу человечества - культуры. Есть
лишь неизменный, с каменного века идущий страх, что обрушится бич божий - в
чем бы он ни выражался, - войны да политические дрязги. Читать сегодня
Нострадамуса - все равно что вчерашнюю газету. Непременная война, какое-нибудь
стихийное бедствие или эпидемия, да рассуждения о смене власти и грозящем
голоде... Если книга Нострадамуса о чем и говорит, то лишь о том, что
за минувшие 500 лет природа человека ничуть не изменилась. Как, очевидно,
не менялась она и в предшествующие пять тысяч - и не изменится в последующие
тысячелетия.

   Но в этой неизменности мы находим первую точку опоры, позволяющую судить
о будущем. Мир вокруг нас меняется быстрее, чем мы сами. И в завтрашнем
мире, каким бы немыслимым он не казался, будут жить вполне заурядные люди.
И золотой век будет все так же недостижим. И в этом смысле Нострадамус
прав - будущее сулит нам новые конфликты, интриги и бедствия (а едва ли
не половина всех бедствий в мире происходит из людской неспособности предвидеть
будущее). Именно поэтому предрекать всякие неприятности выгоднее - рано
или поздно такие предсказания сбываются и, увы, куда чаще, чем нам хотелось
бы.

[newpage=Теория, мелочи и случайности]


Теория, мелочи и случайности

   Гораздо интереснее, почему не сбываются предсказания футурологов - ведь они избрали изучение будущего своей профессией.

   Одну из причин подметил фантаст Артур Кларк в своей знаменитой книге "Черты будущего". Пророки ошибаются, говорил он, когда им не хватает дерзости и воображения. И если в народных сказках полеты по воздуху или видение на расстоянии дело обычное, то ученые люди, как правило, до самого последнего момента сомневаются. Телевидение не предвидел никто. Самолеты - точнее говоря, машины, переносящие через океан сотни людей, - еще в XIII веке описал вольнодумный монах Роджер Бэкон, но Герберт Уэллс продолжал сомневаться в будущности аэропланов уже когда аппарат братьев Райт поднялся в воздух (знаменитый фантаст, впрочем, сомневался и в перспективах подводных лодок,
хотя они уже были приняты на вооружение и даже успели поучаствовать в боевых действиях). В то, что ядерная энергия есть нечто большее, чем предмет лабораторных опытов, многие физики не верили, даже когда уже шла работа над созданием ядерного оружия - в отличие от поэтов. Андрей Белый еще в 1921 году писал:
              ...Мир рвался в опытах Кюри
              Атомной, лопнувшею бомбой
              На электронные струи
              Невоплощенной гекатомбой...

   А еще 25 лет назад авторитетнейшие специалисты в области вычислительной техники были убеждены,
что персональные компьютеры - не более чем дорогостоящая игрушка...

   Другое соображение находим в книге <Семь сценариев будущего>1, подготовленной коллективом авторов из Стэнфордского международного исследовательского института. Они отмечают, что обычно работы, посвященные будущему, сосредотачиваются на одном-единственном его варианте. Соблазн этот возникает под влиянием чрезвычайной сложности мира. Дело в том, что <экономисты, социологи и статистики разработали отвлеченные и упрощенные способы анализа потока человеческих событий. Как только эти количественные данные собраны за значительный период времени, очень немногие исследователи находят в себе силы противостоять искушению изыскать и истолковать нечто типичное, за которым может скрываться предсказуемое и одно-единственное будущее.

   Поскольку в глазах советской пропаганды тех лет сама мысль о множественности вариантов будущего, вероятно, казалась крамольной, издательство <Прогресс> выпустило тогда эту книгу лишь для ограниченного круга читателей. На обложке стоял гриф <рассылается по специальному списку> и номер, хотя в основном в книге шла речь о всяких бедах, поджидающих Соединенные Штаты. Не исключено, впрочем, что книгу сочли опасной и отправили в спецхран только потому, что среди ужасов все время фигурировали нехватка горючего для посевной, дефицит продуктов и карточки.

   Второй соблазн, которому поддаются футурологи - это пристрастие к потрясающим мир событиям... Чудеса технологии и ужасы экологической катастрофы создают для волнующего чтения куда больше возможностей, чем неуловимые тонкости каждодневных и постоянных перемен.

   Футурологию, похоже, подводит то, что она - побочное дитя экономической теории. По существу, футурологом был Карл Маркс, предрекая в середине XIX века крах капитализма и торжество коммунистических идей. Он просто сел, подсчитал, и цифры показали, что все к тому и клонится... Увы, в жизни все получилось не совсем так, но вот недавно журнал поведал, что все, о чем Маркс 150 лет назад писал в "Манифесте коммунистической партии", сегодня - факты повседневной жизни. Конечно, им из-за океана виднее, но не значит ли это, что и нам пора перечитать <классиков>?..

   Если без иронии, то судьба устремленной в будущее марксистской теории очень характерна. Как теория, она позволяла увидеть некоторые тенденции, но марксизм одновременно настаивал на том, что способен не только объяснить, но и изменить мир. И люди начали его менять - целенаправленно, как им казалось, строить светлое будущее. Как водится, хотели как лучше... Возможно, "классики" ни в чем не особенно ошибались - они просто не учли эффект человеческой воли, который оказывается совершенно неожиданным, если люди убеждены, что он них что-то зависит. Тогда возникают так называемые "непредсказуемые" исторические феномены. Ну кто, скажите на милость, мог подозревать, что какая-то крошечная, не пользующаяся никаким влиянием секта опрокинет античную цивилизацию? Что проповедь немолодого и не самого удачливого торговца из Мекки через два десятка лет приведет к созданию могучего государства и новой религии? Никто не предвидел ничего подобного.

   Можно привести и множество других, более свежих и не столь драматичных примеров такой непредсказуемости.
В 1956 году русский философ Николай Ульянов, живший на Западе, весьма скептически смотрел на недавно добившуюся независимости Ирландию, полагая, что не было никакого смысла "безумствовать и бороться" за то серенькое и никчемное существование, которое эта страна (будем справедливы!) и в самом деле влачила в те годы. Зачем независимость, удивлялся Ульянов, если, "ни народное благосостояние не повысилось больше, чем оно могло повыситься над англичанами, ни культура не поднялась, а самое главное - вместо ожидавшегося расцвета национального творчества, выявления лучших сторон национального духа наблюдается повсюду как раз обратное"2.

   Ирландцы, понятное дело, такую точку зрения решительно отвергали - и, как показала история, были правы. Не прошло и сорока лет, как мир был покорен ирландской музыкой, ирландская литература поучила всеобщее признание (поэт Шеймас Хини - нобелевский лауреат), а сама Ирландия на глазах превратилась в мировой центр образования и высоких технологий. Более того, ирландская
культура активно распространяется по всему миру - день Святого Патрика за пределами Ирландии отмечают не только в Москве...

   А менее десяти лет назад мы сами однажды вдруг проснулись в другой стране. Никто не предполагал, что Советский Союз может исчезнуть с карты мира - и вплоть до конца восьмидесятых годов он фигурировал во всех прогнозах. Даже злейшие недруги СССР не догадались подумать о том, как изменится мир, если на месте этой страны возникнет вдруг множество новых государств. Между тем, сейчас, задним числом, совершенно непонятно, как это все могли просмотреть - ведь предпосылки были налицо, нужно было только копнуть немного глубже. Точно так же, глядя из дня сегодняшнего, удивительно, как это все прохлопали германский нацизм
- все предпосылки нацистской идеологии существовали уже 1880-е годы, и статьи об этой угрозе печатались даже в отнюдь не прогрессивной русской печати тех лет.
Очевидно, футурологам мешает невнимательность к мелочам - тем самым незначительным случайным отклонениям, которые, в соответствии с теорией хаоса, приводят к рождению мощнейших процессов словно бы из ничего. Об этом говорил в одном из недавних интервью знаменитый футуролог Элвин Тоффлер (Alwin Toffler), указывая, что сегодня из хаоса рождается новый мировой порядок. Каким он будет, сейчас можно только предугадать. Но все те мелочи, которые скажутся на облике XXI века, существуют уже сегодня. Не учитывать их нельзя, иначе можно оказаться в положении одного уважаемого американского автора, который в 1987 г. уверенно писал, что к 2024 г. численность населения СССР составит 340 млн. человек. Но скажите, на что он должен был тогда обратить внимание, чтобы не попасть впросак?

   Насколько важны мелочи, видно по такому, казалось бы, чисто техническому параметру, как ширина железнодорожной колеи. В незапамятные времена (в 1830 г.) изобретатель паровоза Джордж Стефенсон решил, что рельсовая колея должна быть шириной 4 фута 8,5 дюйма (1435 мм) - точно такой ширины была колея угольной вагонетки на конной тяге в шахтах Британии. Такой ширины была колея и первой коммерческой железной дороги Ливерпуль - Манчестер. В 1833 г. конкурент Стефенсона инженер Изамбард Кингдом Брюнель (его имя пишут еще и как Исомбард Кингдом Брунель) предложил колею шириной 2135 мм. Одна такая дорога даже была построена, но британский парламент в конечном счете принял стефенсоновский стандарт. О ширококолейных железных дорогах было забыто.

   Между тем, если бы возобладал стандарт Брюнеля, то грузоподъемность и средняя скорость движения поездов с самого начала были бы намного выше (подсчитано, что пропускная способность дорог возросла бы в полтора раза). Немного воображения, и можно представить, каким бы наш мир был в этом случае. Более интенсивное развитие получили бы
машиностроение, металлургия и угольная промышленность. Уже к концу XIX века мировые державы связали бы дороги, по которым со скоростью около 200 км в час проносились бы огромные составы (мощность локомотивов и их скорость пропорциональны ширине колеи). Это ускорило бы переброску товаров, рабочей силы и войск и способствовало бы формированию единого рынка и укреплению обширных империй. С другой стороны, автомобиль надолго остался бы игрушкой для богатых, ибо не выдерживал бы конкуренции железных дорог ни в перевозке грузов, ни как средство пассажирского сообщения. Поэтому создатели автомобиля меньше заботились бы о том, чтобы дать ему дешевый мотор и, возможно, сосредоточились на разработке более дорогого, но и более эффективного электродвигателя... Фантазировать в этом направлении можно очень долго, но очевидно, что поворотной точкой во всей истории стал принятый Британским парламентом 12 августа 1846 г. "Билль о ширине колеи". Не все страны согласились с этим стандартом, но никому уже и в голову не приходило, что колея может быть намного шире - отклонения не превышали нескольких сантиметров. (Россия приняла свой стандарт (1524 мм) из протекционистских соображений, тем самым отделив себя от Европы лишней преградой. Последствия мы ощущаем до сих пор).

   Помимо мелочей, существуют и случайности. Те самые, от которых иногда становится жутко. А ну как Ленин заболел бы в Шушенском воспалением легких и умер? Или еще в детстве упал бы с ледяной горки? Однако утверждать, что в этом случае дело обошлось бы без большевиков и пролетарской революции было бы опрометчиво. Даже по отношению к собственной жизни трудно определить, что было в ней случайным, а что закономерным. Что касается истории, то случайное можно отделить от закономерного, построив альтернативный вариант развития событий. Если ход истории радикально не меняется от того, что, допустим, кто-то другой унаследовал трон, значит, мы имеем дело со случайностью, не оставляющей серьезных последствий. До недавнего времени в "альтернативной истории" безраздельно властвовали фантасты, но теперь к ней все чаще обращаются профессиональные историки и социологи, пока не столько в исследовательских, сколько в прикладных целях, например, в работах, посвященных политическим предпочтениям историков
и политологов.3

Примечания

1. Хаукен, Пол и др. Семь сценариев будущего. М., 1983.
2. Ульянов Н.И. "Патриотизм требует рассуждения". В кн. "Русские философы. Конец XIX - середина XX века". М., 1996, с.18.
3. Philip E. Tetlock. Theory-driven reasoning about plausible pasts and probable futures in world politics: are we prisoners of our preconceptions? American Journal of Political Science, vol.43, no.2, 1999.

[newpage=Мир циклов]


Мир циклов

   И все же не следует совсем забывать об экономических и политических теориях. Футурология вполне может опираться на их выводы - "длинные" экономические и геополитические циклы вполне реальны, и мы должны учитывать их в прогнозах. В первом приближении можно считать, что в те времена, когда экономика на подъеме, общество обычно более стабильно, в нем меньше хаоса и потенциально опасные "мелочи" не приводят к серьезным последствиям (иными словами, малый камешек не вызовет обвала). Но фазы спадов чреваты бедой - в обществе накапливается скрытая <усталость>, сродни той, что вызывает вдруг внезапное разрушение металла. (Надо сказать, русский экономист Николай Кондратьев, одним из первых предположивший и доказавший реальность циклов экономического развития, придерживался противоположной точки зрения: нестабильностью, полагал он, чреваты как раз фазы подъема).

   Вообще-то говоря, циклов насчитывается едва ли не столько же, сколько исследователей. Американские историки только применительно к своей стране обнаруживают около десятка циклов. Далеко не все согласны, что циклы действительно существуют: история (даже экономическая) с трудом поддается формализации. Как бы то ни было, сегодня циклы стали удобным инструментом в руках многих историков, и даже противники циклических теорий, пусть и с оговорками, но признают существование так называемых <волн Кондратьева> - экономических циклов, затрагивающих весь мир. По-видимому, какая-то реальность есть и за 115-летними циклами войны и мира, которые обнаруживает
Тойнби, и за примерно 100-летними <гегемонистскими циклами> Джорджа Модельски (George Modelski), и за 48-летними циклами смены ценностей,
которые видит в американской истории Нэйменверт. Весьма подробно разрабатывает теорию 150-летних военно-политических циклов Джошуа Голдстайн (Joshua Goldstein). Однако главный вопрос остается открытым -
можно ли на основе этих циклов строить какие-либо прогнозы? Продолжатся ли они и в будущем?

   Социально-исторические циклы ни в коем случае не означают механического повторения пройденного, а их периодичность совершенно не предполагает, что их фазы и стадии будут всегда одинаковой продолжительности. Кондратьев полагает, что под регулярностью длинных волн следует понимать не их периодичность, но <регулярность их повторения во времени>. С ним согласен и Голдстайн: <Если бы длинные циклы были чисто механическими - если бы не менялась их динамика, а мировая система не эволюционировала - тогда мои предположения были бы предсказанием. Но длинные циклы не механистичны, и они не предопределяют будущего.>1

   По мнению Голдстайна, прошлое предопределено, но будущее - нет. Ничто не связывает свободу воли, хотя все мы отчасти связаны силами природы и тем выбором, который делают другие. Но пространство выбора есть у всех. На макроуровне в мире, состоящем из многих миллионов людей, один человек, возможно, не в силах изменить структуру общества. Но если выбор делают целые общества, они способны коренным образом изменить пути своего развития. Таким образом, выбор делают люди, и от них только зависит, каким будет следующий цикл и будет ли он вообще.

   Прогнозировать будущее, опираясь на всевозможные длинные циклы сложно еще и потому, что их не с чем сравнивать: история человечества уникальна, каждый цикл отличается своими особенностями, и, наконец, их было слишком мало (Голдстайн, например, уверенно говорит лишь только о трех циклах, оговариваясь, что, возможно, они до этого просто не существовали - и в какой-то момент снова перестанут существовать. В таком случае, циклы есть проявление каких-то скрытых, глубинных процессов, незаметных с близкого расстояния). Тем не менее, циклические теории можно использовать для прогнозов в некоторых узких областях - например, в экономике и геополитике.

Примечания

Goldstein J. S. Long Cycles: Prosperity and War in the Modern Age, 1988, p.176, 349.

[newpage=Принцип поколений]


Принцип поколений.

   Еще один способ заглянуть в будущее - так называемый метод поколений. Его разрабатывал испанский мыслитель Ортега-и-Гассет. По его мнению, именно поколение есть единица глобальных исторических перемен. Каждый человек рождается и воспитывается в определенных исторических условиях, усваивает вместе со своими сверстниками одни и те же идеи и верования. Естественная смена поколений ведет к <обновлению чувства жизни>, к возникновению новых верований. Старшее поколение передает молодежи определенный <стиль жизни>, однако новое поколение, столкнувшись с изменившимися обстоятельствами, видит мир иначе и стремится утвердиться в своем мироощущении, отделяя себя от старшего поколения посредством моды или политических убеждений (которые тоже могут быть предметом моды). На одно поколение испанский философ отводил примерно 15 лет, но поскольку в его работе речь шла о прошлых эпохах, когда люди жили относительно недолго, то, говоря о нашем времени и ближайшем будущем, срок этот можно увеличить
лет до 20.

   Логичным кажется увидеть в <обстоятельствах> Ортеги какие-либо исторические события и связать с ними то или иное поколение. По крайней мере, в обыденной жизни мы так и поступаем, говоря о <ровесниках революции>, <поколении XX съезда> или <поколении 68 года>. Но, во-первых, вопрос о том, что такое <историческое событие> далеко не решен, а во-вторых, иногда вроде бы бесспорные исторические события не вызывают к жизни никакого <поколения>, а серая повседневность, напротив, может стать его символом.

   Тем не менее, что-то заставляет нас объединять людей вокруг неких временных вех, и каждый довольно уверенно может отнести себя к тому или иному поколению. В результате в обществе складывается устойчивое представление о нескольких сосуществующих одновременно поколениях. Обычно их не более семи - восьми, и они легко объединяются в традиционные возрастные категории: старость, зрелость и молодость.

   Применительно к России в XX веке можно выделить шесть основных поколений:

1. "Старики":
поколение <ровесников века> (родившиеся около 1900 г.);
поколение <ровесников революции> (родились около 1917 г.);
2. "Взрослые":
<военное> и <послевоенное> поколения (родились в предвоенные годы, во время войны и сразу после);
поколение <оттепели> (родились в 1955 - 1965 гг.);
3. "Молодежь":
поколение <застоя> (родились после 1967 г.);
поколение 1990-х, пока еще не получившее своего названия.

   Разумеется, список этот в большой мере условный, но вряд ли кто-нибудь возразит против того, что эти шесть поколений действительно существуют и что каждое из них старше предыдущего примерно на 20 лет. Обращает на себя внимание некоторая <размытость> поколений. К <военному поколению> причисляют и участников войны (но отнюдь не тех, кому к 1941 г. было за тридцать), и людей, чье детство пришлось на войну. Иными словами, людей, личность которых складывалась непосредственно под влиянием событий той эпохи. В случае войны существование лага, позволяющего фактически объединить в одно поколение отцов и детей, понятно - война длилась не один год. Но точно такой же лаг существует и в отношении тех поколений, которые мы привязываем к более кратковременным событиям. Похоже, что события и в самом деле отбрасывают своего рода <тень> - как в будущее, так и в прошлое. В начале века о предчувствии войны и революции писали не раз, но подобное же предчувствие владело людьми и в конце 1980-х, и в канун Второй мировой войны... Что же касается <пустых> промежутков, когда вроде бы никаких значительных событий не было, то мы выделяем эпохи еще и по особому духу. Как говорится, у всякого времени свой цвет. С учетом <тени> событий, границы поколений удобно определять с допуском +10 лет.

   На каком основании мы вообще отличаем одно поколение от другого? Ортега-и-Гассет говорит, что поколение есть общность сосуществующих в одном кругу сверстников. <Общность даты рождения и жизненного пространства - вот ... исходные признаки поколения. Оба означают глубинную общность судьбы. <Клавиатура> обстоятельств, на которой сверстникам суждено сыграть Апассионату собственной жизни, в своей фундаментальной изначальности всегда одна и та же. Такая исходная тождественность судеб порождает вторичные совпадения, образующие единство жизненного стиля сверстников>1. Этот жизненный стиль и создает неповторимый дух эпохи.

   При этом каждое новое поколение, стремясь реализовать свои идеалы, само создает этот дух. Так, поколение 1960-х смогло воплотить в жизнь свои чаяния к концу XX века, когда старшие поколения, образно говоря, освободили место и молодым открылась дорога к власти. (Обычно люди приходят к власти в возрасте 40-50 лет, занимая руководящие должности разного уровня во всех структурах, от министерств и корпораций до отделений милиции). Утверждение новых идеалов никогда не проходит безболезненно - в каком-то смысле, их приходится буквально навязывать обществу, в целом склонному к консерватизму, преодолевая при этом идеалы прошлых поколений. Поэтому вполне может быть, что волна социальных потрясений, прошедшая в 1990-е годы едва ли не по всей планете, стала следствием прихода нового поколения во все ключевые области жизни (увы, светлые идеалы юности подчас превращаются в нечто совершенно неудобоваримое, когда их начинают воплощать в жизнь повидавшие виды сорокалетние). Особенность современной эпохи в том, что каждое
новое поколение отличается от предыдущего куда больше, чем в прежние времена, а потому перемены, связанные со сменой поколений оказываются более значительными.

   Облик мира в 2030 г. мы можем предположить, исходя из идеалов нынешних пятнадцатилетних. Едва ли кто-то рискнет на этом основании строить какие-то выводы. Что общего в мироощущении юных американца из богатых пригородов Бостона, парня из Ельца, деревенской китаянки и косовского серба? В свою очередь, в 2010 - 2020 году у нынешних подростков появятся дети, которых они будут воспитывать по своему разумению. Следовательно, очередную волну перемен, связанную со сменой поколений, можно ожидать в 2030 - 2040 году. Очевидно, они будут столь же неожиданными, что и нынешние: 35 лет назад никто не мог ожидать, что какой-то длинноволосый пацифист Клинтон станет президентом США, и отнюдь не самым миролюбивым. Тем не менее, нынешние западные политики не так уж изменили идеалам юности: они были радикалами, знавшими верную дорогу к счастью, а сейчас получили возможность столь же радикально претворять свои убеждения в жизнь. Другое дело, что сорок лет назад эти убеждения вызывали скептическую улыбку старших.

   Тем не менее, метод поколений не предполагает никакой однозначности, предопределенности будущего. Мы можем сколько угодно всматриваться в подробности современной жизни, но говорить о том, что именно принесет плоды и какими они будут - почти бессмысленно. Не случайно Карл Ясперс писал об анонимности нового поколения, живущего в мире еще неосознанных возможностей: <Те молодые люди, которые после тридцати лет совершат решительные действия, вероятнее всего бывают тихими, ожидающими... Эти люди обладают чувством времени и ничего не предвосхищают. Невозможно установить, кто к ним относится.>2

   В 1957 г. рок-н-ролл казался смешной модной нелепостью, потом в нем увидели и мировое зло, и зарю надежды, потом он сделался символом поколения - но вплоть до начала 1970-х никто не видел в нем индустрию, в которой будут заняты сотни тысяч людей и которая будет приносить фантастические прибыли. Иными словами, <модная нелепость> через тридцать лет стала оказывать самое непосредственное воздействие на все стороны человеческой жизни - накопленные средства инвестировались подчас в далекие от музыки области, вроде нефтяной промышленности, авиакомпаний или гостиничного бизнеса, потребность в новых звучаниях стимулировала разработки в области микроэлектроники... Все эти последствия - результат индивидуального выбора, который делали молодые люди в шестидесятые и семидесятые годы, отдавая предпочтение именно этой музыке и никакой другой. Ведь ничто не мешало им слушать джаз или классику...

   Вы скажете - мода, противостоять ей практически невозможно. Но ведь и навязать ее невозможно. Моду можно принять или не принять, а это уже вопрос личного выбора. Моду вполне можно отнести к тому опыту, который, как пишет Ортега-и-Гассет, столь мощно воздействует на индивидуума, <что в случае его непринятия человек будет вынужден или противостоять тяжким последствиям этого неповиновения, или - самое меньшее - ему придется приложить неимоверные усилия, дабы от этих последствий уклониться.> То есть, пространство вашего выбора оказывается резко ограниченно предпочтениями других, и, не следуя моде, вы выбираете путь <белой вороны>. Но ведь мода не возникает из ничего, на каком-то этапе она еще только может стать модой - и в этот момент индивидуальный выбор определяет все. Возможно, индустрии рок-музыки не было бы, если бы Элвис Пресли предпочел петь кантри.

   Настоящее и будущее определены этой совокупностью индивидуальных выборов - прежних, настоящих и будущих. Возможно, некоторые из выборов, которые какие-то люди делали десятки и даже сотни лет назад, все еще <не сработали> и их последствия еще ждут своего часа. Именно в этом смысле следует понимать фразу Ортеги о том, что <человек и его время получают свое бытие от всего хода истории, которое в общем могло быть и иным> /Так! Может быть, следует читать <который в общем мог быть...> - П.Д./. По его словам, самое удивительное и обескураживающее явление в положении человека заключается в том, что <жизнь каждого человека могла бы в корне отличаться от того, какой она была или какова она есть. ... Сама данная эпоха была бы иной, если бы человечество пошло по другому пути или в какой-то момент изменило направление своего движения. Ведь иные модели и цели человеческого поведения были вполне возможны.>



   Итак, у нас нет никакой возможности точно прогнозировать будущее (оставим это астрологам), но есть три отправных точки, позволяющие нам строить предположения.

   Мы знаем, что в ближайшее сто лет люди останутся всего лишь людьми. Жить в XXI веке предстоит нашим детям, внукам и правнукам - да и нам самим.

   Мы знаем, что по природе своей человек изобретателен, а люди стремятся претворить в жизнь мечты и идеалы молодости. Эти будущие идеалы уже живут, хотя может быть и неявно, в умах нового поколения.

   Мы знаем, что человечество развивается не совсем случайно, по каким-то не совсем ясным законам, действие которых проявляется в глобальных и региональных экономических и военно-политических циклах, и не исключено, что в ближайшие годы проявят себя очередные стадии этих циклов.

   Но для прогноза всего этого недостаточно. Для того, чтобы он был сколько-нибудь точен, необходимо понять, в чем заключается уникальность сегодняшнего этапа мировой истории. Вряд ли случайно, что вот уже три десятка лет ученые и мыслители твердят о том, что человечество на грани, у черты, на пороге...

   Что за порогом - пропасть или взлет к неведомым высотам?

Примечания

1. См. Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. М., 1997; Веласкес. Гойя. М., 1997.
2. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

[newpage=Дом с прозрачными стенами]


Существует ли прогресс?

Прогресс до того вытравит в нас всякое духовное начало, что любая из кровавых, святотатственных или противоестественных фантазий утопистов померкнет рядом с его практическим результатом.

Шарль Бодлер

Дом с прозрачными стенами

   Научил ли чему-нибудь человечество XX век? Хочется верить, что мы усвоили его жестокие уроки. Вера в Бога, гуманизм, традиционные ценности, любовь - кажется, нет ничего, что наш век не подверг бы сомнению. Вместе с тем, никогда прежде человек не достигал такого могущества. Мы почти поверили, что можем сами разрушить мир.

   XX столетие настолько приучило нас к новшествам, что мы даже перестали им удивляться. Лазер есть в каждом доме, где слушают компакт-диски. В трущобах Бомбея смотрят спутниковое телевидение - абонентская плата уже по карману велорикше, да и подержанный телевизор стоит недорого. В видеомагнитофонах применяются поистине космические технологии, и никого не удивляет, что при производстве компьютерных чипов приходится в буквальном смысле манипулировать молекулами... Кажется, в нашем веке реализовались все вековые стремления человечества: люди преодолели земное притяжение и опустились в глубины океана, заглянули на другие планеты - если не сами, то с помощью автоматов (да и то лишь потому, что в полетах на Марс не было никакого экономического и политического смысла: технически это было возможно еще в начале 1980-х), - и даже провели себе в дома горячую воду. А ведь всего сто лет назад Герберт Уэллс, живший во вполне цивилизованной Англии, мечтал: <Отсутствие остроумных санитарных приспособлений мешает снабжению спален достаточным количеством кипятка и холодной воды, и мы ежедневно считаемся с тасканием воды и помоев. Все это прекратится. Любая спальня будет снабжена ванною.> Самое удивительное - мы научились фиксировать звуки и образы, и наше время никогда не будет для потомков таким таинственным, как для нас, скажем, XVII век (хотя практика показывает, что новейшие средства хранения информации не более прочны, чем бумага).

   И все же главным итогом XX века стало осознание - на самом бытовом уровне - единства мира. Люди, народы, государства разъединены по-прежнему, но мир един. Наверно, это хорошо. Во всяком случае, те, кто думает иначе, рискуют оказаться под бомбами или, самое малое, под угрозой международных санкций. Любые политические или экономические действия без оглядки на единство мира автоматически ставят тех, кто их совершает, под угрозу. У этого единства четыре аспекта - политический, экономический, экологический и информационный.

   Политический аспект связан с практически повсеместным, хотя и не всегда открытым признанием "общечеловеческих ценностей" выше интересов отдельных государств. Кавычки необходимы, поскольку набор и трактовка этих ценностей непостоянны и изменчивы. Обычно их связывают с Западом, но свой набор общечеловеческих ценностей могут предложить самые разные страны, религии и социальные группы. И они готовы столь же последовательно распространять их и отстаивать, что и страны Запада. Говорить о борьбе идеологий или религий в данном случае не совсем уместно, потому что сегодня и религия, и идеология становятся частными проявлениями чего-то качественно нового. Но понимается это <новое> совершенно различным образом. Пожалуй, речь и в самом деле идет о столкновении цивилизаций, каждая из которых по-своему осмысливает некие всеобщие ценности.

   Для политической и духовной реальности ближайшего будущего главное, однако, не в самих ценностях и не в тех конфликтах, которые возможны вокруг них, но в том, что практически все отказываются от преобладавшего в течение последних нескольких столетий принципа главенства национального. Нерушимость границ всегда была таковой больше на бумаге, но до недавнего времени границы чаще всего нарушались в ходе борьбы государств и их союзов между собой во имя по-разному толкуемых <национальных интересов> - по большому счету, никто не вторгался на территорию другого государства ради неких абстрактных принципов. Даже гитлеровская Германия не претендовала на то, чтобы распространить идеалы национал-социализма на весь мир - она просто хотела мир сделать своей колонией.

   Возможно, одной из первых "идеологических войн" стала гражданская война в Испании, где левые попытались противостоять фашизму, но потерпели поражение. Как знать, не повредила ли им советская поддержка, ибо СССР тогда уже переходил от идеалистической революционной внешней политики к вполне великодержавной. Тем не менее, наша победа во Второй мировой войне убедила многих прежде всего в правоте коммунистических идеалов. Именно победе обязан своим существованием советский блок - страны Восточной Европы входили в него отнюдь не только под давлением грубой силы, но - как бы ни трудно было в это поверить - из искреннего сочувствия новым идеалам; другое дело, что для многих из этих стран советское присутствие больше походило на оккупацию. В дальнейшем <коммунистические идеалы> стали просто торговой маркой для имперской, по существу, внешней политики. В свою очередь, страны <третьего мира> обращались с нашими руководителями так же, как некогда с христианскими миссионерами: говорили им то, что тем было приятно слышать, а сами двигались своим путем. Все же кое в чем мы преуспели, и заслужили гордое именование <Империя Зла>, намекающее на то, что противостояние в мире существовало не только на военно-политическом, но и на метафизическом уровне.

   Ситуация коренным образом изменилась в самые последние годы - пожалуй, в 1980-е, - когда все вдруг пришли к выводу, что границы есть всего лишь условные линии, разделяющие людей, но неспособные ни от чего защитить их. Сначала это показали расчеты, убедившие даже самых твердолобых политиков и военных в бессмысленности полномасштабной ядерной войны - что толку наносить даже безответный ядерный удар, если спустя несколько часов его последствия поставят победителя почти в такое же печальное положение, что и побежденного? В 1986 г. Чернобыль подтвердил это на практике, доказав при этом и правоту экологов, с мнением которых с этих пор начали всерьез считаться.

   Одновременно границы успешно стирались средствами массовой информации; того же требовала и давно утратившая национальный характер мировая экономика (экономическое и информационное единство мира лучше всего проявляется в компьютере, на котором пишутся эти строки). Да и всем нам, в конечном счете, хотелось ездить по всему миру без каких-то досадных перегородок - в конце 1980-х в путешествие за пределы своих стран ежегодно ездили около 325 млн. человек..

   Фактически 1990-е годы увидели начало конца национальных государств. <Крупные многонациональные империи, объединяющие огромные территории и разнообразные народы под властью какой-нибудь одной нации, уступают свое место преимущественно многонациональным государственным организмам и промышленно-финансовым организациям>, -- пишет академик Никита Моисеев, называя эту новую политическую систему <миром транснациональных корпораций>1. Необязательно, кстати, американских. Было бы грубым упрощением связывать процессы глобализации только с США или с Западом. Просто там эти процессы начались раньше. Транснациональным корпорациям абсолютно безразличен адрес штаб-квартиры, они действуют не в интересах приютивших их государств, а в своих собственных - включая и интересы рядовых акционеров. Проникновение иностранного капитала в США происходит подчас самым неожиданным образом - недавно американцы обнаружили, что до половины американских мотелей - едва ли не самой характерной приметы американского образа жизни - сосредоточено в руках одной индийской семьи.
Логику отношений в этом будущем мире лучше всего выразил Вацлав Гавел в статье <Косово и конец национального государства>:

   <Югославия подверглась атаке без прямого мандата ООН. Это не было безответственным шагом, предпринятым как акт агрессии или из неуважения к международному праву. Напротив, это случилось во имя права, которое стоит выше, чем закон, защищающий суверенитет государства. Альянс действовал из уважения к правам человека, по велению совести и международных юридических документов.

   Это - важный прецедент на будущее. Тем самым было ясно сказано, что нельзя убивать людей, изгонять их из своих домов, пытать их и отнимать их собственность...>2

   В этих словах анахронизмом выглядит упоминание о юридических документах. Скорее, это просто дань традиции. Совесть - вот главное. Было бы заблуждением полагать операцию в Косово всего лишь актом агрессии сильного против слабого. В этом нет рациональной геополитики - рационально пыталась действовать Россия, поэтому-то наши действия и выглядели смешно (а вовсе не потому, что мы так уж слабы). НАТО и "все прогрессивное человечество" поднялось на защиту священных прав человека, которые, по словам того же Гавела, <исходят откуда-то из внечувственного мира>. По сути, операция в Косово стала чем-то вроде крестового похода. Мы же на Балканах всего лишь защищали российские интересы.

   Замечание из 2003 года:
Спустя четыре года после того, как писались эти строки, очевидно, что война в Ираке стала еще более явным выражением этой политики. Те, кто полагает, что США и Британия сражались "за интересы", глубоко заблуждается. За "интересы" сражались их малые союзники - некоторые страны Залива, Польша и т.п. Свои интересы отстаивали страны-противники войны - Германия, Франция, Россия. Но США и Британия действовали не только из своих "мирских" интересов. Это была священная война - во имя священных принципов. Не христианских - тут не только религия, сколько эстетика. Попросту говоря, Саддам Хусейн был противен американцам... Врал, двуличничал... И они смели его как сметают мусор...

   Некоторые аналитики называли Балканскую войну последней войной XX века. <С одной стороны - Сербия, защищающая свою территорию, границы, суверенитет во все более глобальном мире, где эти понятия перестали что-либо значить. С другой стороны - НАТО, объявившее, что сражается за права человека> ... или за что-то совершенно иное - но в любом случае, не за землю. Впрочем, это казалось бы очевидное мнение нуждается в существенной корректировке. Сербы тоже сражались вовсе не за <территорию>. Косово для них не провинция, контроль за которой важен стратегически, а живая историческая память. Сравнение, может быть, грубое и, как теперь принято говорить, <не политикорректное>, но представьте себе реакцию русских, если бы Куликово поле заселили, скажем, татары и провозгласили бы суверенитет (хотя нынешние "татары" почти никакого отношения к завоевателям XIII века не имеют, они вообще не столько татары, сколько булгары). Соединенные Штаты, может быть, согласятся признать независимость Гавайских или Алеутских островов, но вряд ли стерпят, если вдруг штат Вирджиния заселят арабы и провозгласят его исламской республикой.

   События конца 1990-х годов на Балканах, навязчивое внимание зарубежных правоохранительных органов к движению российских капиталов - все это разносторонние проявления развернувшегося в мире процесса глобализации, процесса, итогом которого должно стать исчезновение национальных государств в современном смысле слова. <...Идол государственного суверенитета должен неизбежно рассеяться... идея невмешательства - теория о том, что нам нет никакого дела до того, что происходит в других странах, что нас не касается, нарушаются ли там права человека также должна оказаться на свалке истории,> - убеждает нас Гавел. (Точнее, не нас, а канадских парламентариев, в речи перед которыми он, в частности, сказал: <Слепая любовь к своей собственной стране ... стала опасным анахронизмом, источником конфликтов и, в предельных случаях, невероятных человеческих страданий>. Надо полагать, канадцы, едва спасшие свою страну от раскола, оценили такт президента Чехии.)

   Права человека и впрямь кажутся основным предлогом: во имя прав человека ООН вмешивалось в события в Сомали, Камбодже, Боснии... Никого больше не удивляет, что международные наблюдатели следят за тем, отвечают ли выборы в той или иной стране демократическим стандартам. Арест бывшего чилийского диктатора Пиночета в Англии на основании обвинений, выдвинутых в Испании, и долгий процесс о его выдаче был лишь прецедентом, и сегодня мы почти не удивляемся тому, что в 1999 году швейцарские прокуроры играли в нашей внутренней политике едва ли не большую роль, чем российские.

   Постепенно мы привыкаем жить в этом новом и неустойчивом мире, который походит на дом, в котором стены вдруг стали прозрачными. Негде укрыться - все на виду, в том числе самые интимные и отвратительные проявления жизнедеятельности государственного организма. Поначалу все были возмущены и шокированы, а потом ничего, притерпелись. В свое время так же шокированы и возмущены были американцы, у которых эпоха <прозрачности> наступила несколько раньше - едва ли не в каждом втором боевике середины семидесятых герою противостоит его же собственное отвратительное государство.

   В самом деле, куда государству без спецслужб с их сомнительными методами? Без тюрем и каторги (как бы она не называлась)? Без нечистых на руку чиновников?.. Но за прозрачными стенами негде спрятаться и фарисею. Знаменитый лингвист (и левак-анархист) Ноам Хомский (Noam Chomsky; в русских научных публикациях его имя, как правило, передают как "Ноам Хомский", в прессе в последнее время имя пишут "Наум" или "Ноам", а фамилию - "Чомски", "Чомский", "Хомски". Отец ученого в 1913 г. уехал из России, его фамилия была "Хомский") иронизирует в журнале : <Представьте, что Иран предложил бы ввести свои войска в Косово, чтобы предотвратить массовые убийства [мусульман], а Запад решил бы, что можно обойтись без вторжения - предложение Ирана отвергли бы как смехотворное>. Можно обойтись и без воображения - никто не влезает в дела Турции, многие годы ведущей с курдами войну, размах которой намного превосходит действия югославской армии в Косово. Двойной стандарт? Да, но временами его дополняет вполне прагматичный подход. Вьетнамские коммунисты отнюдь не пользовались любовью <цивилизованного мира>, но когда в середине семидесятых они без всяких мандатов вторглись в Камбоджу, чтобы
положить конец массовым убийствам (по сути - истреблению населения), которые осуществлял режима Пол Пота, никто не осудил их. Двойной стандарт - неотъемлемая черта прозрачного нового мира, ибо мир этот еще слишком молод и не успел выработать новой морали.

Примечания

1. Моисеев Н. Расставание с простотой. М., 1998, с. 448.
2. The New York Review of Books, June 10, 1999.

[newpage=Апокалипсис - сегодня!]


Апокалипсис - сегодня!

   Прошлое обманывает нас не меньше, чем будущее. Сейчас рубеж XIX и XX веков многим кажется эпохой стабильности. Тем самым <золотым веком> и <мирным временем>. Поэтому возникает впечатление, что и XX век виделся оттуда в розовом свете. Это ощущение подвело даже такого искушенного человека, как Збигнев Бжезинский (Zbignew Brzezinski), который говорит, что сто лет назад <ведущие мировые державы наслаждались относительно долгим (с 1871 г.) миром... 1 января 1900 г. в мировых столицах царил оптимизм. Мировое устройство казалось стабильным, а существующие империи - все более просвещенными и безопасными... Лондон, Париж, Берлин, Вена и Санкт-Петербург уже пользовались плодами промышленной революции... Процветали искусства, архитектура и литература [...] Трагедия XX века оказалась в большой степени неожиданной. Ни один из прогнозов, делавшихся 1 января 1900 года, даже в малой степени не предполагал будущих массовых убийств и войн>.1 Одним словом, казалось, что человечество ждет подлинный век разума.

   На деле все было несколько иначе. XX век начался под грохот канонады и пыль солдатских сапог. Эпиграфом ему стали <Казарменные баллады> Киплинга и его пророческий <Марш хищных птиц> с мрачным рефреном: <и солдаты не придут с передовой...>

   Британия уже год как увязла в войне в Южной Африке - военным сводкам отведена едва ли не половина лондонской <Таймс> того времени. Славы британцы не стяжали, зато придумали концентрационные лагеря. В конце 1900 г. американские войска присоединились к соединенным европейским и японским силам, чтобы подавить в Китае так называемое <боксерское восстание>. Для защиты православных и обеспечения безопасности стратегически важной Китайско-Восточной железной дороги русские войска вторглись в Маньчжурию, истребив несколько тысяч китайских солдат и множество мирных жителей. (Надо сказать, китайцы об этот отнюдь не забыли) В Англии бестселлером, выдержавшим несколько изданий, стала фантастическая книга Уильяма ЛеКуэкса /LeQueux/ <Великая война в Англии в 1897 г.>, а социалист Герберт Уэллс в <Предсказаниях о судьбах человечества в XX столетии> писал буквально следующее: <Государство, которое не объединит своего боевого строя включением в него всех способных людей и пригодных материальных ценностей ..., окажется в явно невыгодном положении по сравнению с государством, которое ... сплотится в цельный боевой организм, надлежащим образом объединив все общественные элементы.
Мне думается, что в этой идеальной войне значительно сузятся права мирных жителей... В воображаемом государстве XX столетия, которое начнет слагаться прежде всего в интересах наилучшей военной организации, стремление обособить граждан от воюющего государства будет отброшено в сторону>.
2

   Говорить после этого о <мирном времени> кажется смешным. XX век родился в надежде на всесокрушающую силу и в предчувствии массового жертвоприношения. Это предчувствие кошмара сквозит и в горьковском <Пусть сильнее грянет буря!>, и в жутковатом определении Владимира Эрна, что для христиан <будущее - не мирный культурный процесс постепенного нарастания всяких ценностей, а катастрофическая картина взрывов, наконец, последний взрыв, последнее напряжение - и тогда конец этому миру, начало Нового, Вечного, Абсолютного Царства Божия>. В 1907 году он пишет: <Истинными и существенными толчками вперед были те величайшие грозы и революции духа, те взрывы энтузиазма и веры, когда эмпирическое и посюстороннее, бушуя, вздымалось столь высоко, что достигало высот ноуменального, потустороннего мира и, заражаясь его энергией, переворачивало в нашем мире все вверх дном>.3

   Вряд ли человечество когда-нибудь объяснит трагедию XX века - как не объяснило оно ни одну из трагедий прошлых веков. Однако сегодня можно попытаться увидеть ее причины.

   Збигнев Бжезинский, например, полагает, что в конце XIX и особенно в начале XX столетия человечество, в особенности в Европе, оказалось зачаровано <метамифами>, величественными трансцендентальными вымыслами, обретавшими широкую поддержку среди все более образованных и политически активных народных масс.

   <Величественный и неясный вымысел следует понимать как иррациональный сплав религиозных надежд на спасение, националистического чувства превосходства над <чужаками> и утопических социальных учений, упрощенных до уровня популистских лозунгов>. Метамиф можно было использовать как средство, позволявшее возбуждать энергию народных масс и направлять ее в нужное русло.

   Нет сомнения, что под метамифом Бжезинский понимает прежде всего коммунизм и фашизм, но под это понятие легко подверстать и любую <национальную идею>, и даже демократию или <экологизм>, если только исключить из определения слова о национализме. В метамифе важно не содержание, но почва, на которой прорастают его семена. И почвой этой стали в меру грамотные и политически активные народные массы, подвергаемые воздействию умелой пропаганды, тот самый <массовый человек>, впервые явившийся на сцену истории в XX столетии. <Безмолвствующее большинство>, о молчании которого так сокрушались историки, явилось на сцену и заговорило - и первые слова его были ужасны.

   Между тем, это <восстание масс> стало следствием прихода нового поколения - того, что было вызвано к жизни техникой, требовавшей от людей грамотности, но не понимания, разделением труда, упрощавшим трудовые операции до предела, но требовавшим труда совместного, плечом к плечу - людей, чувствовавших себя и служителями, и творцами машин. Убедить их в том, что они - лишь детали, <винтики> другой, социальной машины, было совсем нетрудно. Когда мир попытались перекроить по этой новой <машинной> мерке, мир рухнул. Катастрофа, которую все так долго ждали, свершилась...


   ...Сто лет назад в ожидании бури и большой войны выросло целое поколение - и было брошено в мировую войну в августе 1914. В первые ее сражения люди шли с сознанием собственной правоты - иначе не была бы возможна последовавшая мясорубка. Поначалу казалось, что это и есть то последнее, решающее испытание, но вскоре оказалось, что войны и революции начала века были лишь первыми шквалами.

   Люди склонны держаться за свои иллюзии, и нет сомнения, что у многих они оставались даже после Ипра и Соммы, где четыре месяца боев обошлись в более миллиона человеческих жизней, и в результате линию фронта протяженностью около 50 километров удалось продвинуть километров на десять. А в 1917 г. в Бельгии британские войска в течение трех месяцев положили в неудачных атаках на небольшом участке фронта более 400 тысяч своих солдат.

   Иллюзии оставались даже и после Версаля - но теперь, накануне XXI века, они словно растворились в воздухе. Следующее тысячелетие мы встречаем без иллюзий и, пожалуй, даже без страха. Но не без опасений: какой такой подвох нам готовит история? Мы отягощены горьким опытом нашего века - ведь он позволил всего лишь трем поколениям увидеть едва ли не все мыслимые исторические сломы.

   Все последнее столетие человечество жило с ощущением катастрофы. Масштабы ее затенены всякими приятностями быта, достижениями науки и растущими доходами на душу населения, но суть от этого не меняется. Многие - и не только экологи - убеждены, что человечество в последние сто лет в слепой гордыне следовало по пути планомерного уничтожения мира, совершая массовые убийства и разрушая среду обитания.

   В этом чувстве нет ничего нового. Конец века всегда взывает о катастрофе. Каждый раз, как приходят девяностые годы, мир ждет самого худшего. Если не конца света, то уж всеобщего мора и войны. Мы - не исключение.
Еще в 1892 г. обозреватель лондонского журнала <Спектейтор> писал: <Тот факт, что мы приближаемся к концу очередного столетия нашей эры, сильно влияет на народное воображение. Предполагается, что каким-то неясным образом нам станет лучше или хуже только из-за самого этого хронологического факта. Но еще больше мы были бы взволнованы не в конце девятнадцатого, а в конце двадцатого века. Даже сейчас мысль об Annus Mirabilis, Светлом Годе 2000, начинает поражать нас. Мы чувствуем, что если бы мы могли дожить до того времени и стать свидетелями этого события, нам явилось бы нечто грандиозное. Мы будто ожидаем, что нечто случится в Космосе, и мы прочтем эту великую дату, начертанную в небесах.>

   <Говорить сегодня о пороге, водоразделе, решающей эпохе, кардинальном моменте истории, последнем отсчете, критическом переходе, эволюционном скачке, о человечестве на распутье - наводить блеск на потускневший облик Апокалипсиса... Из-за головокружения, что охватывает нас в конце века, мы и помыслить не можем ни о чем ином, как о величественных и полных трансформациях,>4 - иронизирует Хиллел Шварц (Hillel Shwartz) в обстоятельном обзоре культурной ситуации <конца века> за последнюю тысячу лет..

Отвечая на вопрос, чем, собственно, так завораживают нас цифры с двумя (и даже тремя!) нулями, Шварц написал целую книгу. Варианты ответов - потому что мы приложили к истории линейку столетий. Потому что ощущаем себя жителями своего времени. Наконец, потому что это единственное, что нас еще объединяет - помимо первобытного, таящегося в глубине души страха перед силами Хаоса, которые в новогоднюю ночь обретают силу. Что уж говорить о ночах, разделяющих века или тысячелетия - вот тут-то Хаос себя проявит в полную меру...

   Сегодня мы шкурой чувствуем, что возможно все. Весь наш интерес к будущему сводится, в сущности, к вопросу - долго ли еще продолжится нынешняя довольно спокойная жизнь. Опыт Югославии показывает, что все может оборваться в один момент. История больше кажется не восхождением по пути бесконечного прогресса, но путем не то в пропасть, не то в <дурную бесконечность>. Философы все чаще говорят о конце истории, и в каком-то смысле они правы: история, как ее понимали в минувшие два тысячелетия, больше не существует. Ее прочная осмысленная ткань разорвалась здесь и сейчас, на наших глазах - и в этом, как ни парадоксально это звучит, историческое значение нашего столетия.

   "С двух концов XX век подорвал историю: сделав всю землю ее территорией, он лишил резона экспансию всемирного единства, а убийство из кровавого спутника этой экспансии превратил в абсурд, столь всеобще укорененный, что превозмочь его человеку дано (ежели вообще дано) лишь посредством нового безумия. ... Наш век до такой степени смешал и отождествил зло с абсолютом добра, что для устранения первого впору отказаться от второго...", -- пишет философ Михаил Гефтер.

   Ему вторит Збигнев Бжезинский: "Взаимодействие между ускорением нашей истории, нашей все возрастающей способностью формировать облик мира, нашими быстро растущими материальными запросами и нашей двойной моралью порождает беспрецедентно быстрые неконтролируемые перемены. Мы все мчимся в будущее, но формирует это будущее не наша воля, но сам шаг перемен".5

   По подсчетам Бжезинского,6 в результате преобладавшей в XX веке "политики организованного безумия", в войнах XX века было убито около 35 млн. молодых мужчин, в основном в возрасте 18 - 30 лет. "Это вызвало массовое биологическое истощение талантов, энергии и генетического потенциала в нескольких ведущих европейских странах", - отмечает американский политолог. К этому надо добавить около 65 миллионов погибших мирных жителей (только в японско-китайской войне 1930-х годов погибло около 15 млн. гражданских китайцев - в Европе об этом практически ничего неизвестно). Кроме войн, людей уничтожали и во имя политических доктрин. В гитлеровской Германии было уничтожено около 17 млн. человек, в сталинском СССР - не менее 25 млн. (не считая нескольких миллионов, погибших во время Гражданской войны), в маоистском Китае - около 30 млн., но не исключено, что много больше. Добавим к этому такие кровавые события, как геноцид армян в Турции и разделение Британской Индии на Индию и Пакистан, многочисленные "малые войны", жертвы которых исчислялись иногда сотнями тысяч, и получим итоговую цифру - около 175 миллионов человек. Заметьте, что в это число входят только люди, убитые в ходе боевых действий или в соответствии с политическими решениями, но не умершие от голода и болезней - кроме тех, что погибли в концлагерях. (Далее мы остановимся подробнее на долгосрочных последствиях этой бойни).

   Масштаб этих, безусловно, неточных цифр поражает. Хуже всего, что если они и нуждаются в поправках, то в сторону увеличения. И к ним нужно добавить еще более миллиона человек, погибших с тех пор, как Бжезинский написал свою книгу - жертвы конфликтов 1990-х годов (только в Руанде в 1994 г. было убито более 800 тысяч, в Сьерра-Леоне - около полумиллиона человек).

   Как после этого не жить в ожидании катастрофы? И нам их предлагают в неограниченном количестве. Из уже упомянутых <Семи сценариев будущего> - три катастрофических.

   Типичный пример очень страшного прогноза находим в книге Рональда Хиггинса "Седьмой враг" (Ronald Higgins, "The Seventh Enemy"), опубликованной в 1978 г. <Седьмой враг> - это инертность нашего мышления, нежелание смотреть в лицо опасности (остальные шесть - различные составляющие глобального кризиса цивилизации). Так вот, на ближайшие 25 лет (до начала XXI века) дипломат и социолог Хиггинс предрекал человечеству самые кошмарные перспективы:
1985 - взрыв атомной электростанции (правда, не в Чернобыле, а в Калифорнии);
1987 - великий неурожай в Европе, Южной Азии и Центральной Азии и последовавший за ним голод;
1987 - террор и военная диктатура в Индии...
А еще - террористы, взрывающие ядерные устройства в городах промышленно развитых стран (в том числе и в советских), локальные ядерные и безъядерные конфликты, безработица, беспорядки и голод в странах Севера, войны в Западной Европе и Северной Америке, ядерный конфликт между Севером и Югом при обострении отношений между Западом и Востоком... Последние из демократий идут к тоталитаризму, а весь мир - к тотальной ядерной войне всех против всех...

   Скажете, не сбылось? Конечно, не сбылось. Но разве не угадывается в этой картине нынешний <глобальный беспорядок>? Просто мы уже устали бояться и сделались равнодушными. Каждый день нам показывают телевизору войну, которая идет на нашей (а хотя бы и не на нашей) территории. Всем - кроме, может быть, участников боевых действий и их близких - наплевать. Каждый день показывают какую-нибудь катастрофу - наплевать. В Москве в октябре 1993 г. толпы людей пришли на Новый Арбат и Кутузовский проспект, чтобы <войнушку посмотреть>. Им даже не пришло в голову, что пули - настоящие. Осенью 1999 точно так же ходили смотреть на руины взорванных в Москве зданий, а спустя несколько дней - как саперы взрывают то, что от них осталось. <Какое настроение у людей, собравшихся посмотреть на взрыв?> - спросил ведущий теленовостей корреспондента. - <Настроение, пожалуй, приподнятое>, - несколько смешавшись, отвечал корреспондент... (Год спустя корреспондент газеты USA Today писал о пожаре Останкинской башни:
Пока от пожара тянулось облако дыма, тысячи людей устремились к подножию башни, где царила обстановка карнавала. Люди пили пиво и смеялись, а некоторые танцевали... В самом деле, в тот день в воздухе было нечто расслабляюще-карнавальное - я это тоже заметил. В последние годы я стал понимать Нерона. Гибель мира - всегда грандиозный спектакль.)

   И в этом таится сегодня главная опасность. Это о ней Карл Ясперс писал: <Люди становятся равнодушными, но за этим равнодушием таится страх перед тем, куда идет человечество. Если думать о будущем, оно покажется неизбежным; мы отчетливо увидим свою гибель и гибель всего сущего.> Однако <содрогание перед страшным будущим, быть может, способно его предотвратить... Мы должны сохранить этот страх, который перейдет в активную борьбу с опасностью>.7

Примечания

1. Brzezinski Z. Out of Control, 1993, pp.3-4, 19.
2. Уэльс Г. Дж. Предсказания о судьбах, ожидающих человечество в XX столетии. СПб., 1903 г. В этом переводе почти столетней давности дух времени как-то заметнее.
3. См. Эрн В.Ф. Сочинения. М., 1991, с.216, 218.
4. Schwartz H. Century's End: a Cultural History of the fin de siécle from the 990-s through the 1990-s. N. Y., 1990, p.275.
5. Brzezinsky, Z. Out of control, 1993, p.xiv.
6. Brzezinski, Z. Out of control, 1993, pp.7-18.
7. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991., с. 162.


[newpage=На пороге]


На пороге

   Насколько реальны угрозы? Если оставить в стороне ядерную войну, которая станет сознательным актом самоуничтожения (говорить о случайном ее возникновении не приходится, ибо в любом случае нажимать на кнопки, вводить коды и составлять компьютерные программы будут конкретные люди, отвечающие за свои поступки), главную опасность для человечества представляют так называемые глобальные проблемы. Список их почти не меняется вот уже три десятилетия (о некоторых из них подробный разговор впереди), но главными среди них представляются массовое уничтожение биологических видов в результате сведения лесов, распашки земли, химического загрязнения, возможные изменения климата и взрывной рост населения планеты.

   Первопричиной всех бед экологи видят как раз рост населения и связанный с этим неизбежный рост нагрузки на окружающую среду. Особую тревогу вызывает тот факт, что природа (в особенности биосфера), вопреки известному высказыванию, как раз предпочитает делать скачки, и в какой-то момент, когда нагрузка на биосферу достигнет некоего неизвестного нам порогового значения, вся система может внезапно перейти в новое состояние. Иными словами, произойдет экологическая катастрофа, способная погубить и человека, и множество других видов живых существ. Предотвратить ее можно, только остановив экономический рост, а потом и обратив его вспять, а избежать массовых жертв при этом возможно, лишь проделав такую же операцию с ростом населения. Кратко эту точку зрения в 1987 г. выразили Лестер Браун (в недавнем прошлом - директор Института наблюдений за миром []) и С.Поустел в статье <Пороги перемен>:
<За короткое время человечество переступило много естественных порогов. Никто не знает, как это скажется на природных системах и, в конечном счете, на экономических и политических системах. Ученые пока мало что могут предвидеть; каждая система, выведенная из равновесия, становится непредсказуемой. Даже небольшие внешние воздействия могут оказаться достаточными, чтобы вызвать драматические перемены, так как стрессы, однажды возникнув, обладают свойством самоусиления>.1

   Между прочим, не исключено, что нынешняя <зацикленность> на экологии основывается не на стремлении <сохранить природу>, но связана с иррациональным стремлением вернуться в <золотой век>, к утраченной гармонии, ибо без этой гармонии нам неуютно и страшно. В глубине души мы сознаем, что природа прекрасно способна обойтись без нас - и уж тем более без созданной нами цивилизации. Мы подсознательно боимся, что природа (или Бог, если хотите) накажет нас за плохое поведение и истребит. Поэтому мы стараемся вести себя, по нашему разумению, хорошо. Беда в том, что нам не дано знать, насколько правильны наши поступки с этой высшей точки зрения. Возможно, мы своими выбросами углекислого газа (которые всячески стремимся снизить) просто выступаем в качестве одного из адаптационных элементов биосферы, позволяющих смягчить грядущий ледниковый период...

   Далеко не все согласны признать XX век прелюдией к окончательной катастрофе, в которой человечеству предстоит либо уничтожить себя, либо - если уцелеет - копошиться на развалинах технологического рая, конкурируя с крысами и тараканами. У сторонников более умеренной, <технократической> точки зрения несколько аргументов.

   Во-первых, не доказано, что такие процессы, как изменение климата или появление <озоновых дыр> как-то связаны с деятельностью человека (хотя человек несет прямую ответственность за сведение лесов, истребление отдельных видов и истощение почв).

   Во-вторых, доказано, что природа довольно успешно залечивает нанесенные ей раны. Атолл Бикини, где американцы проводили наземные термоядерные испытания, покрылся джунглями уже через несколько лет после их завершения. Но это были уже совсем другие джунгли, и главными животными в них были крысы... В тридцатикилометровой зоне вокруг Чернобыльской электростанции в брошенных деревнях живут <нелегалы> - и ничего, пасут коров, сажают овощи... Бесплодные отвалы горных выработок постепенно заселяют черви и многоножки, сорняки - а потом приходят и деревья. Живое умеет выживать.

   В-третьих, известно, что <принятые меры и огромные затраты на стабилизацию и сохранения окружающей среды не принесли желаемого результата; глобальные изменения продолжаются и темпы этих изменений нарастают>.2

<Зеленые>, конечно, скажут, что человечество не слишком старается - нужно больше средств вкладывать, вводить больше ограничений. Но не значит ли эта неудача, что мы просто переоцениваем свое влияние на природу - как позитивное, так и негативное?

   Вряд ли <зеленые> и сторонники технического прогресса придут в ближайшее время к согласию - слишком уж различны точки зрения. Если первые полагают разумным и нравственным сокращение населения и возврат к <равновесному> состоянию (то есть, примерно к такому потреблению ресурсов, которое существовало в середине XIX века, хотя и на новой технологической основе), то другие считают это опасным безумием. <Нет никакой возможности 'отменить' какие-то направления прогресса, не разрушая всей цивилизации в целом>, - считал академик Сахаров.3

   Поколебать эти позиции способно только время. Пока <технократы> выигрывают, так сказать, по очкам: ни одно из апокалиптических предсказаний до сих пор не исполнилось. <Зеленые>, правда, говорят, что человечество вняло предостережениям и взялось за ум, но что-то не верится. Обошлось, правда, без ядерной войны - но, пожалуй, и этот успех следует отнести на счет технократов - во время Карибского кризиса ядерное оружие проявило себя как фактор сдерживания. Теперь часто говорят, что Кеннеди и Хрущев проявили политическую мудрость, но на деле в тот момент возобладал примитивный здравый смысл поля боя: если вы оказались наедине с противником в одной комнате, и у каждого из вас лишь по одной гранате, благоразумнее сделать вид, что вы друг друга не заметили...

   В развивающихся странах до сих пор считают, что все призывы сохранить устойчивость биосферы - некая новая форма империализма, позволяющая западным государствам (или, в другой терминологии, странам <богатого Севера>) сдерживать их развитие. А как им еще расценивать слова Лестера Брауна о том, что <усилия по улучшению условий жизни людей начинают угрожать общему здоровью планеты>? Подобные замечания Индира Ганди в свое время парировала фразой: <Бедность и нужда - вот величайшие загрязнители!>

   Но, может быть, никакой катастрофы и нет. События, происходящие в мире, действительно носят катастрофический характер, но не исключено, что это лишь свидетельство переживаемой миром трансформации.

   Какова природа этой трансформации? Известный футуролог Элвин Тоффлер (Alwin Toffler) видит в современных событиях переход к <цивилизации Третьей волны>. Первой волной он считает возникновение аграрной цивилизации несколько тысяч лет назад, второй - индустриальную революцию, неразрывно связанную с появлением наций и национальных государств. Нынешняя революция, связанная прежде всего с информационными технологиями, займет несколько десятилетий и будет означать колоссальный скачок в научно-техническом развитии и огромные социально-политические преобразования, которые захватят весь мир. Она изменит всю систему ценностей, снизит роль национальных государств и даст человечеству возможность избежать экологической катастрофы. Точка зрения Тоффлера со временем утвердилась и сегодня как будто выглядит общепринятой, хотя есть и другие подходы.

   Американский исследователь Макс Зингер (Max Singer)4 называет эту трансформацию <переходом к человеческому миру (a passage to a human world)> [возможно, лучше было бы перевести это как "к более гуманному"], и, по его мнению, человечество сейчас где-то на полпути. Что значит <человеческий> мир? Это противоположность миру естественному, в котором человек выступает как часть природы. В отличие от мира естественного, человеческий мир - богатый мир, где люди располагают всеми благами, которые только может дать цивилизация. Но <богатый> не значит <лучший>. <Мы, люди, в полной мере продемонстрировали свою способность творить зло и несчастья>, - говорит Зингер.

   Еще сто лет назад в мире не было богатых обществ. Теперь в них живет более четверти населения планеты, и с каждым днем доля эта возрастает. Богатство и бедность - понятия относительные, и мы не знаем, что будет понимать под этими словами еще через сто лет, но Зингер полагает, что богатое общество - это такое общество, в котором подавляющее большинство людей может жить <по-человечески>. Как минимум - без голода и болезней, с возможностью получения образования и уверенностью в обеспеченной старости. Необходимое для этого богатство аккумулируется в ходе экономического развития и связанных с ним изменений в обществе, главное из которых заключается в том, что ценность человека все время возрастает, ибо вещей становится все больше и они оказываются все более доступны. <По мере того, как общество становится богатым и современным, количество людей и идей возрастает, но количество сельскохозяйственной и промышленной продукции увеличивается быстрее>, благодаря тому, что накопление богатства позволяет экономике быть более продуктивной, утверждает Зингер. (Многие экономисты и особенно экологи с ним не согласятся).

   Итак, разница между миром <до перехода> и миром <после перехода> заключается в том, что переход от бедного мира к богатому необратим, и жизнь людей после этого всегда будет иной. Проще говоря, в этом прекрасном будущем мире никогда не отключат горячую воду и электричество. В подобную утопию, конечно, верится с трудом, но у Зингера есть аргументы. Он полагает, что источником богатства являются идеи, но чем больше людей могут позволить себе не тратить энергию на преодоление каждодневных тягот <естественного мира>, тем больше идей смогут родится у них в головах. А вещи, по существу, вторичны - сначала должна быть идея.

   По мнению Зингера, переход к богатому миру начался около 1800 г. и завершится к концу XXII века. Те трудности, что мир переживает сейчас и те, что ему еще предстоит пережить - трудности роста. Остановка на этом пути стала бы катастрофой - это все равно что соскочить с поезда на полном ходу. Нынешние проблемы к концу переходного периода или будут решены, или разрешатся сами собой - во всяком случае, обитатели <человеческого мира> будут вспоминать о них так же, как путешественники вспоминают о приключениях в дороге. Однако не следует думать, что впереди нас ждет светлое будущее. Богатство не имеет никакого отношения к счастью, и богатые, как известно, тоже плачут...


Историческое время не совпадает с календарным. XIX век начался с Великой французской революции, а завершился в 1913 г., накануне Первой Мировой. XX век оказался коротким. Открывшись Первой мировой, он закончился уже в конце восьмидесятых, с началом информационной революции и крахом Советского Союза. Коротким или долгим окажется исторический XXI век? Некоторые полагают, что он станет началом нового этапа в истории цивилизации. Другие - ее концом. Сходятся в одном: если человечество не преодолеет наследие XX века, надеяться людям не на что. Неужели цивилизация и правда зашла в тупик?

Примечания

1. Будущее человечества. Обзор журналов и . М., 1986.
2. Данилов-Данильян В.И., Горшков В.Г., Арский Ю.М., Лосев К.С.
Окружающая среда между прошлым и будущим: мир и Россия. М., 1994, с. 17.

3. Сахаров А.Д. Тревога и надежда. М., 1991.
4. Singer M. Passage to a Human World. Indianapolis, 1987.

[newpage=Тепло или холод]


Часть вторая. Тупики и пропасти

Когда погода портится

И еще до того, как сбудется предсказанное мною, вся земля попадет под власть яростных и частых ураганов и бурь... И тысячи других бедствий будут вызваны невероятным разливом вод и непрестанными дождями...
Нострадамус

Тепло или холод

   Мы стали говорить о погоде так часто, словно живем в какой-нибудь Англии. Это не новое российское поветрие - так происходит во всем мире. На телевидении прогнозы погоды отличаются завидным рейтингом, а на соответствующие сайты в Интернете не заглядывает только ленивый. С чего бы вдруг человечество одолел сей странный интерес к метеорологии? Как известно, о погоде начинают говорить, когда она портится. То есть, отклоняется от удобного для нас стандарта. Такой стандарт, безусловно, существует и глубоко укоренился в национальной мифологии. В России лето - жаркое и грозовое, осень - золотая, зима - студеная или метельная, весна, понятное дело, дружная... Природа, впрочем, всегда выкидывала всякие штуки, но когда весь год состоит из одних только фокусов, становится как-то не по себе.

   Вспомним совсем недавние события. Только в центре России - невиданно холодный май 1999 и сменившая его жара и сушь, все более частые "ураганы", страшное наводнение на Северном Кавказе в конце июня 2002 года... А в Европе - невиданные снегопады в Альпах зимой 1999 года, весной - настоящий потоп в верхнем течении Дуная (когда весь этот снег дружно начал таять), все более частые катастрофические наводнения, невиданная сушь и жара лета 2003... На Соединенные Штаты и Мексику каждое лето обрушивается жара, невыносимая даже для привычных к теплу жителей этих стран, все мощнее становятся торнадо (вихрь 3 мая 1999 г. разрушил значительную часть города Оклахома-Сити). Кажется, погода словно взбесилась. Конечно, мы живем в век средств массовой информации, для которых всякое необычайное явление природы - новость, но валить все на телевидение было бы несправедливо. Ведь все чаще и чаще в репортажах звучит: впервые за все время метеорологических наблюдений. Это значит - впервые за 120 - 180 лет, в зависимости от расположения метеостанции. В старинных хрониках и летописях, конечно, сообщается и о событиях куда более невероятных - случалось, и Нил замерзал, а по Черному морю плавали чуть ли не айсберги, - но все же не слишком ли часто стала портиться погода?

   Вопрос не столь праздный, как может показаться. От состояния климата напрямую зависит жизнь всех обитателей планеты. Возможно, что развитая система международных экономических связей позволит избежать голода в случае неурожая, но все равно - за хлеб приходится платить. Более того, современная цивилизация, основанная на высоких технологиях, оказывается куда более уязвимой перед лицом стихии. К примеру, в гололеде и двести лет назад не было ничего хорошего, но тогда по крайней мере под тяжестью льда не обрывались линии электропередачи и не было массовых автокатастроф. По данным Гидрометцентра России, только в период с 1960 по 1990 год ущерб от стихийных бедствий в среднем составлял 43 млрд. долларов в год. Но гибнут не только материальные ценности. Население планеты растет, и человек вынужден осваивать районы, жить в которых небезопасно. Одно из самых населенных мест в мире - устье реки Ганг в Бангладеш. Только за последние 200 лет здесь случилось семь катастрофических наводнений. Одно из них в 1970 г. погубило более 300 тысяч человек. Похожие бедствия все чаще обрушиваются на Китай и США.

   Для России будущее состояние климата планеты имеет первостепенное значение. Так сложилось, что мы живем в одной из самых суровых и неблагоприятных в климатическом отношении стран. Даже незначительное ухудшение климата может поставить нас тяжелейшее положение. С другой стороны, самое небольшое улучшение позволит нам сэкономить миллиарды долларов. Это касается буквально каждой семьи. Представьте себе, что вы строите дом - если вы точно знаете, что в ближайшие сто лет суровые зимы маловероятны, то сможете сэкономить на толщине стен и системе отопления...


   К несчастью, есть все основания полагать, что нашим детям и внукам достанется куда менее приятный мир, чем тот, что мы знаем сегодня. Очевидно, в ближайшие сто лет бури, засухи, морозы и наводнения будут случаться куда чаще, чем в наши дни, и, что печальнее всего, все эти стихийные бедствия станут куда более интенсивными. Специалисты убеждены, что нынешний и ожидаемый разгул стихии предвещает какие-то глубокие перемены климата планеты, но они не знают, когда климат вновь войдет в стабильное состояние и как именно он изменится. По-видимому, период нестабильности, свидетельствующий о переходе климата Земли от одного состояния к другому, еще только в самом начале.

   Точный климатический прогноз невозможен в принципе. Состояние климата Земли определяет множество процессов продолжительностью от десятков лет до сотен тысячелетий, и ста лет инструментальных наблюдений (а в масштабах всей планеты этот срок еще меньше) недостаточно для того, чтобы делать какие-то выводы. Тем не менее, по данным геологии и палеогеографии история климата известна достаточно хорошо. Последние два миллиона лет длительные ледниковые периоды продолжительностью 70 - 120 тысяч лет неоднократно прерывались теплыми межледниковьями, продолжавшимися 15 - 20 тыс. лет. На чередование ледниковых периодов и межледниковий накладываются более короткие колебания климата продолжительностью 1500 - 2100 лет. Все ледниковые периоды и межледниковья отличаются своим особым характером, причем даже в самые холодные эпохи случаются сильные кратковременные потепления, длящиеся сотни и даже тысячи лет, а резкие и очень интенсивные похолодания бывают и в разгар межледниковий. Последний ледниковый период завершился около 12 тысяч лет назад, хотя континентальные льды в умеренных широтах еще оставались - понадобилось еще около 4 тысяч лет, чтобы большая их часть растаяла. По всей видимости, нынешнее межледниковье, в которое уместилась большая часть истории человеческой цивилизации, подходит к концу - о чем и свидетельствуют участившиеся стихийные бедствия.

   Недавно ученые сделали очень тревожное открытие. Изучая ледяные керны Гренландии и Антарктиды, льды которых, словно годичные кольца деревьев зафиксировали историю климата планеты за последние сто тысяч лет, они убедились, что переходы от потеплений к похолоданиям и наоборот иногда происходят катастрофически быстро. Менее чем за десять лет средняя температура в Арктике и Антарктике может измениться на несколько градусов. Достаточно сказать, что среднему похолоданию на 1 градус соответствует сокращение периода роста растений на две недели. Такие похолодания (и потепления, эффект которых во время ледникового периода не столь заметен, ибо льды не успевают растаять) длятся несколько сот лет, после чего температура вновь возвращается к исходному состоянию. О причинах можно только догадываться - за этим могут стоять вулканические извержения, изменения морских течений или солености морской воды. За последние 8 тыс. лет такого не случалось, но климат нынешнего межледниковья вообще отличается редкостной стабильностью, которая многих наводит на мысль о том, что за оставшееся до конца теплого периода время на нас обрушатся многочисленные неприятности - и в результате в среднем оно не будет сильно отличаться от всех предыдущих.

   Между тем, в XX веке на эту естественную нестабильность климата стала накладываться нестабильность, вызванная деятельностью человека. Она проявляется двояко.

   Во-первых, в окружающую среду поступает огромное количество различных веществ, так или иначе влияющих на климат. Так, углекислый газ и метан задерживают тепловое излучение земли и тем самым, словно пленка над парником, способствуют потеплению (так называемый "парниковый эффект"). Нефтяная пленка на поверхности воды затрудняет теплообмен и испарение воды. Дым, поступающий в атмосферу при сжигании топлива и растительности, препятствует поступлению солнечной радиации, что ведет к снижению температуры. В свою очередь, вещества, которые до недавнего времени широко использовались в холодильных установках (в частности, хлорфторуглероды), как полагают, приводят к разрушению озона в стратосфере и тем самым открывают путь к поверхности земли убийственному для всего живого ультрафиолетовому излучению... Примеры можно множить. На состояние климата - по крайней мере, локально - влияют и крупные водохранилища, и огромные города.

   Во-вторых, стремление человека перестроить природу под свои насущные нужды приводит в случае изменения климата к гораздо более тяжелым последствиям для самого человека. Можно с помощь совершенных систем орошения превратить пустыню в цветущий сад, но что делать, если на эту местность обрушатся дожди? Примерно 3 тыс. лет назад в Южной Аравии возникла высокая цивилизация, основанная на орошении. В IX веке до н. э. началось строительство грандиозной плотины, высота которой достигала 15, а длина - 600 метров. Она действовала несколько столетий. Одновременно на этой территории было построено множество искусных гидротехнических сооружений. Все прекрасно работало, и, пока климат оставался стабильным, страна цвела - римляне недаром назвали ее "Счастливой Аравией". Но примерно 1600 лет назад, в IV веке н. э., климат сделался неблагоприятным. Пошли дожди. Страшные наводнения разрушили плотины, и сегодня в этой местности нет ничего кроме занесенных песком руин.

Безусловно, древние цивилизации не располагали нынешней техникой и знаниями. Но в 1993 году американцы, при всех своих технологиях, смогли противопоставить разбушевавшейся (и тоже насквозь зарегулированной плотинами и дамбами) Миссисипи лишь тысячи рук и мешки с песком - и последствия того наводнения оказались катастрофическими. Дело в том, что искусственные сооружения и экосистемы - дамбы, поля, каналы, водохранилища и т. д., не в состоянии гибко реагировать на изменившиеся природные условия. Какое-то время они сопротивляются, но потом наступает слом, и все оборачивается катастрофой.

   Но для того, чтобы противостоять широкомасштабным изменениям климата, не хватит никаких денег. В последние годы на территории бывшего СССР мы стали свидетелями двух бедствий, связанных с изменением климата (и отчасти - с деятельностью человека). Это - резкий подъем уровня Каспийского моря, начавшийся совершенно неожиданно для специалистов, которые еще в 1980-е годы (когда море уже поднималось) обсуждали проекты переброски части стока рек на юг, чтобы спасти <усыхающий> Каспий, а также иссушение Аральского моря. (Эти процессы совпали, по-видимому, совершенно естественным образом, ибо многочисленные исторические свидетельства говорят о том, что при подъеме уровня Каспия Арал сильно сокращается в размерах). В обоих случаях люди ничего не могут противопоставить природным процессам. Подъем Каспия уже принес колоссальные убытки - приходится в буквальном смысле переносить города и поселки, перестраивать порты и т. д., а иссохшее Приаралье просто запустело.


   В последние время влияние деятельности человека на климат связывают прежде всего с так называемым "глобальным потеплением". Действительно, средняя температура планеты за последние сто лет выросла примерно на 0,5 °С. Величина громадная, если учесть, что на протяжении последнего тысячелетия, включавшего и "малый ледниковый период", и более теплые эпохи, все колебания температуры укладывались в эти полградуса. Значит ли это, что мир и в самом деле становится теплее? Как знать. Хотя теория о том, что глобальное потепление неизбежно, прочно утвердилась в прессе, а мировое сообщество принимает обязательные для исполнения документы по предотвращению глобального потепления, фактически климатологи разделились на две группы.

Большинство считает, что глобальное потепление, вызванное деятельностью человека (прежде всего, выбросом парниковых газов), совершенно реально, и уже в первой половине следующего столетия мы почувствуем его последствия. Именно это мнение стоит за документами, предписывающими всем странам мира
к началу XXI века ограничить потребление ископаемого топлива. Меньшинство - впрочем, весьма влиятельное - убеждено, что мир стоит на пороге нового похолодания, и в этом смысле парниковый эффект в лучшем случае лишь отсрочит или смягчит предстоящую Великую Зиму, которой суждено продлиться много тысячелетий, а в худшем - сделает переход от теплой эпохи к холодной катастрофическим. Поскольку научная истина определяется отнюдь не большинством голосов, может статься, что правы как раз сторонники теории похолодания. (Артур Кларк, известный своими довольно точными прогнозами в области науки и техники, считает, что новый ледниковый период начнется уже в 2090 году). В пользу этого мнения говорит тот факт, что наука не слишком хорошо знает, как начинаются ледниковые периоды: таяние гигантских ледников в значительной мере стерло из геологической летописи историю их возникновения. Очевидно, однако, что похолодание сопровождалось крайней неустойчивостью климата - попросту говоря, ужасно плохой погодой. В этом смысле какой-либо прогноз на XXI век просто невозможен, можно сказать лишь, что все, что мы видели до сих пор - только цветочки. Кроме того, несмотря на всевозможные спутники, сеть метеостанций и будущие супер-суперкомпьютеры, метеорологи будут ошибаться чаще, чем сегодня, ибо невозможно основывать прогноз на длинном ряду наблюдений, если те были сделаны в другую климатическую эпоху.

   Если похолодание все же начнется, то погода XXI века будет походить на ту, что стояла во время малого ледникового периода. Он продолжался примерно триста лет, примерно с конца XIV до начала XIX века. В это время погибли поселения викингов в Гренландии (с 1476 г. до 1822 г. ни один корабль не мог пробиться сквозь льды к берегам этого острова). В течение 25 лет с 1575 по 1600 г., полностью была блокирована льдами Исландия - а ведь за сто лет до этого, Колумб не видел никакого льда близ исландских берегов. Не замерзает там море и сегодня. В Голландии каналы покрывались зимой толстым слоем льда (как прекрасно видно на картинах старых голландцев), а в России почти полностью прекратилось сообщение с поселениями поморов в Западной Сибири и в низовьях Енисея - как раз тогда прекратила свое существование знаменитая Мангазея. Очень тяжело сказался этот период на сельском хозяйстве Европы. В Англии, России, Европе пришли в упадок сотни деревень (причины тому, впрочем, были не только климатические). Россию весь XVI век терзали жестокие морозы, стихийные бедствия следовали одно за другим, "дожди сменялись засухами, а засухи - грандиозными ненастьями", - отмечают известные специалисты по истории климата Евгений Борисенков и Василий Пасецкий1. А в начале XVII века на Россию несколько раз обрушивались летние морозы - в июле, в начале августа... В 1620 году замерз Босфор, и люди переходили его по льду. Бывало, однако, что лето оказывалось жарким и засушливым. Одним словом, такую погоду врагу не пожелаешь. Но куда хуже нам и нашим детям придется, если правы окажутся сторонники теории глобального потепления.

Примечания

1.Борисенков Е.П., Пасецкий В.М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. М., 1988
(Некоторые разделы этой книги можно найти http://www.ecosafe.nw.ru/Win/Danger/Let/index.htm)



[newpage=Парниковый эффект]


Парниковый эффект

   В последние десятилетия с климатом Земли действительно происходит что-то непонятное, и мировое сообщество всерьез обеспокоено.

   На Международной конференции по глобальному потеплению, проходившей в конце 1997 г. в Киото, и в докладе Межправительственного совета по изменениям климата, подготовленном в 1995 г., говорилось, что если выбросы парниковых газов продолжаться в том же темпе, к 2025 г. средняя температура на планете поднимется на 1°С, а к 2100 - на 3,5°С. Пока что температура явно не повышается столь быстро. С одной стороны, некоторые страны вняли призывам мировой общественности и сократили выбросы углекислого газа, с другой - экономический кризис, поразивший Россию, сократил наши выбросы - весьма, кстати, значительные - так сказать, в явочном порядке, тем самым позволив нам выполнить свои обязательства в соответствии с Рамочной конвенцией ООН об изменении климата. Тем не менее, 1990-е годы все равно оказались самым теплым десятилетием за все время наблюдений, как до этого самыми теплыми оказались 1980-е.

   Климат изменится везде, но по-разному. Менее всего перемены будут заметны близ экватора и в тропиках - там потепление скажется в основном на количестве осадков и урожайности. А вот в умеренных широтах северного полушария станет куда теплее. На большей части территории России зимы станут мягче почти на 5°С, а это значит, что на европейской части страны зима будет напоминать западноевропейскую - без морозов, а то и без снега (так случилось зимой 2001/2002 гг.) Похожие перемены произойдут и в Канаде. Одновременно почти на 10 процентов возрастет количество осадков (в последние годы в средней полосе России оно уже выше нормы), а значит, возрастет продуктивность сельского хозяйства. Теплолюбивые растения продвинутся к северу, и может статься, что виноград на подмосковных садовых участках из экзотики станет реальностью - выращивают же его в Германии.

   Исходя из этого, иногда делают вывод, что в глобальном потеплении нет ничего плохого. В начале 1998 г. бывший президент Национальной академии наук США представил на рассмотрение научной общественности петицию, призывавшую правительства отклонить соглашения об ограничении выбросов парниковых газов. С точки зрения авторов этого документа, увеличение содержания углекислого газа в атмосфере - процесс естественный, и нет никакого смысла с этим бороться. Более того, он способствует росту растений: в частности, с 1950 г. масса лесов (не площадь, а запас древесины) в США возросла на 30 процентов. Особенно благоприятно сказывается избыток двуокиси углерода на растениях, растущих в засушливых условиях. Интенсивный рост растительных сообществ ведет, в свою очередь, к увеличению разнообразия видов животных, и в целом получается, что в результате возрастания количества углекислого газа в атмосфере <мы живем во все более и более благоприятных условиях окружающей среды. Наши дети будут наслаждаться жизнью на Земле с гораздо большим количеством растений и животных. Это замечательный и непредвиденный подарок от индустриальной революции>1.

   Страны Африки, Южной Азии, большинство стран Центральной и Южной Америки, а также Ближнего и Среднего Востока ничего хорошего не ждет - температуры там изменятся незначительно, но дождей будет выпадать меньше, поскольку сокращение разницы температур между экватором и полюсами снижает интенсивность так называемого <западного переноса>, в результате чего циклоническая деятельность ослабнет и влаги на сушу будет поступать меньше. Тропики и субтропики будут терзать жестокие засухи и лесные пожары, подобные тем, что обрушились в 1998 г. на Индонезию (последняя засуха сама по себе связана не с глобальным потеплением, а с так называемом явлением Эль-Ниньо - периодическим потеплением экваториальных поверхностных вод в центральной и восточной части Тихого океана. В будущем оно может быть значительно сильнее). Иссушение климата и примитивное сельское хозяйство способны привести к быстрому распространению пустынь в этих регионах. В США, Западной Европе, Японии, Китае и Юго-Восточной Азии климат изменится несущественно, разве что чаще будет обрушиваться на них экстремальная жара. Более благоприятным станет климат Австралии.

   Изменение количества сельскохозяйственной продукции - важнейшее, но не единственное следствие. Медики тоже бьют тревогу. По их подсчетам, в ближайшие годы в городах летом множество людей будет умирать от перегрева. В июле 1995 года в Чикаго от теплового удара погибло 465 человек. Возможно, через сто лет счет пойдет на тысячи. Начнет подтаивать вечная мерзлота (для нашей страны - одно из самых неприятных последствий). Постепенно будет подниматься уровень мирового океана, поначалу почти незаметно, но потом - быстрее и быстрее. (Он и так поднимается, за XX век - почти на 20 см). Это связано с тем, что даже небольшое повышение уровня океана может привести к тому, что часть ледников Антарктики и Гренландии окажется "на плаву" и, оторвавшись от основного массива льда, расколется на части и начнет быстро таять. Всего за несколько лет уровень океана может подняться почти на 6 метров. Даже если в следующем веке этого не произойдет, поднимающееся море способно наделать немало бед.

   Ожидается, что в ближайшие 50 лет уровень моря поднимется еще на 20 см, и к 2100 году высота подъема составит почти 50 см. В этом случае только США потеряют почти 20 тысяч квадратных миль низменных побережий - так, треть территории крупного национального парка Эверглейдс во Флориде расположена всего в 20 см выше уровня моря. Тяжелое положение сложится на низменностях Европы и Арктики - огромные территории в Сибири и Канаде могут попросту растаять как Земля Санникова. Круглогодичная навигация в Арктике - слабое утешение, ведь если вода будет подниматься быстро, порты просто не успеют перенести. Да и погода в Арктике резко ухудшится. На смену морозам придут туманы, дожди, штормы, сильнейшие ветры, которые станут совершенно обычными и зимой, и летом. Одновременно и очень быстро устареют все навигационные карты, ибо изменятся глубины и течения. А изменения температуры, солености и химического состава морской воды самым печальным образом скажутся на жизни обитателей моря.

   Но это, так сказать, нейтральный вариант. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, но в целом баланс сохраняется. Высказывают, однако, предположения, что глобальное потепление в некоторых регионах может привести к длительным и очень сильным похолоданиям. В потеплевшем и опресненном из-за таяния льдов океане многие течения - например, Гольфстрим - ослабеют или изменят свое направление, ибо сегодня их поддерживает разница температур между высокими и низкими широтами.

   Некоторые наблюдения уже отмечают подобные тенденции. Специалисты Бременского университета в 1995 г. обнаружили, что в Средиземном море с увеличением глубины температура воды скорее повышается, а не понижается2, как следовало бы ожидать.

   Обычно температура воды падает с 13,5° C на глубине 1200 м до 13,32° C на глубине 3000 м, а сейчас она повышается с 13,5° C до 13,8° C. При этом соленость воды на глубине 3000 м возрастает на 0,02%. Причина этого явления неизвестна.

   Изменился и характер морских течений, особенно глубинных. Дело в том, что после 1987 г. вода на поверхности Эгейского моря по какой-то причине стала более соленой, чем на глубине. А чем больше соленость воды, тем выше ее плотность. Плотная вода погружается вглубь, и в результате температура и соленость воды возрастают. Возможно, что виновато в этом потепление климата, которое вызывает усиленное испарение воды и повышает концентрацию соли в ее поверхностных слоях.

   Ученые опасаются, что это явление - один из первых признаков изменений циркуляции и свойств глубинных слоев морской воды. Если нечто подобное в более крупных масштабах повторится в Северной Атлантике, нам будет о чем тревожиться. Сейчас холодная соленая вода, поступающая из Арктики, погружается вглубь, а ее место занимает поступающая с юга теплая вода. Математические модели показывают, что при двукратном увеличении содержания углекислоты в атмосфере Северо-Атлантическое течение, согревающее берега Скандинавии и Британских островов, замедлится, а потом и вовсе прекратится. При этом чем быстрее растет содержание углекислого газа, тем раньше наступает коллапс.

   Так что уже в 2030 году, говорят расчеты, потепление может обернуться для европейцев своей противоположностью, и тогда Северная Европа окажется куда менее привлекательным местом для жизни, чем сейчас. То же самое может случиться в Тихом океане у берегов Аляски, которые согревает течение Куросио. В результате климат станет крайне неблагоприятным и в тропиках, и в умеренных широтах. Это приведет к резкому сокращению урожаев (как уже бывало в XVII веке), и многие страны окажутся перед угрозой голода.

   К концу будущего века поднявшееся море и сильные штормы (количество тайфунов и штормов на потеплевшей Земле возрастет) полностью сотрут с лица земли такие туристические центры как Багамские и Мальдивские острова, а также значительную часть невулканических островов Тихого Океана. Под угрозой затопления окажется побережье Бангладеш и Китая. А для того, чтобы спасти положение в Средиземном море и Персидском заливе, придется, вероятно, возводить плотины.

   Маловероятно, что человечество успеет воспользоваться <неожиданным подарком индустриальной революции> и хотя бы досыта наесться. Во-первых, не все растения реагируют на рост концентрации углекислоты увеличением биомассы, во-вторых, растениям для усиленного роста надо больше других питательных веществ. Конкуренция между ними обостряется, и в целом биомасса практически не увеличивается, разве что на очень богатых почвах. Скорее всего, при возросшей конкуренции растения просто не смогут накапливать достаточное количество питательных веществ, и пищевая ценность их резко снизится. Наконец, существуют растения, для которых высокое содержание углекислого газа неблагоприятно. К сожалению, среди них есть и ключевые сельскохозяйственные культуры - кукуруза, сорго, сахарный тростник, многие кормовые травы.

   По сельскому хозяйству - особенно в средней полосе России - может ударить и так называемый <эффект пустыни>. Дело в том, что избыток углекислого газа в приземном слое воздуха поглощает восходящие тепловые потоки, и температура непосредственно у земной поверхности станет на несколько градусов выше средней. Почва будет иссушена, и говорить о сколько-нибудь продуктивном сельском хозяйстве будет невозможно.

   Тепло принесет с собой в умеренные широты разнообразных обитателей тропиков. И если экзотические животные и растения немного задержатся, то микроорганизмы, оказавшись в самой что ни на есть благоприятной атмосфере, пожалуют уже с первой волной потепления. На удивление жаркая погода девяностых годов уже привела к первым вспышкам тропических болезней в умеренных широтах. Чума, лихорадка денге и желтая лихорадка, малярия, различные формы холеры, а также редкие, не изученные толком и смертоносные болезни, вроде лихорадки Эбола, вполне могут прижиться в благополучных до сих пор с этой точки зрения Европе и Америке. Все очень просто - малярийный комар, например, не продержится и нескольких дней, если температура упадет ниже 17° С. Этот температурный барьер удерживает малярию за пределами зоны, где обитает около 60 процентов населения планеты. Если потеплеет хотя бы на 2 - 3 градуса, большинство жителей умеренных широт сможет лично познакомиться с этой болезнью.


   И все же есть надежда, что этот апокалиптический прогноз останется лишь "страшилкой", предназначенной для того, чтобы подтолкнуть человечество к активным действиям. Шум вокруг глобального потепления способствовал тому, что многие страны стали жестко контролировать выбросы в атмосферу парниковых газов. Неизвестно, сказался ли эффект этих мер, или дело в каких-то естественных процессах, но ожидаемое резкое потепление никак не наступает. Специалисты вынуждены все время корректировать прогноз: перемены климата, которые предрекали к 2000 году, теперь ожидают в худшем случае к середине XXI века.

   Конечно, потепление вполне реально, и 1990-е годы стали самыми теплыми за все время наблюдений. Но многие исследователи обращают внимание на сравнительно короткопериодические климатические циклы. Известно, что за последние 10 тыс. лет в северном полушарии наблюдалось шесть хорошо выраженных похолоданий и потеплений продолжительностью около 2000 лет. Каждый такой цикл разделяется на три эпохи - прохладную и влажную, сухую и теплую, а также переходную. Последняя прохладно-влажная эпоха продолжалась с XIV по XIX век (и таким образом, соответствует малому ледниковому периоду), и сегодня мы живем в теплую и сухую эпоху. В свою очередь, на эти длинные климатические волны накладывается более мелкая "рябь" - прохладные и влажные и теплые и сухие фазы продолжительностью 30 - 50 лет. На 1995 - 1998 гг. пришлось окончание малой прохладно-влажной фазы, и рубеж тысячелетий станет началом малого сухого и теплого периода, максимум которого придется на 2003 - 2010 гг., а окончание - на 2013 - 2017 гг.3 Так что потепление вполне закономерно, деятельность человека лишь усиливает эту тенденцию.

   Насколько точны такие прогнозы? В начале 1990-х годов группа исследователей из Петербурга под руководством В.В. Полозова составила прогноз на основе влияния космических факторов на природные процессы.4 В соответствии с ним, в 1991 - 2004 гг. будут наблюдаться отрицательные аномалии температуры воздуха, а с 2005 до 2020 года ожидается значительное потепление. Несмотря на то, что 1990-е годы оказались теплее обычного, отрицательные аномалии и в самом деле случались чуть ли не каждый год. А до 2004 еще есть время и холода могут показать себя во всей красе.

   К сожалению, мало кто рискует прогнозировать состояние климата более чем на 20 - 30 лет. Остается положиться на здравый смысл: за последние 2000 лет климат изменился не так сильно, чтобы ожидать в ближайшие десятилетия катастрофы.

Примечания

1.Алексеев В.В., Кисилева С.В., Чернова Н.И. Рост концентрации CO2 в атмосфере - всеобщее благо? Природа № 9, 1999.
2.New Scientist, 02.09.95, v. 147, N 1993, p. 8.
3.Кривенко В.Г. Концепция внутривековой и многовековой изменчивости климата как предпосылка прогноза. В книге: Климаты прошлого и климатологический прогноз. Тезисы докладов симпозиума. М., 1992.
4.Полозов В.В., Козлов В.Н., Богомолов С.С. Прогноз возможных изменений климата в XXI веке. В книге: Климаты прошлого и климатологический прогноз. Тезисы докладов симпозиума. М., 1992.


[newpage=<Человеческий фактор>]


Земля становится меньше

Глупость и безумие разоряют Землю...
Иоганн Готфрид Гердер

<Человеческий фактор>

   Возможно, чувство катастрофы, не оставляющее человечество уже многие десятилетия, связано с тем, что в глубине души все больше и больше людей ощущают тесноту, заполненность нашего мира. На протяжении тысячелетий люди стремились к распространению по планете, в XIX веке заговорили о нехватке <жизненного пространства>, потом увидели надежду в выходе в космос - но тот оказался пуст и бесплоден... Земля стала мала, и на ней нет больше свободного места, чтобы жить, некуда уйти, чтобы не наткнуться на себе подобных. (Не станем говорить о тех, кто жаждет уединения - для них мир по-прежнему беспределен. Но места для рая на земле больше нет - хребет Черского, Антарктида, центр Сахары и даже куда более комфортная сибирская тайга - подходящие места для любителей одиночества, но вовсе не земля обетованная). Вековой инстинкт, благодаря которому люди - слабый и теплолюбивый вид - освоили всю планету, зашел в тупик.

   О перенаселении твердят со времен Мальтуса. Прогнозы, кто бы их ни высказывал - от доктора Розенберга до Римского клуба - сводятся, в сущности, к одному: людей станет слишком много, и на всех не хватит еды и ресурсов. Тема эта настолько политизирована, что писать об этом без гнева и пристрастия никак невозможно.

   Лейтмотив всех демографических страхов, в сущности, незамысловат: людей-то становится все больше, а НАС (неважно, кто эти МЫ - москвичи, русские, французы, православные, европейцы, эстонцы) - все меньше. А если НАС будет слишком мало, ОНИ (опять-таки, неважно, кто эти ужасные "они": "черные", "хачи", русские, мусульмане, китайцы, голодные, "бедный Юг" и т. д.) придут и займут НАШЕ место. Отнимут НАШУ землю. Задавят.

   В самом деле, в ближайшие годы численность населения Индии превысит миллиард человек. В Китае уже давно более миллиарда, и говорят, есть еще около 300 миллионов "неучтенных" жителей, потому что государство проводит жесткую политику ограничения рождаемости и не желает замечать тех, кто родился "сверх плана". Впрочем, эксперты полагают, что где-то между 2012 и 2014 г. Индия обгонит Китай. (По другим, более осторожным прогнозам, это произойдет лишь к 2040 году.) Если так пойдет дальше, то к 2100 году в этих двух странах будет жить треть человечества - примерно столько людей, сколько сейчас обитает на всей планете.

   Сколько же нас будет? В 1998 г. эксперты ООН рассчитали три возможных сценария. В соответствии с первым, каждая пара ограничится не более чем двумя детьми. В таком случае к 2050 году на Земле будет жить примерно 9,5 миллиардов, а после этого рост численности населения постепенно прекратится. Второй сценарий исходит из того, что женщины будут рожать двух детей и больше (в среднем 2,5). Тогда рост населения будет увеличиваться по экспоненте и к 2050 г. составит 11,3 млрд. человек, а к 2150 г. - 27 миллиардов, и не прекратится и после этого. На самом деле, такой сценарий маловероятен, поскольку требует, чтобы во многих странах мира еще не менее ста лет без особых изменений просуществовали социальные условия, подобные современным, ибо нынешний резкий прирост населения связан только с этим обстоятельством. Наконец, третий сценарий предполагает, что в большинстве стран будет принята жесткая демографическая политика, направленная на ограничение рождаемости. Возможно, тогда многие семьи примут правило "одна
семья - один ребенок" или предпочтут вовсе не обзаводиться потомством. В итоге рождаемость может снизиться в среднем до 1,6, а население Земли, достигнув к 2050 г. 7,7 млрд. человек, начнет после этого сокращаться, и еще через сто лет на планете будет жить столько же людей, сколько в середине шестидесятых годов нашего века.

   Страны с самым быстрым ростом населения:1

1998-А 1998-Б 2050-А 2050-Б
Индия 982 976 1529 1533
Китай 1256 1255 1478 1517
Пакистан 148 147 345 357
Индонезия 206 207 312 318
Нигерия 106 122 244 339
США 274 274 349 348
Бразилия 166 165 244 243
Бангладеш 125 124 212 218
Мексика 96 96 147 154
Филиппины 73 72 131 131

А - по докладу ООН <Население мира>, 1998 г.
В - по докладу Института наблюдения за миром, 1999 г.

   Уже из этой таблицы видно, как расходятся не только прогнозы, но и исходные данные, особенно в отношении таких <проблемных> стран, как Нигерия или Индия.

   Разумеется, это всего лишь сценарии, математические модели, которые не учитывают всяческие напасти вроде падения гигантского астероида, опустошительных эпидемий, мировой войны или каких-нибудь людских благоглупостей. Увы, опыт нашего века, как мы уже видели, говорит о том, что учитывать их (особенно последнее) необходимо. Сами эксперты полагают, что наиболее вероятен вариант, промежуточный между первым и вторым сценариями: дело в том, что драконовскими мерами рождаемость не ограничишь, самая лучшая демографическая политика дает половинчатые результаты - как ни крути, а люди хотят размножаться. (Точнее, никакая политика не в силах всерьез повлиять на популяционные биологические механизмы, которыми и определяется плодовитость человека. Поэтому все программы стимулирования или ограничения рождаемости в равной степени безуспешны). И скорее всего, к 2010 г. нас будет около 7 млрд., к 2050 - около 10 млрд., а потом рост населения все же замедлится.

   Надо сказать, это далеко не единственный расчет, но в общем во всех случаях цифры получаются довольно близкие. Так, в середине 1980-х Мировой Банк (World Bank) предполагал, что к 2024 г. в мире будет жить около 7,9 млрд. человек, а к 2064 г. - 10 млрд. Почти такие же величины фигурируют в "Повестке дня на конец столетия", подготовленной Римским клубом в конце 1983 г.

   Есть, впрочем, одна любопытная закономерность, связанная с демографическими прогнозами: они все время корректируются. По прогнозу ООН десятилетней давности (1990 г.), численность населения мира к 2025 г. должна превысить 8,5 млрд., причем половина его (4,4 млрд.) будет обитать в Индии. Прошло совсем немного времени, и эксперты стали куда осторожнее в оценках. Теперь говорят, что численность населения Земли достигнет 9 млрд. лишь к 2050 г., при этом в Индии к этому времени будет жить лишь немногим более 1,5 млрд. Есть и еще более скромные оценки. Специалисты из Международного института прикладного системного анализа (Австрия), работавшие под руководством В. Лутца 2 , пришли к выводу, что население Земли вряд ли когда-нибудь удвоится по сравнению с нынешней его численностью. Ученые утверждают, что прежние расчеты, делавшиеся по заказу ООН (уже упомянутые три сценария), не учитывали вероятности развития человечества по каждому из сценариев. Прежние работы недооценивали влияние массовых миграций на рождаемость и смертность, и грядущие изменения в уровнях общей смертности. Группа Лутца разработала более 2 тысяч сценариев, а после этого их вероятность оценили независимые эксперты - демографы, статистики, специалисты по миграциям и рождаемости. В итоге 67 процентов ученых сочли наиболее вероятным следующий ход событий: в 2010 г. на Земле будет жить около 7 млрд. человек, в 2025 г. - около 9 млрд., максимум численности населения - около 10,6 млрд. - будет достигнут примерно к 2080 г., а после этого количество людей будет постепенно уменьшаться, составив к концу XXI века 10,35 млрд. человек. Конечно, это только вероятность, но у нее есть пределы: если дело обойдется без космических катастроф, то практически в любом случае в следующем веке на Земле будет жить не меньше 6 млрд. и не более 17 млрд. человек.

   Проблема численности населения непосредственно связана с проблемой прав человека, и прежде всего - женщин. В 1994 г. исполнительный директор Фонда ООН по народонаселению г-жа Нафис Садик подчеркивала, что <нам не пришлось бы предпринимать такие отчаянные меры сегодня, ... если бы 30 лет назад мы отнеслись к проблеме прав женщин более серьезно>. Первая международная конференция по проблемам народонаселения состоялась под эгидой ООН 20 лет назад. В то время экономический рост развивающихся стран рассматривался как основное средство сдерживания роста планеты. Еще через десять лет, на второй конференции, таким средством было объявлено планирование семьи. В девяностые годы стало ясно, что говорить о планировании семьи можно лишь в том случае, если у женщин есть хоть какие-то права, и именно эта проблема оказалась в центре внимания Каирской конференции 1994 г. Большинство ее участников высказалось в поддержку планирования семьи, использования противозачаточных средств, а в некоторых случая - стерилизации и абортов.

   Это вызвало серьезную критику со стороны католической церкви и мусульманских теологов. В этом парадоксальном альянсе оказалась и православная церковь, и некоторые общественные организации. В частности, международная федерация <Право на жизнь> считает это формой <культурного империализма>, который развитые страны навязывают <Третьему миру>.

   Вопрос до сих пор не решен. С этической точки зрения рекомендации конференций по народонаселению и в самом деле выглядят не слишком убедительно. Вроде как если бы богатый и благополучный человек посоветовал многодетным и не по свое вине бедным соседям перестать плодить нищету. Вроде бы разумно, только как-то мерзко... Есть и еще одно обстоятельство. Резкий рост численности населения в XX веке не означает, что он продлится и в дальнейшем, а потому в какой-то момент рекомендации по его ограничению могут оказаться излишними и даже вредными.

   Демографический прогноз не может быть точен, потому что, хотя численность населения зависит от рождаемости и смертности, рождаемость и смертность прямо зависят от поведения людей. Если люди не хотят заводить детей или жаждут убивать друг друга, все прогнозы, основанные на изучении предшествующих тенденций, рушатся. В середине 1970-х Югославия выглядела вполне устойчивым, процветающим государством, и никто не замечал или не хотел замечать начало процессов, которые привели эту страну к гибели (опять те самые мелочи!), а потому прогнозы численности населения на Балканском полуострове оказались неудачными.

   Точно так же никто не мог предвидеть, как скажется сексуальная революция шестидесятых на половом поведении человека в развитых странах. Ее самые заметные плоды - агрессивный феминизм (под лозунгом "женщина - существо самодостаточное"), социальное признание и широкое распространение гомосексуального поведения, кризис семьи, вспышка венерических заболеваний и, как следствие, страх перед "опасным сексом", - отнюдь не способствуют высокой рождаемости. Конечно, в том, что рождаемость в некоторых развитых странах упала до отрицательных величин, виновата не только сексуальная революция. Сработал эффект неожиданно свалившегося богатства - а после войны почти все западные страны были еще довольно бедны. Как известно, большая дружная семья хороша в трудные времена. Когда все идет как по маслу, люди предпочитают жить для себя. Тем не менее, не стоит возлагать надежды на то, что богатство решит все проблемы. Хотя Индира Ганди в свое время, возражая предлагавшим ограничить рождаемость, воскликнула: <Развитие - лучший контрацептив!>, практика показывает, что рост населения и уровень жизни связаны не столь уж жестко. В Шри-Ланке и в некоторых штатах Индии, которые никак нельзя назвать богатыми, наблюдается сокращение размера семей и падение рождаемости, а в более чем процветающих странах Персидского залива рождаемость растет высочайшими темпами (наибольший естественный прирост населения наблюдается в Омане).

   Еще одна проблема, на которую лишь недавно обратили внимание ученые - это долгосрочные биологические последствия массовых смертей в XX веке. В отличие от эпидемий и войн былых времен, которые выкашивали слабейших, войны XX века и практика массового уничтожения людей привели к гибели огромного числа молодых и здоровых мужчин (а бедствовавшие в тылу молодые и здоровые женщины быстро превращались в больных). В мирных условиях эти люди, скорее всего, оставили бы здоровое потомство. Но судьба распорядилась иначе. Многие мужчины погибли, и женщины, по которым тоже прошлось колесо войны, выходили замуж за оставшихся в живых: выбирать особенно не приходилось. Так было в середине нашего века почти повсюду, может быть, кроме Америки и Центральной и Южной Африки. Вспомним, что террор, войны и этнические конфликты нашего века унесли жизни более 175 млн. человек. Большинство из них были молоды, и у них не осталось детей. Эти генетические линии оборваны навсегда: война и террор выбивают отнюдь не худших, с точки зрения генетики, представителей человеческого рода. Нынешняя высокая смертность 50 - 60-летних в нашей стране вполне может быть прямым следствием войны - уходят ослабленные военные поколения. Скажете, а что же Германия? По немцам война ведь тоже прошлась. А вот здесь сыграли роль социальные условия, смягчив ситуацию. Такой жуткой смертности в Германии нет. Но население сокращается - детей рождается все меньше, и прогнозы немецких демографов очень пессимистичны...

   Циничные биологи - те, что заветам Дарвина верны и видят в человеке не более чем голую обезьяну - полагают, что на наш биологический вид распространяются все те законы саморегуляции численности, что действуют в отношении каких-нибудь кроликов, лосей или других высших млекопитающих. Когда количество особей данного вида превышает некоторую предельную для данной территории величину, начинаются миграции, конфликты, голод, эпидемии - и все очень скоро встает на свои места. Лемминги так просто организованно направляются к ближайшей реке... Самый мягкий механизм снижения численности - изменение брачных отношений и отношения к потомству. Например, обезьяны, живущие скученно, попросту перестают заботиться о потомстве, ведут себя по отношению к детенышам агрессивно, и те, в свою очередь, вырастают агрессивными и нерешительными, с трудом находят себе пару и так же плохо заботятся о собственном потомстве. Некоторые животные в такой ситуации просто избегают размножаться. Это очень напоминает некоторые эффекты эмансипации, когда женщины предпочитают иметь не более одного ребенка, да и то не всегда, предпочитая посвящать свое время работе или удовольствиям.

   Биологам вторят генетики. Огромное количество мутагенов - химических веществ, способствующих мутациям - поступало в окружающую среду на протяжении всей истории человечества. Люди извлекали их, сжигая топливо в кострах, добывая полезные ископаемые, выплавляя бронзу и сталь... Биологи давно заметили, что одним из самых экзотических (и неожиданных) механизмов снижения численности населения стали крупные города. Это настоящие <котлы по переработке людей>. Крупные города словно водоворот поглощают избыточное население - не случайно, что число коренных горожан всегда значительно ниже приезжих (постоянный приток которых поддерживается и социальными механизмами). <Для социолога или демографа это неожиданный и небесспорный вывод. Но ... биолог знает, что агрегация /скучивание/ ведет к снижению плодовитости у многих видов животных; город для него - форма агрегации, и он знает от демографа, что рождаемость в городах ниже компенсирующей смертность. Отсюда биолог делает вывод, что чем бы еще ни были города для
людей, для чего бы они ни возникали, попутно они срабатывают как коллапсирующие агрегации... Достойно удивления,
- отмечает российский биолог Виктор Дольник, - что в гигантских городах ... плодовитость горожан во втором поколении падает настолько, что не обеспечивает воспроизводство.>3

   Так было уже в эпоху античности. В Риме на рубеже нашей эры жило более миллиона человек. Коренных римлян среди них было не больше, чем москвичей или петербуржцев в четвертом поколении. Отчего-то в городах людям не хочется размножаться. Тут дело не только в том, что стресс из-за скученности, болезни и высокая смертность в результате социальных конфликтов и стихийных бедствий издавна были нормой городской жизни. Генетики подметили, что количество мутаций в городах всегда было больше, чем в сельской местности. Но если прежде первопричиной этих мутаций становились всевозможные иноплеменники (не отсюда ли инстинктивная неприязнь к приезжим?), то сегодня - фактически, уже с прошлого века - на первое место выдвинулись всевозможные искусственные мутагены. К ним относятся большинство химикатов, не характерных для естественной среды, радиоактивные вещества и все более плотное электромагнитное излучение. Надо отметить, что на Земле достаточно и естественных мутагенов - при извержении любого вулкана высвобождаются куда более мощные повреждающие генофонд факторы, чем все, созданные руками человека.

   Ученые полагают, что в той или иной степени мутагенна даже самая безобидная бытовая химия - всевозможные пластиковые баночки <для пищевых продуктов>, краски, моющие средства, медикаменты, пищевые добавки, поскольку все это состоит из синтезированных нами веществ.

   Конечно, монстры-мутанты все-таки не рождаются. Не было такого ни после тяжелых промышленных аварий, ни после Чернобыля. Человек - процветающий вид, и он отлично умеет себя защищать. Эту борьбу замечают лишь медики и генетики, но от этого она не менее сурова и трагична. Природа просто щадит психику матерей. Представьте себе на минуточку, что было бы, если бы каждый третий ребенок рождался мертвым или уродом. Этого не происходит, хотя из-за мутаций дефектными оказываются 30 процентов оплодотворенных яйцеклеток. Они погибают, и на ранних стадиях беременности происходит спонтанный аборт. Популяция защищает себя - генетически поврежденные организмы или вовсе не рождаются, или, рождаясь на свет, не оставляют потомства. В печально известном городе Припяти с 1980 по 1990 г. число спонтанных абортов возросло на 11 процентов. Вряд ли это такая уж новость - в народе давно известно, что у женщин, поработавших в <большой химии>, дети не родятся.

   Примечательно, что механизмы естественной регуляции действуют вне нашего сознания. В лучшем случае, мы можем заметить их проявления, но помешать им делать свою работу мы не в состоянии. Какие бы усилия мы ни предпринимали, конечный результат будет одинаков: количество людей на данной территории (иногда очень обширной) существенно сократится, и снова наступит покой и благолепие.

   Не исключено, что такие процессы не раз происходили в истории, принимая иногда облик подлинных катастроф. В 25 г. н. э. почти 60-миллионный Китай потерял в ходе восстания <краснобровых> около 70 процентов населения. Уже через 125 лет численность населения восстановилась, но, казалось, древние китайцы делали все, чтобы уничтожить себя. Во II веке восстание <желтых повязок> покончило с древнекитайской цивилизацией, и в III веке в Китае жило лишь около 7,5 млн. человек.4 В середине XIV века чума и резня, учиненная монголами (прежде всего в том же Китае, где погибло более 30 млн. человек), вызвали очередное катастрофическое сокращение численности населения. Для России особенно тяжелым испытанием стало царствование Ивана Грозного и Смута. По некоторым оценкам, тогда страна потеряла более четверти всего населения.

   До самых последних лет казалось, что рост населения Земли - по крайней мере, в историческую эпоху - описывается гиперболической зависимостью. Долгое время площадь суши, приходящаяся на одного человека в среднем ежегодно сокращалась на 0,074 гектара. Вместе с численностью людей по гиперболе росли производство продовольствия и энергии. Поскольку земные ресурсы не безграничны, многие авторы, основываясь на компьютерных моделях, предрекали, что в начале следующего века мир ждет катастрофа. Однако в последние годы рост численности населения стал замедляться - чего, в принципе, и следовало ожидать, ибо земли не может быть меньше, чем людей. Сокращается и производство энергии и продовольствия, причем повсеместно. Для специалистов стало ясно, что не за горами и сокращение численности населения, которое может пойти очень быстрыми темпами5.

   Последнюю точку зрения разделяют не все. Среди скептиков, в частности, знаменитый писатель Станислав Лем. В сентябре 1992 г. агентство Франс Пресс распространило его точку зрения на демографический взрыв (не знаю, изменилась ли она за минувшее десятилетие - П.Д.). Лем, сам по образованию медик, считает, что человечество уже слишком сильно изменило естественную среду обитания, а потому не может больше полагаться на естественные регуляторы. Поэтому в самое ближайшее время человеческому роду придется пойти на беспрецедентные меры, чтобы сократить свою плодовитость. В частности, Лем предлагал использовать гормональные препараты, чтобы сократить период фертильности женщин. Подобные средства могли бы применяться в широких масштабах через питьевую воду или с пищей. А в дальнейшем, полагал Лем, может быть, удастся внести изменения и генетический код человека с тем, чтобы ограничить возможность зачатия лишь двумя трехнедельными периодами в год, или сократить процент яйцеклеток, способных закрепиться в матке. С этической точки зрения эти предложения выглядят очень сомнительно, но Лем, увы не одинок - о принудительном сокращении рождаемости говорят сегодня не только экологи, но и многие философы и социологи (политики пока молчат). В Европе и Америке к этим рекомендациям относятся настороженно, но во многих странах, уже страдающих от избыточного населения, они могут найти отклик у политиков и экономистов, проникнуть в массовое сознание. Эти концепции уже порождают настоящих идеологических монстров - но о них речь впереди.

   Вместе с тем, недавние демографические исследования показывают, что тенденция к глобальному сокращению численности населения уже началась. По данным международного Института наблюдений за миром (Worldwatch Institute), в конце 1998 года рост населения планеты замедлился не из-за снижения уровня рождаемости (что было бы благом), но из-за роста смертности. Это произошло впервые со времен великого голода, разразившегося в Китае в 1959 - 1961 гг. и унесшего жизни более 30 миллионов человек.

   Рост численности населения падает во всем мире, только вот в одних странах детей рождается меньше, а в других жизнь становится короче. Особенно быстро растет смертность в странах Африки южнее Сахары и на Индийском субконтиненте (в совокупности там обитает 1,9 млрд. человек). В этом нет ничего неожиданного. После полувека непрерывного роста населения во многих странах уже просто не хватает воды, еды и топлива для приготовления пищи, не говоря уже о простейшей медицинской помощи и элементарном образовании. В сущности, эксперты предлагают очень грустный выбор: или в ближайшее время удастся сократить рождаемость, или окружающая среда и социальные службы не выдержат перегрузки и рухнут - и тогда смертность вырастет неизмеримо.

   И все же есть надежда, что самые мрачные прогнозы не оправдываются. Иначе говоря, обойдется без всемирной бойни на почве перенаселения, и если цивилизации нашей суждено погибнуть, то по крайней мере, не от тесноты. Естественные регуляторы, как бы не обидно нам было об этом слышать, справляются. И слава Богу. Потому что жесткая демографическая политика не только бессмысленна, но и едва ли возможна без социальных потрясений. Разве что в странах с диктаторскими режимами - но там численность населения могут сократить и без всякой научной основы, а так, для острастки...

Примечания

1.Коммерсантъ, 19.08.1999 г.; Природа, № 5, 1999 г.
2.<Природа>, 1997, № 10.
3.<Природа>, 1992 г., № 6.
4.Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии. М., 1993, с. 87-88.
5.Бялко А. В. Динамика послевоенного мира. <Природа>, 1995 г., №5.

[newpage=<Русский крест>: пионеры депопуляции]


<Русский крест>: пионеры депопуляции

   А сколько же людей будет жить в России? Оценки очень разнятся и очевидно, что всерьез говорить о прогнозе можно будет лишь после того, как будет проведена полноценная перепись населения. Она намечалась на 1999 год, но была отменена, как было заявлено, прежде всего из соображений экономии. Известно, однако, что к 1 января 1999 г. численность населения нашей страны составляла 146,2 млн. человек. По сравнению с 1992 г. оно уменьшилось на 2,3 млн. Эта убыль населения связана с ситуацией, которую демографы прозвали <русский крест> - пересечение графиков, отражающих рост смертности и снижение рождаемости.

   По мнению профессора Натальи Римашевской1, резкое снижение рождаемости связано, с одной стороны, с уменьшением в начале 1990-х годов количества женщин в фертильном возрасте (это <дети детей войны>), с другой - с экономической ситуацией последних лет. Одновременно наблюдается колоссальный рост смертности, который сегодня стал самым высоким в Европе, причем молодые умирают чаще, чем старые.

   Прогнозы на следующий век самые пессимистические. Госкомстат предлагает три варианта, в соответствии с которыми в 2015 г. в России будет жить либо 130,3; либо 138,1 или - в лучшем случае - 147,2 млн. человек. Некоторые эксперты считают, что эти цифры завышены, полагая, что к 2015 г. численность населения России не превысит 115 млн.

   В августе 1999 г. газета "Коммерсантъ", ссылаясь на экспертов ООН, опубликовала такой прогноз: к 2050 г. население России составит 121 млн. человек (против нынешних 147 млн., однако последняя цифра не у всех вызывает доверие). Ежегодно численность населения будет уменьшаться примерно на 500 тысяч человек. В прошлом году в рамках программы Московского общественного научного фонда при поддержке института "Открытое общество" был подготовлен доклад "Окружающая среда и здоровье населения России". Его авторы придерживаются более пессимистической точки зрения, полагая, что при сохранении нынешних тенденций смертности и рождаемости населения России, которые устойчиво проявляются уже около 40 лет (так что кризис 1990-х годов здесь не при чем), число жителей на большей части территории страны будет уменьшаться вдвое каждые 28 - 30 лет. В этом случае к 2045 г. в России будет жить менее 90 млн. человек, при этом количество пожилых людей возрастет в полтора раза, а число детей уменьшится вдвое. В свою очередь, Н. Римашевская считает, что <основными чертами структуры населения начала XXI века будут его постарение, увеличение диспропорции полов (в пользу женщин), тенденция падения (после 2005 г.) трудового потенциала, рост нагрузки на население за счет престарелых, уменьшение численности и доли детей>. И при этом каждое следующее поколение будет отличаться все более низким здоровьем - к несчастью, бедные и больные рожают бедных и больных. Если отдельным людям удается выбраться из этой воронки, то всему обществу сделать это куда сложнее.

   К прогнозам этим следует относиться с осторожностью, так как мы уже видели, сколь неточны бывают прогнозы, основанные на тенденциях рождаемости и смертности. Тем не менее, нет никаких сомнений, что в течение значительной части следующего столетия численность населения России - как, впрочем, практически всех остальных европейских стран - будет неуклонно сокращаться. Так ли это ужасно, зависит от точки зрения. Продвинутые "зеленые", по идее, должны с радостью кричать "ура". Но вряд ли мы будем чувствовать себя уютно, оказавшись первой в мире страной, испытывающей на себе, что такое "депопуляция" - таким неприятным словом называют этот процесс не склонные к сантиментам специалисты. С научной точки зрения, депопуляция - это систематическое уменьшение абсолютной численности населения страны вследствие его суженного воспроизводства: каждое следующее поколение оказывается меньше предыдущего. Очевидно, это явление окажет самое серьезное воздействие на экономику и политику - не следует забывать, что из "больших" наций нашей страны больше всего сокращение населения коснется русских. По данным, которые приводит Н. Римашевская, <за истекшие семь лет потери, связанные с депопуляцией, составили около 5 млн. человек. Миграционный прирост компенсировал лишь 40 процентов естественных потерь населения>. Что делать, такова уж российская судьба - служить уроком человечеству...

   Надо сказать, сторонники "теории заговора" убеждены, что "мировая закулиса" (каждый понимает под этим термином что-то свое; одна из трактовок - Вашингтон) давно поставила себе целью сократить население земного шара до миллиарда человек, и последовательно осуществляют сей план. Для России, где население сокращается как будто с угрожающей быстротой, вопрос этот, конечно, очень болезненный. Все разговоры о планировании семьи поэтому обрастают у нас самыми нелепыми слухами. Что делать, мы люди дикие, всего боимся. Боимся, что нас сократят, истребят, заменят более трудолюбивыми китайцами; боимся презервативов и "мирового правительства", а, в конечном счете, бесконечных безлюдных просторов родной страны - которую за эту безлюдность и бескрайность и любим...

   Чтобы как-то утешиться, скажем, что сокращаться наш народ начал еще при советской власти (все меры по поощрению рождаемости вели к ее увеличению в Средней Азии или на Северном Кавказе, но никак не в России, не говоря уже о Прибалтике), а сокращать население придумали вовсе не в Вашингтоне. В частности, с этой идеей выступали ведущие советские и зарубежные экологи, в том числе покойный Николай Реймерс. Да и видные умы советской эпохи руку приложили - тот же К.Э. Циолковский

   <К сожалению, очень широко распространено и глубоко укоренилось неверное ... представление о будто бы пагубности снижения прироста и стабилизации числа людей на Земле. ... Методы достижения этой цели выходят за рамки настоящей работы. Следует лишь еще раз повторить, что задача принципиально разрешима социально прогрессивными способами,> - говорилось в одном из сборников научных работ по экологии, опубликованном в начале 1980-х.2 Открывалась эта книга, как тогда было принято, ссылкой на материалы июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС и большой статьей о проблемах отношения человека и природы в концепции Карла Маркса.

   Концепцию депопуляции поддерживал и Римский клуб, объединявший в разное время, в частности, таких влиятельных людей, как Евгений Примаков, М.С.Горбачев (он и сейчас почетный член Римского клуба), академики Сергей Капица и Джермен Гвишиани, король Испании Хуан Карлос и многих других известных политиков, предпринимателей и ученых. С ней согласны многие современные экологи, а Китай прямо руководствуется ею в свой внутренней политике.

   С научной точки зрения, концепция депопуляции вкратце она сводится к следующему: позвоночные (от кротов до слонов) в совокупности потребляют около 1 процента продукции биосферы, при этом ее баланс сохраняется (большую часть продукции биосферы потребляют микроорганизмы и грибы). К крупным позвоночным принадлежит и человек, однако сегодня он (со своими домашними животными) фактически потребляет 8 процентов, то есть значительно превысил допустимый уровень. Известно, что механизмы биосферы держат численность крупных организмов в определенных пределах, не позволяя им превышать отведенную для них природой долю первичной биологической продукции. Нет никаких оснований (за исключением разве что религиозных) полагать, что эти механизмы не распространяются на человека. <Вымирание нужных человеку животных и растений, падение продуктивности самых ценных для нас экосистем ... - все это может быть понято как действие ... биосферного механизма, стремящегося ограничить численный рост
человечества>
4, - пишет
   Виктор Дольник. Таких же взглядов придерживается немалое число российских и зарубежных ученых. Они полагают, что численный рост человечества ограничивают не возможный недостаток продовольствия, не предполагаемая нехватка сырьевых ресурсов, не изменение климата, а хозяйственная емкость экосистем и биосферы в целом, верхним порогом которой является перевод в антропогенный канал более 1 процента чистой первичной продукции биоты (фотосинтеза); нарушение этого порога ведет к дестабилизации окружающей среды и распаду генома человека, а следовательно, к исчезновению его как вида. Уровень предельной численности известен - около 1 млрд. человек на всю планету (некоторые называют еще меньшие цифры), то есть примерно столько, сколько жило на планете в XIX столетии.3 Именно отсюда берет начало идея <золотого миллиарда> - оптимального количества людей на планете. Тот факт, что сегодня в развитых странах мира проживает как раз около миллиарда человек - не более чем случайное
совпадение, открывающее дорогу многочисленным политическим спекуляциям. Итак, сокращение численности населения - единственная разумная реакция?

   Далеко не все ученые согласны с таким подходом. Особенно много возражений в рядах экономистов и демографов. С их точки зрения, в нынешнем состоянии нет ничего необычного. Нынешние темпы роста населения вскоре резко сократятся, а потом и пойдут вниз, но не по биологическим, а по чисто социально-экономическим причинам. Поэтому лучше не принимать скоропалительных решений, а немного подождать. В сущности, в совете <немного подождать> и состоит главное отличие этого взгляда от подхода экологов (будем называть их "экологистами" - чтобы не путать со специалистами, изучающими сообщества живых организмов). Радикальные экологисты убеждены, что лишь переход к решительным действиям способен спасти от гибели биосферу и вместе с ней человечество. Впрочем, едва ли им удастся склонить на свою сторону политиков и общественное мнение. И если в самое ближайшее время в действие не вступят неведомые нам биологические механизмы сдерживания роста популяции, уже нашим детям предстоит жить в чрезвычайно густонаселенном мире.

   Где же разместятся новые миллиарды обитателей планеты?

   Как ни удивительно, но даже в перенаселенных, по общему мнению, Китае и Индии по-настоящему плотно заселена едва ли половина территории. В этих странах сохраняются достаточно большие незаселенные пространства, и можно наверняка утверждать, что в ближайшие десятилетия ничего в этом отношении принципиально не изменится: есть места, где люди никогда не захотят жить, а есть места, где они жить не могут. Странно поэтому слышать заявления о том, что китайцы якобы только и ждут момента, чтобы хлынуть на территорию России: ведь соседствующие с Читинской и Амурской областями и Приморским краем районы Китая почти так же малонаселен, как и наши земли. Очевидно, что плотность населения будет все время возрастать на уже освоенных территориях.

   Будут ли эти люди жить в городах или останутся, как и сейчас, крестьянами? В значительной мере это зависит от характера экономики будущего века, о которой сегодня судить очень трудно, и от будущих социальных отношений. Можно предположить, что стремление к переселению в города не исчезнет. По данным ЮНЕСКО, к 1990 г. в городах проживало 45 процентов населения мира, причем 29 процентов - в городах-стотысячниках. Тогда их насчитывалось 2647.

   За прошедшие тысячелетия люди привыкли видеть в городах символ свободы, а потому крестьянским и экологическим утопиям суждено будет остаться утопиями.

   Это означает, что к концу следующего века население земного шара будет распределено еще более неравномерно. А ведь уже сегодня лишь 10 процентов землян проживают в Южном полушарии, и всего 15 процентов - в Южной Америке и в Австралии. Если в Бангладеш и во многих островных государствах на каждом квадратном километре живет более 700 человек (а городах плотность населения достигает и 50 тыс. человек на кв. км), то многие страны, по существу, представляют собой пустыню. По-видимому, через сто лет некоторые районы планеты, особенно те, что отличаются благоприятным климатом, превратятся в сплошные урбанизированные территории, в то время как не менее половины площади суши будет по-прежнему дикой и практически незаселенной. Очевидно, быстрее всего этот процесс осуществится в странах Восточной Азии, где к тому есть все экономические и исторические предпосылки. В Индокитае, например, процесс урбанизации начался многие столетия назад. Оседлые земледельцы-рисоводы фактически вели городской образ жизни - вплоть до
того, что предпочитали покупать многие продукты питания, а не выращивать их сами. <Городской дух> сквозит и в изысканных гастрономических пристрастиях этих народов, и в системе самоуправления, и в обычаях, далеких от деревенской неотесанности.5

   В следующем столетии, очевидно, процесс индустриального развития захватит те страны, которые до самого последнего времени оставались аграрными, и очевидно, лет через сто процент крестьян в Индии и Китае будет таким же, как в Японии или США. Им предстоит кормить вдвое больше людей, чем приходится сегодня. Хватит ли ресурсов планеты, чтобы справиться с этой задачей?

Примечания

1. Римашевская Н.М. <Русский крест>, Природа, № 6, 1999.
2. <Философские проблемы глобальной экологии> М., 1983 г., с.273-274.
3. Данилов-Данильян В.И., Горшков В.Г., Арский Ю. М., Лосев К. С. Окружающая среда между прошлым и будущим. М., 1994, с. 39.
4.<Природа>, 1992 г., № 6.
5. Чеснов Я. В. Образ города, цивилизация и этнос в докапиталистических обществах Юго-Восточной Азии. В кн.: От доклассовых обществ к раннеклассовым. М., 1987.


[newpage=Когда кончаются запасы]


Когда кончаются запасы

   В 1980 г. Госдепартамент США подготовил доклад <Глобальные проблемы 2000 года>. В нем утверждалось, что мировых запасов серебра хватит на 17 лет, цинка - на 19, ртути - на 20 лет, а свинца - на 25 лет. Предполагалось, что цена на нефть вырастет до 40 долларов за баррель (1 баррель - 159 литров), 40 процентов тропических лесов исчезнет, а концентрация углекислого газа возрастет настолько, что вызовет <парниковый эффект>, и средние температуры в северном полушарии поднимутся на 2 - 3 градуса.

   Ничего подобного до сих пор не случилось. Но это вовсе не говорит о том, что эксперты Госдепартамента были некомпетентны или пользовались неверными исходными данными. Двадцать лет назад такие прогнозы делали самые разные ученые едва ли не во всех странах мира. Однако с тех пор существенно изменились характер использования и технологии добычи полезных ископаемых. В итоге бедная Норвегия стала экспортером нефти и одной из богатых стран Европы.

   Общая тенденция в мировой промышленности говорит о стремлении всячески снизить расход сырья и количество потребляемой энергии. Тем не менее, это не решает главную проблему - количество ресурсов на планете ограничено, и в будущем они будут обходиться все дороже. Это касается буквально всего, за исключением так называемых <возобновляемых> ресурсов - солнечной и ветровой энергии, энергии морских приливов, тепла Земли. Очень может быть, что нашим потомкам дешевле будет доставлять какие-то металлические руды с других планет, чем добывать их с глубины в несколько километров. Стремительно сокращаются и ресурсы, от которых непосредственно зависит биологическое существование человека (не говоря уже о других видах) - пресная вода, сельскохозяйственные земли, леса. Во многих странах эта нехватка уже сказывается, а через двадцать-тридцать лет она может стать главной причиной международных и социальных конфликтов во многих регионах мира.

   Если не будут найдены новые источники энергии, то к середине следующего века в доброй половине стран мира может сложится примерно такое же положение с энергоснабжением, как в некоторых российских регионах. Не застрахован никто - совсем недавно, в 2001 и 2002 гг. многие с недоумением читали об энергетическом кризисе в Калифорнии, очень смахивающем на то, что происходило в нашем Приморском крае или в Ульяновской области

   Такая мрачная картина вырисовывается из докладов, звучавших на Международном конгрессе по энергообеспечению, который состоялся в 1995 г. в Токио. Острый дефицит энергии в мире возникнет уже через двадцать-тридцать лет, причем самым напряженным будет положение в перенаселенных развивающихся странах. Все они не обладают достаточными запасами ископаемого топлива, а недостаток средств не позволит закупать его в достаточном количестве. Точно так же, немногие из них смогут покупать электроэнергию за рубежом. В несколько лучшем положении Китай, обладающий большими запасами угля и граничащий с хорошо обеспеченной энергоресурсами Россией, но эти преимущества сводит на нет тот факт, что более половины территории этой страны лежит в неблагоприятных климатических зонах. Проще говоря, зимой надо топить.

   Исследования, проведенные Конгрессом США (оставим сейчас в стороне вопрос о политической их подоплеке, которая, разумеется, имела место), говорят, что к 2020 г. общемировая потребность в энергоресурсах достигнет 13,4 млрд. тонн условного топлива (одна тонна условного топлива эквивалентна тонне сырой нефти) - почти вдвое больше, чем в 1990 г. Причем 85 процентов прироста энергопотребления придется на развивающиеся страны. Это потребует колоссальных инвестиций в энергетический сектор до 2020 г., общий объем которых может достичь около 30 триллионов долларов. Необходимость таких огромных капиталовложений не позволит бедным странам, которые будут испытывать наибольший дефицит энергии, уделять хоть сколько-нибудь внимания проблемам защиты окружающей среды. Электростанции <Третьего мира>, по существу, так и останутся <грязными>, поскольку практически вся энергетика там будет развиваться на традиционном сырье - нефти, газе и угле. Ожидается, что через двадцать лет общий объем вредных выбросов, не говоря уже о выбросах парниковых газов, только возрастет и достигнет примерно 13 миллиардов тонн. Заметим, что "чистой" энергетики не бывает - восхваляемые "зелеными" ветряки слишком маломощны, а установленные в промышленных масштабах, губят птиц и угнетают окружающую среду ничуть не хуже. Да и высоковольтные линии в любом случае не подарок. Так что интерес к нетрадиционным экологически чистым источникам энергии сохранится, но во многих отношениях, прежде всего, в экономическом, они по-прежнему останутся неконкурентоспособны.

   Со временем энергоресурсы станут дороже, ибо производить их будут все дальше и дальше от мест потребления. Может быть лишь тогда энергетические компании обратят внимание на более безопасные, но и более дорогие технологии. Административные меры - всевозможные ограничения выбросов и т. д. - конечно, могут сыграть свою роль, но едва ли окажутся эффективны.

   Призрак энергетического кризиса привел к формированию концепции <альтернативной энергетики>. С одной стороны, она отвечала чаяниям экологистов, убежденных, что рост энергопотребления или даже сохранение его на нынешнем уровне ведет к необратимому нарушению экологического баланса на планете и катастрофическим изменениям в биосфере. Они основывают свою точку зрения на том, что в соответствии с законом пирамиды энергий Р.Линдемана, все позвоночные (включая человека) не могут потреблять более 1 процента чистой первичной продукции биосферы, иначе система выходит из равновесия. Человечество перешло этот рубеж на рубеже XIX и XX века.

   С другой стороны, альтернативная энергетика позволяла решить этическую дилемму, связанную с тем, что жители развитых стран потребляли примерно в 60 раз больше природных материалов, чем граждане беднейших стран мира. Наконец, альтернативная энергетика оставалась энергетикой, и в этом смысле была ответом на лозунги ультрарадикалов, призывавших во имя спасения биосферы вообще отказаться от благ цивилизации.

   Альтернативная энергетика зародилась в 1970-е, как составная часть <альтернативного образа жизни>, сторонники которого призывали к отказу от современной индустриальной цивилизации во имя самостоятельных сельских общин и малых городов, самостоятельно обеспечивающих себя всем необходимым, в том числе и энергией. Не удивительно, что более всего она расцвела в Калифорнии - колыбели альтернативных движений шестидесятых годов. Тому способствовал энергетический кризис и налоговые льготы. В окрестностях Сан-Франциско закрутились тысячи ветряков, а пустыню покрыли панели, собирающие солнечную энергию. В те же годы аналогичные опыты активно велись в советской Средней Азии. Но век альтернативной энергетики, основанной не на сжигании топлива, а на использовании энергии ветра, воды и солнца, а также энергосбережении, так и не наступил. Во-первых, первые промышленные образцы были дороги и неэффективны, и компании, производившие их, разорились как только лишились государственной поддержки (в СССР альтернативную энергетику постигла обычна в годы застоя судьба - ее одобрили и тихо положили под сукно). Во-вторых, цены на нефть, которые, казалось, взлетят на невероятную высоту, стабилизировались и пошли вниз. (Эксперты заметили любопытную закономерность: колебания цен на нефть совпадают с колебаниями солнечной активности. Все пики солнечной активности, наблюдавшиеся в 1980-81, 1989, 1991 и 1999 годах соответствуют резкому росту цен на нефть. Но самые мрачные прогнозы так и не оправдались: достигнув в 1979 г пика - 39 долларов за баррель - цены ни разу не превысили отметки 40 долларов за баррель, и с тех пор постепенно снижались).1 В-третьих, во всем мире начали активно использовать природный газ, который до семидесятых годов применяли в не столь больших количествах.

   Тем не менее, в 1990-е годы наметился новый всплеск интереса к альтернативной энергетике. Отчасти он был связан с приходом к власти нового поколения, обеспокоенного будущим планеты и куда более заинтересованного в экологически чистых технологиях. С другой стороны, война 1991 года в Персидском заливе напомнила Западу, что полагаться на арабскую нефть может оказаться куда дороже, чем кажется: постоянное военное присутствие в этом регионе стоит немалых денег. Бывший директор ЦРУ Ричард Вулси считает, что сложившаяся нефтяная зависимость от стран Среднего Востока только увеличивает риск повторения нефтяных кризисов 1973, 1979 и начала 1990-х годов, причем в будущем они могут оказаться гораздо серьезнее. Постоянный колоссальный приток денег - а в ближайшие 15 лет страны Персидского залива получат от продажи нефти более триллиона долларов - не только усугубляет диспропорции в развитии этого региона. Часть этих средств впоследствии попадает в руки режимов, поддерживающих международный терроризм, или
достается радикальным политическим организациям. Именно за счет доходов от торговли нефтью Ирак мог вести разработки оружия массового уничтожения, на эти деньги финансировалась долгая и кровавая ирано-иракская война и экспорт исламской революции. На этих же деньгах возрос и бен Ладен (хотя тут не обошлось и без наркобизнеса).

   Наконец, эксперты не слишком оптимистичны в отношении запасов нефти в районе Персидского залива. Страны ОПЕК (Организации стран-экспортеров нефти) вот-вот достигнут максимального объема добычи, после чего он неминуемо начнет сокращаться. В мировом масштабе пик добычи ожидается между 2010 и 2020 годом. Потом нефти станет меньше, и стоить она будет куда дороже. Конечно, нефть есть еще на морском дне, в труднодоступных районах Сибири и Канады, в пустыне Такла-Макан... Но такого количества дешевой нефти уже никогда не будет. Поскольку нефть нужна не только в качестве топлива, но и как сырье для многих отраслей химической промышленности, приходится думать об энергетической альтернативе.

   Возможной заменой традиционному бензину многие эксперты видят этиловый спирт (этанол). Он безопасен, не слишком ядовит (в отличие от метилового спирта) и энергетически весьма эффективен. До недавнего времени производство этанола объективно сдерживалось тем, что не из всех растений его было выгодно гнать. Иными словами, чтобы получить литр спирта, требовалось сжечь куда больше горючего - если считать затраты на сельскохозяйственные работы и перегонку. До сих пор этанол оказывается если не дороже, то уж, во всяком случае, не дешевле бензина. Положение стало меняться с появлением генной инженерии. Генетические измененные сорта растений куда лучше подходят для производства спирта, а современные биокатализаторы позволяют перегонять в спирт практически любое растительное сырье. (Представьте - знаменитая <табуретовка> становится явью!) Могут сказать, что и сжигание спирта приводит к выбросам углекислого газа. Но это новый, "современный" углекислый газ, тот, который растение поглотило в период роста, а не захороненный
многие миллионы лет назад в толще земли. Поэтому процент углекислого газ в атмосфере не увеличивается, как это происходит при сжигании ископаемого топлива. Этанол удобен и тем, что, в отличие от других альтернативных видов горючего, не требует существенных изменений в двигателях внутреннего сгорания. Замена бензина этанолом позволит избежать того кошмара, который пугает автомобилестроителей всего мира - кто-то изобретает эффективный электро-, пневмо- или еще какой-нибудь -мобиль, и огромные автозаводы по производству двигателей останавливаются, миллионы людей оказываются без работы, а целые города - без средств к существованию.

   Но этанол (как и любое другое эффективное моторное топливо, помимо бензина) - это кошмар и для нефтяных компаний. Переход на спиртовые двигатели позволит любой стране, обладающей достаточно большой территорией для выращивания растений, полностью обеспечить себя горючим. Нефть подешевеет, и мировая торговля нефтью и нефтепродуктами сократится в несколько раз. Самые бедные и не обладающие природными ресурсами страны вдруг станут располагать избытком энергии - ведь для получения спирта не нужны сложные и дорогостоящие заводы. Технология в принципе известна во всем мире: бак, змеевик...

   Плодородная Украина моментально забудет об энергетическом кризисе, а вот нам придется думать, что делать с Западной Сибирью, куда вложены огромные средства. Соединенные Штаты забудут о своих жизненно важных интересах на Ближнем Востоке, и им будет уже далеко не так важно, какие режимы будут у власти и не начнется ли там война или, что еще более вероятно, революции и военные перевороты. Изменится вся структура и экономика сельского хозяйства, ведь из нынешних отходов и убытков можно будет извлекать доходы. Вроде бы все замечательно, но похоже, что при этом сельхозпродукция резко подешевеет. С одной стороны, она станет доступнее, с другой, ее невыгодно станет производить. И вот уже видится череда непредсказуемых побочных эффектов, чреватая социальными взрывами... Одно радует - никто в одночасье на этанол переходить не собирается. Даже Бразилия, где уже сейчас больше трех миллионов автомобилей бегает на спирте.

   Большой интерес вызывают различные проекты по использованию тепла земных недр. Эта технология могла бы стать действительно экологически щадящим и практически неистощимым источником энергии. В отличие от солнечной энергии, подземное тепло греет круглые сутки и фактически доступно в любой точке земного шара. Конечно, добраться до раскаленных недр легче в вулканических районах, но все же подобные проекты возможны не только в долинах гейзеров и разрабатываются во многих странах. Первая коммерческая электростанция, основанная на этой технологии, вот-вот заработает в американском штате Нью-Мексико (строительство началось в 1995 году).

   Энергию подземного тепла будут получать, закачивая воду на глубину более четырех километров, где температуры превышают 500°С. Перегретая вода снова поступает на поверхность, и там ее тепло используется для выработки электричества. После этого остывшую воду снова закачивают под землю. <Фактически мы несемся по космосу, сидя на огромном раскаленном двигателе, - заметил как-то исполнительный директор американского Совета геотермальных ресурсов Дэвид Андерсон. - Вопрос лишь в том, чтобы как-то это использовать>.

   С точки зрения экологов, проект идеален: здесь нет вредных выбросов, пыли или радиоактивности. Даже углекислый газ не выделяется. Расход воды тоже невелик, так как она используется многократно, а поскольку сам источник энергии фактически представляет собой несколько скважин, вся электростанция занимает очень небольшую территорию.

   Такая технология позволит каждому крупному зданию или кварталу иметь собственный, совершенно независимый источник энергии, считает руководитель проекта Дэвид Дучан.

   Итак, все вроде бы здорово и беспокоится не о чем? Увы, предлагаемая технология слишком дорога. Возможно, когда в мире заработает множество подобных электростанций, их энергия практически ничего не будет стоить, но на начальном этапе затраты огромны - ведь предстоит пробурить несколько скважин на глубину, значительно превышающую ту, на которой обычно ведется промысел нефти и газа. Так что пока газ, мазут и уголь дешевле самых прогрессивных видов энергетики.

   Получается замкнутый круг: альтернативные энергетические технологии пока еще в детском возрасте, а потому сильно проигрывают в цене, но до тех пор, пока они дороги, им суждено оставаться в детском возрасте. Тем не менее, несмотря на то, что в ближайшие полвека они вряд ли смогут существенно потеснить ископаемое топливо, им вполне по силам изменить структуру его потребления. В 1993 г. в США 55 процентов электроэнергии вырабатывалась за счет сжигания угля, 22 процента давали атомные реакторы, 13 процентов - нефть и газ, а 9 процентов - гидроэлектростанции. Доля ветра и солнечной энергии составляла тогда менее 1 процента. С тех пор она медленно, но неуклонно возрастает, при этом еще быстрее растут расходы на разработку альтернативных энергетических технологий. (Об эффективности этих капиталовложений - разговор особый). Министерство энергетики США считает, что к 2005 г. около 5 процентов электроэнергии будет поступать от ветряных и солнечных энергоустановок. В странах Европейского союза доля ветроэнергетики через пять лет составит около 1 процента. В нашей стране
эта область пока ограничена отдельными установками, поскольку требует немалых начальных инвестиций - мы по-прежнему полагаемся на ископаемое топливо. Между тем, альтернативная энергетика могла существенно смягчить энергетическую проблему на Крайнем Севере. Кажется удивительным, что на Камчатке практически не используется огромные запасы подземного тепла, тогда как в столь же вулканической и приполярной Исландии города успешно согревают геотермальные станции (последние существенно дешевле, чем технология, связанная с бурением скважин, поскольку нагретая вода сама выходит на поверхность). Энергии они дают столько, что в Исландии наладили даже выплавку алюминия, причем руду завозят из Африки. Эти технологии разработаны уже давно, и лишь леность мысли и ведомственные интересы мешали тому, чтобы переключить значительную часть Камчатки с дизельного топлива на энергию земных недр.

   Эксперты предупреждают об опасности одностороннего развития энергетического комплекса. Расчет на то, что цены на нефть и газ будут расти, может сыграть с Россией злую шутку: мы в надежде на это вложим огромные средства в нефтегазовый комплекс, а мир тем временем переключится на альтернативные источники энергии. Хотя в целом многолетнее устойчивое снижение цен на энергоносители следует отнести к достижениям цивилизации, для экономики нашей страны это представляет серьезную опасность: вся наша нефтяная отрасль может стать абсолютно неконкурентоспособной, если цены упадут до 5 долларов за баррель. (Весной 1999 г. цена составила около 20 долларов за баррель, и после этого стала плавно снижаться, в 2001 году тренд сменился на противоположный, что связано, прежде всего, с обострением политической ситуации в мире после терактов 11 сентября 2001 года, возросшей напряженностью в палестино-израильском конфликте и угрозой новой войны США с Ираком. К вопросу о качестве международных экономических прогнозов: в 1999 году эксперты всерьез предполагали, что к 2002 году цена барреля нефти может упасть до 5 долларов). Конечно, в случае крупного военного конфликта в одном из основных нефтедобывающих районов мира цены пойдут вверх, но не исключено, что это только подтолкнет высокоразвитые страны, которые являются основными потребителями энергоресурсов, к переходу на новые энергетические технологии. Если события будут
развиваться по такому сценарию, то к середине XXI века мир может оказаться энергетически разделенным: высокоразвитые страны, опираясь на энергосберегающие технологии, возобновляемые источники энергии и новые материалы, сэкономят огромные средства и устремятся вперед, а те, кто не успел на этот поезд, так и будут <топить ассигнациями> и жечь уголь, чтобы выплавлять миллионы тонн больше никому не нужной в таких количествах стали.

   Противоречивость прогнозов энергетического будущего планеты непосредственно связана со взглядами тех или иных специалистов на проблему. Фактически представление о скором истощении запасов нефти и газа на планете - это миф, поскольку учитываются лишь те месторождения, разработка которых в данный момент рентабельна, а это всего 5 процентов мировых запасов, указывает журнал . Ресурсы углеводородов в виде вязких масел вообще не учитываются, тогда как общее их количество в три раза превышает разведанные запасы нефти и газа. Сегодня нефтяники, выбрав 20 - 40 процентов запасов, часто забрасывают месторождение, потому что дальнейшая добыча себя не окупает. 90 процентов запасов углеводородов планеты заключены в глинистых сланцах, месторождение которых лишь в одном штате Вайоминг обеспечило бы потребности США в углеводородах на ближайшие полсотни лет. В вечной мерзлоте и на дне океана в виде газогидратов обнаружено огромное количество метана. Запасов угля, из которого можно получить большое количество
углеводородов, хватит на три тысячи лет, а для химического их синтеза нужен лишь водород и карбонатные породы - широко распространенные известняк, мел и доломит. Поэтому реально предел потреблению углеводородов ставят лишь рентабельность их добычи и количество выбросов углекислого газа, накопление которого в атмосфере способствует парниковому эффекту.

   Остается добавить, что в XXI веке получат развитие и уже испытанные способы решения энергетической проблемы, прежде всего атомные электростанции. По-прежнему многие эксперты не исключают, что уже в первое десятилетие следующего века начнется промышленное использование термоядерной энергии, хотя эти проекты столкнулись с серьезными техническими трудностями, а, может быть, и зашли в тупик. Некоторые предрекают освоение так называемого <холодного термояда> - то есть, реакции ядерного синтеза, происходящей без сверхвысоких температур и давлений. Многие физики сомневаются в ее осуществимости (и даже в существовании таких реакций), но работы в этом направлении ведутся уже довольно давно. Япония ставит на водород-кислородные батареи, установки, дающие большое количество энергии в результате соединения кислорода и водорода. Ими уже оснастили несколько зданий. Настоящую революцию в энергетике способно привести освоение высокотемпературной сверхпроводимости, которая позволила бы накапливать колоссальные количества энергии
про запас, но пока работы в этом направлении не вышли из стадии экспериментов. Возможны и какие-то совершенно новые решения - так, Артур Кларк предрекает к 2014 г. появление портативных квантовых генераторов, позволяющих извлекать энергию непосредственно <из космоса> - то есть, очевидно, из космического излучения, но пока это лишь красивые слова.

   В любом случае, похоже, что глобального энергетического кризиса в следующем веке не будет. Вряд ли это обрадует экологов, ибо неизбежный рост энергопотребления, а также потребления других ресурсов, означает, что все пороги устойчивости биосферы будут сметены уже в ближайшие годы, что неизбежно приведет к ее саморазрушению. Разрушится ли она до конца или перейдет в какое-то неизвестное состояние - для человечества не так уж важно, потому что вряд ли у нас останется время, чтобы подготовиться. Дело в том, что, по словам Н. Реймерса, <человек как биологическое существо генетически приспособлен к определенным условиям жизни, тем, что были в период его первоначальной эволюции. При изменении условий генетическая адаптация быстро произойти не может. Возникает опасность внезапной, внешне как будто не спровоцированной смертности>.2 Правда, надо отметить, что до сих пор биосфера (и человек) вроде бы всякий раз оказывалась устойчивее, чем предполагали расчеты теоретиков.

Примечания

1. НГ-сценарии, № 8, 1999.
2. Реймерс Н.Ф. Экология (теории, законы, правила, принципы и гипотезы) - М., 1994, с.221.



[newpage=Царь-голод]


Царь-голод

   Хватит ли на всех еды и воды? Вопрос этот занимает человечества со времен все того же Мальтуса. Все время кажется, что вот - наступил предел. Но каждый раз пока как-то справлялись. Поэтому предрекать неприятности в этой области нелегко - могут не поверить. Другое дело, что проблемы будут возникать в <критических> регионах. На Ближнем Востоке с едой все в порядке, но мало воды. В Бангладеш картина прямо противоположная. И все же цифры впечатляют: в ближайшие 50 лет мы съедим еды больше, чем за все прошедшие тысячелетия. Между тем, площадь сельскохозяйственных земель ограничена, а ресурсы их почти исчерпаны.

   Ситуация с пресной водой прямо зависит от того, какой характер примут изменения климата. Очевидно, что в ближайшие годы могут возникнуть трудности в странах с высокой численностью населения, сельское хозяйство которых зависит от искусственного орошения - прежде всего, в Пакистане, в Индии и на Среднем Востоке. Потребление воды там все время возрастает, и во многих частях Индостана уровень подземных вод снижается на 1 - 3 метра в год. На первый взгляд кажется, что в итоге это может привести к катастрофе. Но вряд ли жители этих стран будут покорно ее дожидаться. Обычно ситуация развивается по более скучному сценарию: засуха разорит часть фермеров, они вынуждены будут либо работать на своих удачливых конкурентов, которые применяли более совершенные аграрные технологии, не требующие такого расхода воды, либо переселиться в города. Одновременно правительства будут способствовать распространению новых аграрных технологий, и спустя десяток-другой лет сельское хозяйство терпящей бедствие страны изменится коренным
образом: оно станет более специализированным, урожайность повысится, число крестьян сократится (как и сельских жителей в целом), а города пополнит армия полуграмотных бедняков. Конечно, социальная цена будет колоссальной и не исключено, что события в некоторых регионах примут трагический оборот. Нехватка воды уже сегодня становится подоплекой затяжных международных конфликтов в засушливых районах мира, и первая половина предстоящего столетия может оказаться настоящей эпохой <водяных войн>.

   Что касается пищи, то действительно, начиная с 1988 г. рост производства продовольствия - не только производство зерна, но и улов рыбы - в мире прекратился. В чем причина, точно не известно. Не исключено, что это как-то связано с Эль-Ниньо, под воздействием которого продуктивность биосферы колеблется с периодом от двух до десяти лет. В периоды Эль-Ниньо мировой сбор зерновых и технических культур резко падает. Положение усугубляется тем, что одновременно во всем мире резко возрастает количество опасных явлений погоды - засух, ураганов, небывалой жары и морозов. Многие считают, что говорить о кризисе пока преждевременно - в конечном счете, крестьяне производят не <продовольствие> вообще, а конкретные продукты для конкретных рынков, и очень может быть, что меняется структура потребления. Вряд ли можно считать признаком кризиса и постепенное замедление роста урожайности - прежде рост ее достигался в основном за счет интенсивного применения удобрений. Однако удобрения не всесильны, да и потребители все чаще
склоняются к более <естественной> продукции, считая ее <экологически чистой>. По-видимому, эпоха агрохимии, открывшая сорок лет назад <зеленую революцию>, подходит к своему естественному концу - все лучшее, что она могла дать, уже получено.

   По данным Института наблюдений за миром, в развитых странах уже достигнут предельно высокий уровень производства основных зерновых культур - кукурузы, пшеницы, риса, сои - и наращивать его более невозможно. Площади под зерновыми культурами не расширяются уже с 1981 г., при этом практически не растет и их урожайность. В развивающихся странах еще можно в полтора-два раза повысить урожайность, но вряд ли этого будет достаточно: ежегодно в мире рождается около 90 миллионов человек, для которых каждый год требуется 26 миллионов тонн зерна. Взять его больше негде. Впрочем, на горизонте, кажется, есть шанс - трансгенные (генетически измененные) растения.

   Следующий век открывает для них реальную перспективу. Сейчас у многих они вызывают страх, но мы оказались в таком положении, что сможем отказаться от генной инженерии лишь в том случае, если увидим явную и непосредственную опасность. Во-первых, есть хотят все, во-вторых, как показывает опыт нашего века, отдаленные последствия, как правило, в расчет не принимаются. Сказать, что генетически измененные растения совершенно безопасны не берутся даже самые решительные сторонники генной инженерии: у всякой революционной технологии есть явные плюсы и неизвестные минусы. Но использовать ее необходимо, потому что иначе традиционное сельское хозяйство доведет нас до экологической катастрофы. (С точки зрения эколога, нет картины ужасней, чем возделанные нивы - ведь бескрайние поля говорят о том, что естественная среда на этом месте полностью уничтожена.)

   Семена генетически измененных растений появились на рынке в середине 1990-х. Сегодня ими засеяны уже десятки миллионов гектаров. В США в 1999 г. половина площадей сои, кукурузы и хлопка была отдана под генетически измененные разновидности этих растений, а всего в этой стране выращивается 64 трансгенные культуры. Ожидается, что объем рынка генетически измененных растений достигнет к 2005 г. 20 млрд. долларов, а к 2020 возрастет до 75 млрд., и есть все основания полагать, что уже к 2010 г. почти все пищевые продукты, произведенные в США, будут иметь какое-то отношение к генным технологиям (прогноз 1999 года). Верное тому свидетельство обнаруживается в том, что крупнейшие химические компании - такие, как <Монсанто>, <Рон-Пуленк>, <Доу Кемикл>, <Дюпон>, - производившие пестициды и удобрения, вкладывают огромные деньги, покупая фирмы, которые занимаются выведением новых сортов растений. Только <Монсанто> потратил на это в последние три года около 8 млрд. долларов.

   В генной инженерии видят единственное спасение от голода, поскольку она позволяет получать растения с заданными свойствами. Такие растения будут неуязвимы для вредителей и болезней, жизнеспособнее любых сорняков, смогут расти на любых почвах даже без их предварительной обработки - и при этом окажутся значительно питательнее и полезнее любых существующих сортов. Когда людей на Земле станет вдвое больше, есть мясо и другую животную пищу, получая содержащиеся там животные белки и витамины, смогут лишь немногие. Идейное вегетарианство - дело, конечно, хорошее, но в долгосрочном плане, особенно если человек вынужден быть вегетарианцем с детства, небезопасное, поскольку растущему организму для нормального развития нужны животные белки, витамины и другие вещества, которых практически нет в растениях. Генетическая инженерия уже позволяет ввести многие из этих веществ в растения, в частности, животные белки. Если сделать эти растения еще и устойчивыми к засушливому климату, пустынный Средний Восток и Сахара могут
превратиться в настоящую житницу планеты (правда, любое естественное измене климата в сторону увлажнения может снова обратить эти земли в пустыню...) Первые попытки в этом отношении уже делаются - использование при выведении культур риса и ячменя гена дрожжей повышает жизнеспособность этих растений на засоленных почвах. Перспективным представляется создание биопестицидов на основе генетически измененных микробов и другие варианты использования генно-инженерных бактерий. Они могут применяться для того, чтобы улучшать свойства почв, защищать растения от заморозков и опухолей. Генетически модифицированные бактерии способны очищать почву от промышленных загрязнений - фенолов и углеводородов, причем, разрушая загрязняющее вещество, бактерии погибают сами, а значит, их распространение можно строго контролировать. Сегодня такие микроорганизмы пользуются большим спросом на рынке (в США его объем в 1995 г. превысил 150 млн. долларов).

   Широкое распространение генетически измененных растений (и не только растений, но и животных: так, трансгенные коровы могли бы давать куда более питательное молоко) сдерживается в основном экономическими причинами. Исследования в этой области весьма дороги и ведутся в основном в развитых странах, которые сами не всегда заинтересованы в новых образцах сельскохозяйственной продукции. Сытая Европа может позволить себе называть трансгенные растения <пищей Франкенштейна> и выжигать поля, засеянные генетически измененным картофелем. Разгоревшиеся страсти кажутся иррациональными, ведь с точки зрения ученых, генетическая инженерия не более опасна, чем обычная межвидовая гибридизация, разве что возможностей больше. Отчасти страхи связаны с тем, что широкая публика слабо понимает, что означает понятие <ген>. Когда люди слышат, что в какое-либо растение или животное введен ген человека, в их воображении, должно быть, предстает остров доктора Моро или фильмы ужасов. Но в штате Массачусетс давно живет
стадо альпийских коз, в эмбрионы которых были введены фрагменты человеческой ДНК. Козы принадлежат фармацевтической компании и дают молоко, которое содержит в несколько десятков раз больше противораковых антител, чем их получают в культуре клеток. Десяток таких коз заменяют биотехнологическую фабрику стоимостью миллионы долларов.

   Американцы вообще подозревают, что кампания против генной инженерии, развернувшаяся в Европе, по существу, предназначена для того, чтобы закрыть свой рынок для американской продукции и подорвать доверие к ней во всем мире. Ставки высоки, ибо перестройка сельскохозяйственного производства влияет на всю экономику: к примеру, жители США ежегодно тратят на еду более 800 млрд. долларов. Но если трансгенный урожай не станут покупать, фермеры не будут его выращивать.

   В развивающихся странах есть спрос, но им нечем платить. Каждый сорт трансгенных растений требует долгой работы (хотя и не столь долгой, как выведение нового сорта традиционным способом) и колоссальных первоначальных затрат. Кроме того, выращивание таких растений требует отхода от всей традиционной сельскохозяйственной технологии - проверенные дедовские способы не годятся. Тем не менее, несмотря на все сдерживающие факторы, генетически измененные растения широко распространятся по миру уже в первой четверти следующего века - слишком уж выгодно. В 1999 г. в России от колорадского жука погибла почти половина урожая картофеля. Генетически измененный картофель жук есть не сможет.

   И все же никакая генная инженерия не избавит человечество от голода - даже если мы когда-нибудь научимся выращивать бифштексы и булки прямо на грядке. Дело в том, что голод связан не столько с нехваткой продовольствия, сколько со структурой его потребления в мире. Катастрофические неурожаи бывают везде, но на практике голода, допустим, в Австрии или в Голландии не бывало уже много лет. Почему-то этому бедствию подвержены только некоторые несчастные страны.

   В современном мире голод никак не связан со стихийными бедствиями или с избытком ртов - как не был он связан с этим и в античную эпоху, и в средние века. Неурожаи приводили к голоду лишь в тех случаях, когда прерывалось снабжение продовольствием. Чаще всего причиной тому становились войны или какие-то внутриполитические осложнения. К сожалению, голод был и остается средством политического давления или (еще чаще) следствием административного вмешательства в экономику. Голод на Украине в начале 1930-х годов, жертвами которого стали более 4 млн. человек, имел политическую подоплеку. Страшный голод начала 1960-х годов в Китае, когда погибло более 30 млн. человек, был связан с переустройством сельского хозяйства, предпринятой Мао Цзэдуном и ограничений на поставки продовольствия из одной провинции в другую. Те же причины лежали в основе хронической нехватки продовольствия в нашей стране - однако когда в конце 1980-х наступил настоящий кризис, подлинного голода не последовало: оказалось, что клочок
неплодородной земли размером в шесть соток (а то и меньше) - вполне надежное подспорье для семьи из четырех человек... Нас спасло то, что власти не мешали людям самостоятельно добывать себе пропитание, а также то, что мы не постеснялись признаться в этом. В гуманитарной помощи нет ничего унизительного, если она спасает жизнь. Голод 1960-х в Китае и голод 1930-х на Украине роднит то, что власти в обоих случаях не желали признавать сам факт голода, а благополучные страны не слишком стремились помочь идеологическому врагу. Говорить, что следующий век обойдется без таких катастроф, было бы преждевременно. Лучшее тому свидетельство - недавний голод в Северной Корее (считается, что он унес жизни около 1 млн. человек): северокорейские коммунисты говорили, что это у них такая система оздоровления, демократические страны Запада и Востока ставили политические условия, а люди ели траву и потихоньку умирали.

   И все же не стоит думать, что изменение объема производства продовольствия вовсе не играет роли. Просто в развитых странах эта сторона проблемы не столь заметна. Однако если для Европы сокращение производства продовольствия может означать, что некоторые продукты в супермаркете подорожают на 10 процентов, то кое-где на те же 10 процентов может увеличиться смертность.

   С этой точки зрения, ставка на трансгенные растения понятна - им вполне по плечу спасти мир от голода. Но вот будет ли на чем их выращивать? Площадь сельскохозяйственных земель в мире неуклонно сокращается, и сегодня на каждого жителя Земли приходится лишь около 100 квадратных метров пашни. 50 лет назад ее было вдвое больше. Дело не только в росте населения. Плодородные почвы уничтожают во имя сиюминутной необходимости - нужно же строить дома, дороги или новые заводы. К примеру, в Китае, подавляющая часть населения которого сконцентрирована всего на трети территории страны, планируется к 2010 г. в десять раз увеличить число автомобилей - до 22 миллионов. Для них нужны дороги, стоянки, гаражи - и все это будет построено в самых плодородных районах Китая. Но еще больше почв испортила неграмотная агротехника. Неумеренное орошение привело к засолению огромных территорий в Средней Азии, Иране, в засушливых странах Африки. Только в Саудовской Аравии сбор зерна сократился из-за этого более чем вдвое.
Плодородный слой почвы при неправильной обработке размывается наводнениями и дождями, уносится пыльными бурями.

   И это еще не все опасности. Биологи обращают внимание на пагубность интенсивной обработки почв, применения новых сортов растений, которые не способствуют накоплению в почве питательных веществ, на опасность внесения избыточного количества удобрений и ядохимикатов. Все это приводит к тому, что почвы теряют свое естественное плодородие и превращаются просто в минеральный субстрат.

   Между тем, ученые считают почвы практически невозобновляемым ресурсом. Биологи считают, что спасти положение можно, лишь коренным образом изменив подход к использованию аграрных ресурсов биосферы. Их можно только сохранять и улучшать - но это возможно, лишь используя почвы и другие сельскохозяйственные земли в щадящем режиме. Пока попытки вести <экологически безопасное> сельское хозяйство ограничиваются лишь немногими развитыми странами. Мы в России, благодаря огромной территории, не придаем большого значения этой проблеме, но многим странам приходится выбирать между голодом сегодня и голодом завтра. Поэтому люди без колебаний сводят леса, осушают болота и распахивают все доступные участки земли. Это дает кратковременный эффект, но в долгосрочном плане пагубно отражается на газовом составе атмосферы и не менее опасно, чем ядерные аварии, полагает агробиолог Борис Миркин. По его мнению, необходимо как можно быстрее научиться обеспечивать устойчивость агроэкосистем. Нынешняя практика, когда устойчивости
пытаются достичь за счет сверхвысоких доз удобрений, витаминов, стимуляторов роста и пестицидов ведет в тупик. Единственная возможность - запретить или резко ограничить все формы природопользования, которые истощают ресурсы, ухудшают качество среды обитания или продуктов питания. И первая рекомендация ученых - существенно ограничить площади пашни. Пусть на этом месте лучше растет трава. Смысл этой меры - в стабилизации плодородия почв, но заплатить за это придется уменьшенным сбором зерна и сокращением поголовья скота. Вряд ли это вызовет восторг у крестьян и сельскохозяйственных фирм, и уж тем более не обрадует миллионы голодных. Но эта плата необходима, чтобы поддержать более высокую по сравнению с естественной экосистемой продуктивность и сохранить нужные человеку виды растений и животных. Нужно быть честными, - пишет Б. Миркин, - <скупой платит дважды, причем второй платеж за стратегические ошибки может быть не просто много больше первого, а столь велик, что станет не по силам>.1 Почвенный
слой, смытый дождями с горных склонов, восстановить практически невозможно.

Примечания

1. Миркин Б.М. Устойчивые экосистемы: мечта или реальность? Природа, №10, 1994.



[newpage=Возвращение чумы]


Век болезней и старости?

Стареть - в запале на рожон не лезть,
Стареть - спокойно исполняться знанья,
Стареть - свой возраст принимать как честь...

Филип Сидни

Возвращение чумы

   Не исключено, впрочем, что никакое перенаселение нам не грозит и беды, связанные с нехваткой ресурсов обойдут нас стороной. Настоящая беда может прийти с той стороны, откуда ее еще двадцать лет назад совсем не ждали. Может статься, что огромные территории в Азии и Африке к середине следующего века просто запустеют. Причиной тому станет СПИД. По некоторым оценкам, эпидемия может унести в начале следующего века больше жизней, чем Вторая мировая война.

   Для специалистов все это отнюдь не новость. Вот уже пятнадцать лет всему миру твердят, что СПИД (точнее, вирус иммунодефицита человека) способен погубить каждого десятого, если немедленно не взять распространение этой болезни под контроль. Но все пропускали мимо ушей, и все эти годы росло число ВИЧ-инфицированных. Болезнь начинает проявляться всерьез лет через 8 - 10 после заражения. К сегодняшнему дню из 47 млн. зараженных умерло уже 14 млн. Большинство из оставшихся 33 млн. умрут к 2005 г., до этого успев заразить многих других. Добавьте к этому, что на фоне СПИДа пышно расцветают другие инфекции, способные поражать не только ВИЧ-инфицированных (например, злокачественные формы туберкулеза).

   В Африке положение уже катастрофическое: ежегодно там регистрируется более четырех миллионов новых случае заболеваний СПИДом. В таких странах, как Зимбабве, Ботсвана, Намибия и Замбия заражен практически каждый четвертый. Если медицина не сотворит какого-то чуда (или если характер болезни не претерпит каких-либо спонтанных изменений) , то в ближайшие 10 - 15 лет многие африканские страны потеряют до 20 процентов своего населения. К 2010 году средняя продолжительность жизни в них сократится до 40 - 45 лет. Столь же опустошительной была бубонная чума, обрушившаяся на Европу в XIV веке. Не исключено, что вирус вызовет эпидемию и в Индостане - к 1999 году там было около 4 млн. инфицированных. Эпидемия начинает быстро распространяться, как только их количество перейдет критический предел - 1 процент взрослого населения. В сходном критическом положении и многие промышленно развитые страны. Пока что все их материальные возможности и совершенная медицина способны лишь отсрочить смерть больного. Что касается России,
то резкий рост зарегистрированных случаев СПИДа наблюдается у нас после 1995 г. По данным на октябрь 1998 г., в стране было зарегистрировано 9863 больных. Эксперты полагают, что численность заболевших на самом деле в 10 раз больше.

   Причины СПИДа до конца не ясны. Некоторые специалисты считают, что СПИД вызывается вовсе не вирусом иммунодефицита человека. Проблема в том, что присутствие вируса не было подтверждено по крайней мере у 20 процентов больных (а это противоречит "Первому постулату Коха", согласно которому, если болезнь - вирусного происхождения, то вирус должен присутствовать у 100 процентов больных). Не существует вируса, который вызывал бы около 25 различных болезней, многие из которых совершенно не зависят от иммунодефицита, и различал бы мужчин и женщин (подавляющее большинство жертв СПИДа - мужчины). Кроме того, некоторые заболевшие почему-то не умирают. Такой точки зрения придерживался в середине 1990-х один из крупнейших вирусологов США Питер Дуэсберг. По его мнению, СПИД - заболевание, вызванное действием токсичных веществ различного рода, которые выводят из строя иммунную систему. Большинство специалистов не разделяют эту точку зрения, а быстрое распространение СПИДа в Африке подорвало ее
еще больше. Тем не менее, она имеет немало сторонников. Еще один альтернативный взгляд заключается в том, что СПИД - болезнь вовсе не новая, а был известен уже в Древнем Египте. Симптомы подобной болезни описаны и древних китайских медицинских трактатах.

   СПИД не только убивает больных, он при этом и грабит здоровых. Эпидемия, поразившая самые бедные и социально неустроенные страны мира, требует от них расходов на здравоохранение, непомерных даже для более благополучных государств. Наверно, мировое сообщество могло бы помочь - но у богатых, как известно, свои проблемы. Конгресс США, в частности, в 1998 г. полностью прекратил финансировать Фонд ООН по народонаселению - главный источник средств для многих международных программ планирования семьи. Между тем, по данным экспертов "Worldwatch", службы планирования семьи не только давали советы по половому воспитанию и раздавали презервативы с тем, чтобы уменьшить рождаемость, но и способствовали предупреждению СПИДа и помогали отслеживать его распространения. "К сожалению, Конгресс, увязший в борьбе вокруг абортов, лишил развивающиеся страны той помощи, в которой они нуждались", - полагает Лестер Браун, один из авторов
книги "После Мальтуса", вышедшей под эгидой "Worldwatch".

   Конечно, одними презервативами делу не поможешь. Почему бы правительствам промышленно развитых стран не списать долги хотя бы самым нищим и самым безнадежным должникам? Ведь ситуация уже выходит за рамки приличий. В самом деле, США, где число новых случаев СПИДа в год исчисляется десятками тысяч, на борьбу с этой эпидемией расходуют около 880 млн. долларов в год., тогда как вся Африка получает на борьбу со СПИДом не более 160 млн. долларов в год (справедливости ради отметим, что едва ли десятая часть этой суммы расходуется по назначению).

   СПИД, однако, не единственная напасть, способная резко сократить население мира.

   В 1979 г., через два года после того, как был зарегистрирован последний случай натуральной оспы, Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила о полной ликвидации этого заболевания. Тогда это казалось торжеством разума и грандиозным успехом медицины - ведь на искоренение оспы понадобилось всего 15 лет. Оптимисты обещали, что в следующем веке человечество навсегда избавится от инфекционных заболеваний. Пессимистов никто не слушал - да и сами они были под впечатлением от успеха.

   Через два года было официально зарегистрировано новое инфекционное заболевание - СПИД, поначалу показавшееся очень экзотическим. Через десять лет заговорили об эпидемии. Прошло еще немного времени, и стало ясно, что человечество ни от чего не избавилось - за исключением, возможно, натуральной оспы (впрочем, родственные возбудителю оспы вирусы уже "показывают зубы" - если позволительно говорить такое о вирусах). Возвращение "забытых инфекций" стало постоянной темой не только для газет и телевидения, но и для научных журналов. А вместе с забытыми инфекциями приходят и новые, доселе невиданные.

   В начале 1990-х юго-западе США обнаружилось новое смертоносное легочное заболевание, вызываемое хантавирусом, который передается полевыми мышами. Время от времени наблюдаются вспышки неизвестных и очень тяжелых форм гриппа - к счастью, ограниченные. В Азии обнаружен новый штамм холеры. В Юго-Восточной Азии и Африке проблемой остается проказа. В США летом 2002 года активно действовал вирус лихорадки западного Нила. Повсеместно в последние годы наблюдаются вспышки геморрагических лихорадок, самой нашумевшей из которых стала вспышка лихорадки Эбола в Заире в 1998 г. В 1995 г. в Никарагуа неизвестной формой такой лихорадки заболело более полутора тысяч человек. Летом 1999 г. произошла вспышка конго-крымской геморрагической лихорадки в Ростовской области и Ставропольском крае, при этом погибло девять человек. К сожалению, мы отнюдь не застрахованы от таких страшных болезней - на территории России зарегистрировано около 50 различных вирусов, вызывающих геморрагическую
лихорадку. Не будем забывать и о давно поселившейся у нас сибирской язве и об устойчивом наступлении туберкулеза и сифилиса (рост с 1990 по 1995 г. - в 33 раза). Победным маршем следует по нашей территории клещевой энцефалит - когда распространенный лишь к востоку от Байкала, сегодня он знаком и жителям Европейской России.

   По данным ВОЗ, после первой половины 1990-х приходится говорить о возрождении таких, казалось бы, давно поставленных под контроль инфекций, как туберкулез, холера, желтая лихорадка и лихорадка денге. В России широко распространяется дифтерия, а во всем мире (включая Россию) - различные формы гепатита (в США гепатитом С заражено около 2 процентов взрослого населения, а к 2010 г. количество зараженных может утроиться), сальмонеллез и другие кишечные заболевания. Появляются и вовсе неизвестные болезни. Одна из них в 1993 г. в течение двух недель унесла жизни 13 индейцев-навахо в штате Аризона (всего заболело 26 человек). Начиналась она как обычный грипп, но очень быстро развивалась респираторная недостаточность, и больной умирал в течение буквально одного дня. Причина ее осталась неясной, неизвестно также, насколько она заразна, поскольку все заболевшие жили на достаточно большой территории.

   В феврале 1993 г. в Бангладеш и Индии распространилась новая, исключительно агрессивная форма холеры. Возбудитель ее поражал всех без исключения - даже людей с естественным иммунитетом против этой болезни. В течение нескольких месяцев от нее умерло более 1500 человек - и это притом, что холера непосредственно от человека к человеку не передается. С эпидемией удалось справиться с помощью проверенного тетрациклина, но к некоторым другим применяемым при лечении холеры антибиотикам вибрион оказался нечувствителен. Болезнь тогда отступила, но возбудитель, по-видимому, по-прежнему существует в естественных очагах ее распространения и ждет своего часа... Позже некоторые ученые связали вспышку 1993 г. с мощным подъемом глубинных вод (апвеллингом) у берегов Бангладеш в конце 1992 г., предположив, что в холодных глубинах океана некоторые микроорганизмы могут сохраняться как в холодильнике...

   Вообще-то, какую-то новую заразу (или хорошо забытую старую) следовало ожидать. В истории человечества случались довольно длительные эпохи без эпидемий. Микробиолог Михаил Супотницкий в журнале "Природа" пишет, что врачи IX века были не менее убеждены в своей победе над чумой, чем их современные коллеги - в победе над оспой. Но в 1347 г. чума вернулась...

   История знает три эпидемии чумы, охватившие всю планету (пандемии). Первая пандемия, так называемая "чума Юстиниана" разразилась в 541 г. в Египте и за пять лет поразила все Средиземноморье. Она погубила около 100 млн. человек. Переживший ее византийский историк Прокопий Кесарийский писал: "Когда все прежде существовавшие могилы и гробницы оказались заполнены трупами, а могильщики, которые копали вокруг города во всех местах подряд и как могли хоронили там умерших, сами перемерли, то, не имея больше сил делать могилы для такого числа умирающих, хоронившие стали подниматься на башни городских стен... Подняв крыши, они в беспорядке бросали туда трупы, наваливая их как попало... Все совершаемые при погребении обряды были тогда забыты. (...) Считалось достаточным, если кто-либо, взяв на плечи покойника, относил его к части города, расположенной у самого моря, и бросал его там." (Война с персами II.XXIII, 9-12). Заметим, что это происходило в цивилизованном Константинополе, в котором было
немало искусных и по-настоящему сведущих врачей, которые, не зная о причинах чумы и не располагая антибиотиками и другими современными препаратами, делали все возможное: достаточно сказать, что они проводили вскрытия, чтобы установить причину смерти.

   Вторая пандемия, известная как "Черная смерть", разразилась в 1347 - 1350 гг. Начавшись на этот раз в Азии, она охватила пространство от Китая до Скандинавии и Северной Африки. Жертвами ее стали, по разным подсчетам, от 50 до 100 млн. человек.

   Наконец, третья пандемия началась в 1894 г. в Гонконге и в течение 10 лет обошла около 90 портовых городов мира, поразив около 10 млн. человек. Не все из них умерли: опыт и накопившиеся знания о распространении этой инфекции помогли избежать большого числа жертв. (Что, впрочем, мало помогло, когда в 1918 г. на мир обрушился грипп - число умерших от "испанки" исчислялось миллионами).

   Надо сказать, что историки медицины до сих пор спорят о том, были ли все эти пандемии действительно вызваны одним и тем же возбудителем. Древние хроники обычно просто говорят о "моровом поветрии" и довольно противоречиво описывают симптомы.

   Помимо этих трех пандемий, мир сталкивался и с более мелкими вспышками чумы, а также с другими болезнями, о которых сегодня мы знаем лишь из старинных трактатов. Большинство исследователей считают, что в современном мире нет аналогов таким опаснейшим болезням, как, например, моровая язва Антонина, поразившая Рим в 166 г., или английская потовая лихорадка, в 1486 г. истреблявшая жителей Лондона. Неизвестно, откуда они взялись, но это были поистине смертоносные и удивительные заболевания. Английская "потница", например, отличалась высокой этнической избирательностью, поражая преимущественно англичан. Продолжалась она считанные часы, причем из ста заболевших выживало два-три человека. Иммунитета к ней не возникало. Последний раз ее вспышка случилась в Англии в 1551 г.

   Возрождение старых болезней и появление новых не означает, что человек стал им более подвержен или что медицина сдает свои позиции. Это говорит лишь о том, что болезнетворные микроорганизмы выработали новую стратегию, позволяющую им успешно жить и размножаться. Выживают сильнейшие - а значит, те, что лучше противостоят всевозможным лекарствам и те, что способны заразить больше людей. Наиболее показательна ситуация с туберкулезом. Болезнь эта, всегда считавшаяся "социальной", вдруг начала быстро распространяться даже в богатых и благополучных странах, таких, как Италия, Швейцария и США. Конечно, положение там не сравнимо с положением в России или, скажем, в Индии: В Нью-Йорке на 100 тыс. человек приходится 21 больной туберкулезом, в Бомбее - 500. В России положение в местах лишения свободы, с точки зрения экспертов, вообще выглядит катастрофическим - около 20 тыс. заключенных страдают формами туберкулеза, вообще не поддающимся никаким методам лечения.

   И все же даже в США число случаев туберкулеза в последнее время резко возрастает. Только в 1990 г. их количество увеличилось на 10 процентов. В 1992 г. их было 27 тыс., к 1998 г. число это удалось сократить до примерно 18 тыс., однако только для того, чтобы переломить ситуацию в Нью-Йорке, потребовался миллиард долларов. При этом стабильно высоким остается количество случаев лекарственно-устойчивого туберкулеза, единственным средством против которого (если повезет) остается нож хирурга.

   До сих пор 95 процентов случаев туберкулеза приходилось на слаборазвитые страны Африки, Азии и Латинской Америке, и в развитых странах об этой болезни успели забыть На самом деле она только затаилась на время, и теперь возвращается, обретя новую силу. По данным ВОЗ, к 2015 г. в мире ежегодно от туберкулеза будет умирать около 4 млн. человек, а без серьезных профилактических мероприятий и строжайшего контроля число больных может составить 4 млрд.

   Главными причинами широкого распространения новых и старых болезней является высокая подвижность населения и его высокая плотность. Расширение площади орошаемых земель способствует распространению холеры, малярии, лихорадки денге. Одновременно возрастает число болезней, связанных с ослаблением иммунной системы из-за старения и злоупотребления лекарствами - прежде всего, из-за неправильного применения антибиотиков. Во многих случаях возбудители заболеваний приобретают устойчивость к лекарственным препаратам, а насекомые-переносчики болезней - к пестицидам, которые применяют для их уничтожения. По мнению ученых, вспышки бразильской лихорадки и гриппа вызваны микроорганизмами, претерпевшими мутации1.

   Экологи указывают и на еще одну опасность: человек, в процессе своей деятельности уничтожая - случайно или намеренно - биологические виды, способствует тому, что на освободившееся место приходят другие. Вполне возможно, что место уничтоженного возбудителя оспы займут другие опасные микроорганизмы, подобно тому, как в некоторых областях России в свое время место выбитых волков (которым, по большому счету, на человека было наплевать) заняли совершенно недружелюбные и агрессивные волко-собаки.

   Еще одним фактором, способствующим распространению новых и старых болезней становится СПИД. С точки зрения болезнетворных микроорганизмов, больной СПИДом - идеальное место жительства: не способен к активному сопротивлению и живет достаточно долго. В 1994 г. было зарегистрировано 5,6 млн. носителей ВИЧ, одновременно больных и туберкулезом. Сейчас, когда пишутся эти строки, более миллиона из них уже умерли. Их пытаются лечить, но медики подметили, что у больных, зараженных вирусом иммунодефицита человека, быстрее формируются устойчивые к лекарствам штаммы микроорганизмов, способные быстро распространяться и среди здоровых людей. Значительное количество так называемых "забытых инфекций" возвращается как раз через страны, где велико число больных СПИДом. Более того, "иммунодефицитная популяция открывает ворота для колонизации вида Homo sapiens различными организмами, неконтролируемым ни средствами иммунопрофилактики, ни антибиотико- и химиотерапии", - отмечает
Михаил Супотницкий2. Известен случай менингита у больного СПИДом, вызванный скоплениями в мозгу микроскопических водорослей.

   Так что очень может быть, что первая половина следующего века будет с медицинской точки зрения походить на начало нынешнего. Инфекционные осложнения после операций, дифтерия, скарлатина и туберкулез могут стать для наших внуков столь же обыденными болезнями, какими были они для наших бабушек и дедушек. В США врачи уже приглашают для консультаций 80-летних специалистов, которые помнят старые методы лечения. Так, в 1930-е годы предлагали лечить туберкулез с помощью сыворотки из антител, взятых у больных с острой формой заболевания. Ее вводили больным, находившимся не в столь тяжелом состоянии для того, чтобы подстегнуть их иммунную систему. Смертность все равно была высокой, а эра антибиотиков, казалось, навсегда положила конец этим экспериментам. Однако сегодня ученые вновь рассматривают возможность применения подобных средств. Конечно, фармакология не собирается сдавать позиции. И хотя с 1960-х годов новых классов антибиотиков обнаружить не удалось, надо полагать, в ближайшие годы мы еще услышим и о новых
препаратах против инфекционных заболеваний, о средствах против СПИДа и рака (которые, увы, будут куда дороже прежних - разработка нового антибиотика стоит около 500 млн. долларов, при этом через несколько лет он окажется бесполезен...) Но пока работа над созданием новых вакцин продвигается медленно и обходится очень дорого. Возможно, в будущем в распоряжении медиков окажутся какие-то принципиально новые способы воздействия на человеческий организм. Но не стоит расслабляться и проникаться чувством ложного благополучия. Микроорганизмы превосходно научились сопротивляться, и те времена, когда можно было проглотить таблетку и спокойно ждать излечения, скорее всего, прошли навсегда и вряд ли когда-нибудь вернутся.

   Вторая половина века принесет другие заботы. Многие генетики убеждены, что к этому времени начнут проявлять себя генетические дефекты, копившиеся примерно с середины XIX века. Как раз примерно с этого времени успехи медицины резко ограничили действие механизмов естественного отбора, а бурное развитие промышленности ввело в окружающую среду огромное количество мутагенов - химических веществ, способствующих мутациям. Частота мутаций зависит от присутствия в окружающей среде мутагенов. Считается, что подавляющее большинство мутаций безусловно нежелательны для всех организмов. Их последствия - гибель, бесплодие, уродства, наследственно обусловленные болезни. "Плохие" гены могут проявить себя уже через сто лет. Вряд ли эти эффекты будут массовыми и повсеместными, но количество инвалидов и людей, страдающих наследственными заболеваниями, увеличится. Кроме того, мутации могут внести свой вклад в снижение рождаемости и стабилизацию численности населения.

   С другой стороны, эти страхи могут оказаться неосновательными. Оптимисты надеются прежде всего на успехи генной инженерии. Если геном человека будет полностью расшифрован (ожидается, что это произойдет где-то к 2020 - 2030 году), а технологии манипулирования генами войдут в медицинскую практику, многие "врожденные" дефекты можно будет исправлять еще до появления человека на свет. Теоретически это вполне возможно уже к середине XXI века. Но многим ли будет доступна медицина такого уровня?

   Наконец, медикам второй половины следующего века придется всерьез озаботиться проблемами пожилых людей - не исключено, что во многих странах люди старше 65 лет будут составлять более трети населения.

Примечания

1. New Scientist, 24. 10. 1992, v. 136, N 1844, p. 9.
2. <Природа>, 1997, № 8.


[newpage=Живите долго!]


Живите долго!

   Артур Кларк полагал, что к 2100 году наука даст людям бессмертие. Можно спорить о том, какой именно смысл вкладывал он в эти слова, но не исключено, что бессмертие (или, по меньшей мере, неопределенно долгое продление жизни) не столь уж недостижимо. Во всяком случае, логика развития науки показывает, что до последнего времени она успешно претворяла в жизнь извечные мечты человечества. Бессмертие - из их числа.

   Но пока смерть от старости считается естественной. Правда, в заключениях о смерти обычно пишут какой-нибудь диагноз, а потому кажется, что собственно от старости умирает не так уж много людей. Но на самом деле старики умирают именно от старости. Их губит резкая перемена погоды, не вовремя открытое окно, сильные эмоции - все то, что в молодости нисколько не задевало их, а подчас и доставляло удовольствие. С возрастом все системы организма изнашиваются, и наступает момент, когда от малейшего толчка они сыплются словно карточный домик. Считается, что критический возраст наступает примерно в 85 - 90 лет ( у мужчин несколько раньше, у женщин несколько позже). Где-то в этом интервале оказывается средняя продолжительность жизни в самых развитых и благополучных странах мира - Японии, Швеции, Дании. Разумеется, некоторые люди живут дольше - если они оказываются в исключительно благоприятных условиях (особенно во второй половине жизни), если у них хорошая наследственность, и если они сознательно готовят себя к долгой
жизни. Конечно, всегда найдется какой-нибудь былинный дедушка, который всю жизнь ничем не болел, ел что попало, курил как паровоз, пил как свинья и даже не похмелялся, и наконец в сто пять лет утонул, купаясь в проруби - да и то потому, что течение было слишком сильное... Но это лишь исключение, подтверждающее правило: видовая продолжительность жизни человека - около 85 лет. До недавнего времени дожить до этого возраста удавалось немногим - нужно было отличное здоровье и немалое везение. Обычно люди умирали, едва успев увидеть внуков. Конечно, девяностолетние старцы были и в Древнем Риме, но, похоже, они были такой же экзотикой, как в наше время люди, своими глазами видевшие государя. Многие ли современники Божественного Августа были живы ко временам Нерона? А ведь прошло едва полвека. Так что вряд ли мы в обозримом будущем можем рассчитывать более чем на 120 лет (иногда называют 125 лет). В любом случае, старение - процесс, генетически запрограммированный. По статистике, до 115 лет доживает один человек
из 2,1 млн., а до 120 - один из 200 млн. Теоретически кто-то может быть и старше...

   Тем не менее, сегодня все идет к тому, что следующий век станет веком стариков. Правда, не сразу и не везде. Начнется он как век юности - сегодня примерно половине жителей Земли нет и 20 лет. Не все из них доживут до старости, но те, кому это удастся (пока в основном в развитых странах), будут жить дольше нынешних стариков. Полагают, что к 2050 г. в мире будет более 2 млн. столетних (сейчас их всего 135 тыс.). Стариков во всем мире станет больше не только потому, что люди будут жить дольше, но и за счет сокращения рождаемости. Детей и молодых станет намного меньше, и с социальной точки зрения люди будут дольше оставаться молодыми.

   По данным ООН, к 2050 г. число людей в возрасте от 65 до 80 лет возрастет в три раза - с 400 млн. до 1,3 млрд. Еще более вырастет количество так называемых "старых стариков" - тех, кому за 80. Сегодня в мире живет 66 млн. людей старше 80 лет. Среди них преобладают жители Китая (10,5 млн.), США (8,6 млн.), Индии (5,7 млн.), Японии (4,3 млн.), Германии (3,1 млн.) и России (3 млн.). Через полвека стариков станет почти 370 млн. Причем основная их масса сосредоточится в Китае, где их будет около 100 млн., в Индии - 47 млн., США - 27 млн., Японии - 12 млн., и Индонезии - 10 млн. В нашей стране столетние, разумеется, будут и через полвека, но эксперты не рискуют прогнозировать их число. А в странах Европы старики будут преобладать в процентном отношении.

   Легко себе представить, что через полсотни лет пятидесятилетние будут считаться "молодежью" - как сегодня незаметно для себя молодежью оказались сорокалетние. Но почему те, кому под шестьдесят, должны "уступать дорогу", тем более, что они по-прежнему могут работать и развлекаться на полную катушку? (Кто не верит, пусть посмотрит концерт "Роллинг Стоунз"). Заметим, что уже сегодня человеку, если он занят сколько-нибудь квалифицированным трудом, приходится примерно раз в жизни полностью переучиваться. Похоже, что наши внуки вынуждены будут делать это еще чаще, а чем дольше и больше человек учится, тем больше он ощущает себя молодым.

   "Старение общества" коренным образом меняет всю его атмосферу и влияет буквально на все социальные процессы. Фактически увеличение доли пожилых людей заставляет общество реально считаться с их мнением и пристрастиями. Можно сказать, что до недавнего времени стариков уважали, но не слушали. Революции делали мальчишки, стремившиеся отбросить старый мир и всякие нудные наставления. Сумасбродства владык прошлого становятся понятнее, если вспомнить, что многие из них были очень молоды, и так же молоды были их придворные. Александр Македонский умер в 33 года, Нерон - в 32, Калигула - в 29 лет, Иван Грозный и Петр I взошли на трон в 16 и в 17 лет соответственно.

   Сегодня демократическая процедура делает голоса стариков практически незаметными - большинство всегда принадлежит молодежи. Острый конфликт поколений связан еще и с тем, что меньшинство пожилых стремится остаться у власти, сдерживая новое поколение. Может показаться, что в патриархальном обществе все иначе - там-де почитают старших и ничего поперек им не делают. Это не так. Патриархальное общество почитает не стариков, а традицию и "старшие роды", то есть аристократию. Достаточно одного взгляда на "патриархальную" Чечню, чтобы понять, как обстояло дело на практике: мнение старейшин учитывалось, лишь когда они вторили молодым и сильным вождям.

   Возможно, в обществе, где люди старше 65 лет будут составлять треть всего населения, стариков не будут так уж уважать, но на демократических выборах голосов у них будет больше. Уже сейчас во всем мире появляются "партии пенсионеров" - то есть, партии, ориентированные прежде всего на воззрения пожилых людей. Это значит, что общество в целом становится менее восприимчивым к новым идеям и более консервативным, более устойчивым и склонным избегать конфликтов. Главным лозунгом станет не покорение новых миров, но возделывание своего сада. Вроде бы в этом нет ничего плохого, но оборотной стороной такой тихой и благоразумной жизни окажется пассивность, которая в кризисной ситуации может подвести. В частности, богатые страны, где пенсионеры составляют значительную долю населения, с большей вероятностью могут стать жертвой агрессии со стороны более "молодых" государств. Желая избежать конфликта, они до конца будут придерживаться страусиной политики, отворачиваясь от очевидного. У них будет мало солдат, а средства
налогоплательщиков придется почти поровну делить между обороной и социальными нуждами. Очевидно также, что новые технологии, изобретения и идеи будут исходить в следующем веке не из пожилой и консервативной Европы - ведь большую часть изобретений и открытий делают люди в возрасте 25 - 35 лет. Скорее всего технологический полюс мира сместится в молодую и относительно богатую Восточную Азию. Общество, которое слишком склонно опираться на традицию и полагает, что все проблемы можно решить посредством неспешного обсуждения, может не успеть среагировать на неожиданность - в чем бы та ни заключалась. Никуда и не денется и конфликт поколений. Возможно, он еще более обострится и усложнится - ведь в нем будут участвовать не два поколения, как сейчас, а три или даже четыре: к отцам и детям добавятся деды и прадеды, которые, как водится, все будут знать лучше. В свою очередь, младшее поколение, оказавшись в относительном меньшинстве, может избирать более экстремальные формы самовыражения и отстаивания своих убеждений.
В последние годы политики все чаще задумываются, как бы "не обидеть" молодых - тех, чьими руками создается национальное богатство. Премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю, пользовавшийся непререкаемым авторитетом у своих сограждан, как-то предложил, чтобы у каждого работающего было два голоса. Но его предложение не нашло поддержки даже в Сингапуре, отнюдь не склонном к демократии западного образца.

   Еще об одном любопытном эффекте старения общества напоминает известный американский политолог Фрэнсис Фукуяма. Он предрекает к середине XXI века появление на политической арене новой и чрезвычайно влиятельной силы - пожилых женщин. Поскольку люди обычно хранят верность идеалам молодости, можно предположить, что политические их пристрастия будут близки к пристрастиям нынешних двадцатилетних (с поправкой на свойственный возрасту консерватизм). Очевидно, что они чаще будут голосовать за женщин и будут менее склонны к силовому решению конфликтов, чем мужчины того же возраста. Кроме того, мужчины все равно окажутся в меньшинстве, ибо пожилые женщины обычно здоровее и более социально активны. Возросшая политическая роль женщин и малое число детей приведет к тому, что развитые страны Европы и Япония могут практически полностью отказаться от участия в каких-то вооруженных конфликтах, ибо даже самые небольшие потери окажутся для них неприемлемы. Исключение, может быть, составит лишь необходимость отражения прямой
агрессии.

   Когда следует ожидать этих перемен? По подсчетам демографов, ситуация всерьез изменится к 2030 г., когда в развитых странах мира 25 процентов населения будет старше 65 лет. Первый критический рубеж Италия, Япония, Франция, Великобритания и некоторые другие развитые страны Европы перейдут в 2003 - 2016 гг. После этого пятую часть населения этих стран составят пенсионеры, и это самым серьезным образом скажется на экономике. В самом деле, к 2050 г. средний возраст населения Германии составит 55 лет, а Италии - 58 лет. Фактически, если не будут предприняты радикальные и непопулярные реформы в сфере социального обеспечения, соотношение работающих налогоплательщиков и пенсионеров к 2030 г. составит один к одному1. Очевидно, что в этой ситуации даже самые благополучные страны не смогут обеспечить растущей массе новых пенсионеров тот же уровень жизни, которым пользовались их родители. Рецептов, позволяющих справиться с этой ситуацией, не так уж много и все они неприятные - если не
считать мер по поощрению рождаемости (которые, как мы уже видели, практически бесполезны). В сущности, эксперты говорят лишь о более позднем выходе на пенсию, увеличении налогов и широком привлечении иммигрантов. (Именно последнее обстоятельство значительно замедляет процесс старения населения в США и Канаде, но оно же коренным образом влияет на его национальный состав, что в перспективе может привести к самым неожиданным и неприятным последствиям).

   Если сегодня можно с уверенностью утверждать, что население европейских стран (и Японии, средний возраст жителей которой в 2050 г. будет 53 года) существенно постареет, значит ли это, что в остальном мире все пойдет, как прежде? До недавнего времени казалось, что мир будет следовать за Европой, хотя и с некоторым отставанием. Однако, как мы уже видели, СПИД вносит в прогноз огромную неопределенность. Неизвестно, как широко распространится эпидемия, удастся ли медикам найти эффективный способ лечения или хотя бы существенного продления жизни больных. Теоретически увеличить среднюю продолжительность жизни до 65 лет можно во всех странах мира без особых затрат (если не считать политической цены) - это скорее вопрос гигиены, образования и социального обеспечения (и денег, конечно же, денег). Но вместе со старостью придут болезни. Конечно, СПИД, о котором мы уже говорили, коснется пожилых в меньшей степени. На их долю выпадут сердечно-сосудистые заболевания, рак и, увы, всевозможные инфекции, которым пожилой
организм не сможет успешно сопротивляться.

   Дать людям "здоровую старость" намного сложнее, чем подарить лишние годы жизни. Никто не хочет стареть, но для того, чтобы стареть медленнее, одной качественной медицины и высоких жизненных стандартов мало - нужно и самому приложить некоторые усилия. (Тем более, что платить за здоровье придется дороже. Вряд ли экономическая ситуация, вызванная старением населения, в будущем позволит распространить высокое качество жизни на всех стариков.) В противном случае все больше и больше людей окажется в старости прикованными к постели. Сегодня многие просто не доживают до этого. В принципе, регулярная физическая и социальная активность позволяют максимально отодвинуть некоторые неприятные эффекты старения. Надолго сохранить физическую силу, здоровое сердце, молодую кожу, нормальное давление и твердую память можно и без всяких врачей и чудодейственных средств - было бы желание. Сохранить надолго - но не навсегда. К тому же, мы все равно будем с возрастом седеть, хуже видеть и хуже слышать...

   В сегодняшней России разговоры о долголетии и проблемах стариков кажутся не совсем уместными - тут бы до пенсии дотянуть. Тем не менее, даже в нашей стране к 2015 г. будет 34,7 процента престарелых. Но есть все основания полагать, что даже в нашей стране в ближайшие годы 50- и 60-летние люди будут куда активнее своих предшественников. По-видимому, в недалеком будущем 70- и 80-летние работающие пенсионеры (не говоря уже о бизнесменах, политиках и людях искусства и науки) станут отнюдь не редкостью. Дело не только в том, что жизнь заставит - люди сами не захотят уходить, а сокращение рождаемости снизит давление на рабочие места "стариков" со стороны молодежи. Но прежде всего, работать пожилым придется еще и потому, что само их возросшее количество не позволит относительно малой доле молодых содержать их.

   Если предположить, что следующий век обойдется без великих социальных и природных катастроф, то можно предположить, что ко второй его половине средняя продолжительность жизни совпадет с "естественной" - то есть, составит 80 - 85 лет. Этот "пожилой мир" вовсе не так уж далек: его обитателями станут уже сегодняшние двадцатилетние. Некоторые черты этого мира будут не очень привычными. Очевидно, в нем расцветут фирмы, производящие товары, рассчитанные на пожилых - например, автомобили или электронику в старомодном исполнении (репликары - точные копии автомобилей некогда знаменитых моделей - уже сейчас пользуются спросом, а "Грюндиг" предлагает радиоприемник, оформленный под "классическое" радио начала 1950-х: деревянный корпус, старомодные ручки. Начинка во всех случаях, разумеется, новая). У пожилых появятся излюбленные места отдыха, где молодежи будет нечего делать. По-видимому, это будут все те модные сегодня курорты - на старости лет люди предпочитают отдыхать там же, где и в молодости. На картинках в
модных журналах появятся не только юные девушки и красавцы-спортсмены, но и бабушки и дедушки. Будет ли этот мир счастливее? Американский психоаналитик Джин Сэйфер2 опросила немало женщин в возрасте "около пятидесяти", которые предпочли не иметь детей. Многие из них неплохо обеспечены, ведут активный образ жизни и считают себя вполне счастливыми. "Моя жизнь в пятьдесят только началась по-настоящему", - заметила одна из них, собиравшаяся в кругосветное путешествие. Они полны надежд на будущее и вовсе не чувствуют себя старыми - кажется, они просто выключили свои биологические часы. Может быть, некоторые из них еще захотят родить ребенка - с медицинской точки зрения, в этом нет ничего невозможного (по крайней мере, лет до шестидесяти). Но даже если этот мир не станет счастливее, он будет спокойнее и размереннее, ибо главными потребителями в нем станут не молодые сумасброды, а уверенные в себе бодрые и самостоятельные семидесятилетние, готовые, скажем, на собственных
автомобилях отправиться отдыхать на край света или пожелавшие вдруг исполнить мечту молодости. Причем они будут значительно богаче молодежи, на которую сегодня делает ставку реклама. По-видимому, к концу следующего века в богатых странах яхты, дома, произведения искусства будут пользоваться куда большим спросом - многие люди наконец-то смогут себе это позволить. В известном смысле, ситуация в развитых странах окажется прямо противоположной нынешней - молодежи придется работать не покладая рук, перебиваясь при этом с хлеба на чай, а понятие бедный пенсионер станет редкостью.

   Прообразом этого будущего мира уже в самые ближайшие годы могут стать Флорида, где уже сегодня 19 процентов населения составляют люди старше 65 лет, или Япония, значительная часть жителей которой будет вести жизнь рантье, стригущих купоны с экономического рывка конца XX века, считает директор вашингтонского Института мировой экономики Фред Бергстен3. Пик старения населения этой страны придется на 2025 г., после чего рождаемость несколько вырастет, и еще через сто лет население омолодится (при этом численность его, скорее всего, существенно не изменится).

   Помешать этой идиллии может только молодежь, никогда не желающая смириться с диктатом стариков и, как отмечалось выше, все более склонная к максимально агрессивным формам протеста. Вполне возможно, что этой силой станут молодые и голодные бедняки из сопредельных стран или потомки вчерашних иммигрантов.

   Мы уже отмечали, что пожилым, скорее всего, придется работать. Но развитие технологий, которое потребует от всех непрерывного профессионального переобучения, неизбежно оттеснит пожилых на второй план - после 50 лет учиться становится труднее. Поэтому не исключено, что многие из них предпочтут завести собственное дело, освоить какую-то более простую профессию или заняться творчеством. Это тем более вероятно, что даже несмотря на повышение планки пенсионного возраста, тридцать лет безделья - ужасная перспектива для большинства здоровых пожилых людей, многим из которых, при условии падения рождаемости, доведется нянчить внуков в лучшем случае один раз в жизни. Тем не менее, наверно, в будущем старикам не будет так одиноко. Во-первых, их будет больше, поэтому им всегда будет с кем вспомнить молодость и тряхнуть стариной. Куда большее развитие получат всевозможные клубы для пожилых. Во-вторых, компьютерные сети никуда не денутся. Они не только заменят старикам телефон, но для многих станут источником дохода -
ведь в электронном бизнесе совершенно неважно, каков из себя ваш партнер и сколько ему лет - главное, чтобы у него голова правильно работала.

   Там, в виртуальном мире, молодыми можно оставаться сколько угодно - а если оправдаются самые смелые прогнозы - то, может быть, и после смерти.

   Примечание из 2003 года:
Это, конечно, утопия. Люди в большинстве своем вовсе не желают "горбатиться" и будут биться за право раннего выхода на пенсию, завоеванное в былых социальных битвах. Беда в том, что стариков все больше - в Японии уже в 2003 году их число приближалось к 20 процентам всего населения. Даже для богатой страны это тяжкое бремя. Все это приводит к жестким социальным конфликтам, особенно заметным в странах Западной Европы.

Примечания

1. Peterson, P. Gray Dawn: The Global Aging Crisis. Foreign Affairs, January/February 1999.
2. The International Herald Tribune, Jan. 18, 1996.
3. The Economist, Sept. 11-19, 1993.


[newpage=Неведомые технологии]


Судьба безумных идей

- Живые грибы уже добрались до гостиной... Они выжидают.

- Это правда? - спросил Хомса, глотая подкативший к горлу комок. - Сегодня утром их не было. Это я их придумал.

- В самом деле? - высокомерно произнесла Мю. - Это липкие-то? Те, что похожи на большое ползающее одеяло, те, что хватают каждого, кто попадается им на пути?

Туве Янссон.

Неведомые технологии

   Предрекать новые научные открытия и появление новых технологий сегодня становится все труднее. Наука ушла слишком далеко, и рассказывать о том, что происходит на ее переднем крае нелегко даже самим ученым. Складывается парадоксальное положение: обыкновенный налогоплательщик все меньше понимает, на что идут его деньги, и, напуганный страшными рассказами об опасных последствиях научных открытий, начинает думать, что лучше бы его деньги пустили бы не на эту зловредную науку, а на что-нибудь другое; между тем, результаты этих самых исследований входят в самую повседневную жизнь все быстрее и быстрее, и, не будь их, цивилизация бы задохнулась. Очень часто философы и журналисты обсуждают последствия тех или иных нововведений, даже не подозревая, что давно ими пользуются. Более того, большинство людей совершенно не подозревают, какие принципы лежат в основе высоких технологий и почему вещи, в которых они применяются, вообще работают. Следствием этого становится обособление различных областей знания друг от друга: редкий кибернетик имеет хоть какое-то представление о современном сельском хозяйстве. Продвинутые технари готовы поверить самым нелепым публикациям об ужасах биотехнологии, в свою очередь вполне компетентные вирусологи с легкостью принимают за истину россказни о подвигах хакеров и войнах в киберпространстве.

   Подобное положение ставит серьезные проблемы перед правительствами промышленно развитых стран. Дело не только в общественном мнении, для которого научные исследования все чаще оказываются на третьем плане. Все сложнее становится решать, какие направления науки и техники нуждаются в первоочередной государственной поддержке, что окажется перспективным и что через несколько лет будет определять положение на мировом рынке и в военных технологиях. История о том, как крупнейшие электронные корпорации в конце семидесятых проморгали будущий успех персональных компьютеров (что и позволило никому неведомому Стиву Джобсу - буквально <на коленке> - собрать первую <персоналку>), уже стала хрестоматийной. Но за минувшие 30 лет все только усложнилось. Можно наверняка сказать, что десятки интереснейших и перспективных идей сегодня оказываются вне поля зрения корпораций и правительств, а подчас и отвергаются ими с ходу. Теперь, впрочем, всякий, обладая минимумом средств, может распространять их, например, через Интернет - и не исключено, что это принесет плоды быстрее, чем обивание порогов патентных ведомств и научных центров.

   Одно из самых перспективных направлений современной технологии - так называемые микроэлектромеханические приспособления - МЕМы, - которые часто называют микромашинами. Хотя эти устройства практически невидимы, они уже существенным образом изменили нашу жизнь, найдя широкое применение, например, в автомобилестроении или в струйных принтерах. Возможно, они станут той <закваской>, которая уже в первой половине XXI века изменит облик технической цивилизации. Использование МЕМов открывает путь к совершенно новым техническим решениям, поскольку для столь малых механизмов практически теряют значения силы тяготения и инерции. Электромотор, разработанный в Национальной лаборатории Сандия (Sandia National Laborotories) (США), способен вращать колесико диаметром 0,3 миллиметра со скоростью 350 тыс. оборотов в минуту. Ученые полагают, что сверхмалая масса колеса и связанные с этим сверхнизкое трение и незначительная инерция, позволят им создать устройство, которое будет вращаться со скоростью 10 миллионов оборотов в минуту (кроме того, благодаря своей чрезвычайно малой массе, приспособления эти невероятно прочны). Уже сейчас предполагают, что объем рынка для этих устройств составит около 100 млрд. долларов в год. Трудно предположить, как их появление повлияет на мировой рынок, но очевидно, что в течение какого-то времени монополией на эту технологию будут располагать лишь некоторые промышленно развитые страны.

   Технология их изготовления напоминает производство компьютерных чипов, только МЕМы обладают движущимися частями. Аналогичные микроскопические двигатели, инструменты или оптические устройства можно изготавливать и традиционным способом, но тогда они будут стоить десятки тысяч долларов. Производство подобных устройств в виде МЕМов обходится в тысячи раз дешевле. Проблема сейчас лишь в том, как подвести к ним энергию, чтобы они могли действовать автономно, а не только как составная часть более крупных устройств. МЕМы однократного действия, вроде тех, что уже сейчас широко применяются в автомобильных <мешках безопасности>, в энергии не нуждаются, поскольку срабатывают от механического воздействия. Но запустить микроскопический двигатель без внешнего источника энергии невозможно. К сожалению, все существующие источники питания в сотни и тысячи раз больше МЕМов.В конце 1990-х министерство энергетики США выделило 450 тыс. долларов специалистам Висконсинского университета на разработку миниатюрных ядерных элементов, сродни тем, что сейчас применяются в космических аппаратах, изучающих внешние планеты Солнечной системы. В этих батареях тепло, выделяющееся в ходе естественного радиоактивного распада непосредственно преобразуется в электрический ток. Однако даже самые маленькие такие элементы сегодня размером не меньше теннисного мяча. Ученым предстоит уменьшить их настолько, чтобы можно было расположить элементы питания на срезе человеческого волоса. Задача эта представляется вполне достижимой - ожидается, что прототип такой батареи появится уже в 2001 г. Другие специалисты надеются решить проблему энергоснабжения МЕМов, используя энергетические механизмы живой клетки - их мощности вполне достаточно, чтобы привести в действие двигатель размером в десятые доли миллиметра.

   На основе МЕМов создается система ориентации миниатюрных (размером с кулак) спутников. Стая таких спутников способна работать как гигантский радиотелескоп. Сотня двигателей малой тяги, смонтированных на каждом из МЕМов способна доставить каждый спутник на определенную орбиту и удерживать его там.

   У нанотехнологий есть и более поразительные перспективы. Джеймс Элленбоген из военного научного центра The MITRE Corporation (<Митра>) говорит, что в перспективе в микроэлектронике не будет разницы между <софтом> и <железом> - сама программа одновременно и будет машиной. Каким образом? Сегодня, когда вы загружаете в свой компьютер программу, вы изменяете структуру вещества на вашем диске, изменяя магнитные свойства групп молекул. Если бы размеры деталей компьютера были бы сравнимы с размерами этих групп, то изменяя их структуру, можно было бы создавать компьютерные чипы. Ученые уже сейчас работают над компьютерами размером с булавочную головку, и детали этих компьютеров значительно меньше, чем те физические структуры, которые мы изменяем, записывая информацию на жесткий диск.

   В лаборатории "Сандия" разработан <самый маленький в мире секретный замок>, который станет надежной защитой, предотвращающей проникновение хакеров в компьютерную систему. Разработчики утверждают, что, поскольку это <не столько софт, сколько железо>, сломать его будет невероятно трудно. У хакера будет один шанс из миллиона угадать верный код, а после первой же неудачной попытки замок закроется механически, и открыть его сможет только владелец.

   Сегодня микроэлектроника стоит так дорого только потому, что при производстве микросхем применяются высокоточные механические операции. В перспективе от них, вероятно, удастся отказаться. Летом 1999 г. в журнале появилось сообщение о том, что создан компьютерный компонент размером с молекулу. Ведется работа над созданием сверхтонких проводников поперечником не более нескольких атомов, которые позволят соединять молекулярные чипы в полноценные компьютеры. По словам директора Физико-технологического института РАН академика Камиля Валиева, <в последние годы удалось использовать квантовые переходы в атомах в качестве вычислительных операций. В журнале , очевидно, речь идет о молекулярном компьютере, в котором элементами служат химические процессы в молекулах. Подразумевается, что в зависимости от положения в них электронов молекулы находятся в том или ином логическом состоянии>.1

   Еще в 1994 г. Леонард Эдлман из Университета Южной Калифорнии смог использовать в качестве компьютера молекулы ДНК и решить математическую задачу. Пока это лишь эксперимент, поскольку с точки зрения быстродействия этот метод сейчас безнадежно проигрывает традиционным компьютерам, но перспективы могут быть огромны. Предполагается, что биокомпьютеры можно использовать для решения задач, которые требуют многоступенчатых вычислений.

   Как только появится технология, позволяющая создавать вычислительные устройства размером не больше, чем крупинка соли, многое изменится самым коренным образом. Эти нанокомпьютеры будут дешевле грязи, и они будут повсюду. Компьютер, вставленный в белье, будет контролировать температуру воды и концентрацию стирального порошка и передавать эти данные стиральной машине. (Специалисты, впрочем, сетуют, что нет большого прогресса в области программирования - программисты просто не успевают за новыми процессорами).

   В перспективе электронные устройства, созданные по такой технологии можно будет просто печатать на листе пластика на аппарате наподобие принтера, причем эта технология будет доступна уже к 2020 г. Такие компьютеры могут быть плоскими, как лист бумаги, их можно будет гнуть, сминать в складки, вытягивать в линию (что, очевидно, будет изменять и их назначение). Важно, что такая технология позволяет произвести едва ли не все электронные устройства, такие, например, как сотовый телефон, включая все его детали - динамик, микрофон и т. д. Все они, по-видимому, будут до некоторой степени связаны друг с другом и с более мощными компьютерами. Таким образом, значительная территория планеты окажется накрыта огромной электронной сетью. Специалисты консультационной фирмы прогнозируют, что к 2010 г. на каждого человека на планете будет приходиться около десяти тысяч различных телеметрических устройств - термометры, микрофоны, барометры, телекамеры, медицинская и промышленная измерительная аппаратура... Связи между ними могут возникать спонтанно, и со временем из этого возникнет некая сеть, которая, вероятно, со временем превратит электронную сферу планеты в самонастраивающийся организм с обратной связью. В принципе, ученые сегодня не видят ничего невозможного в том, что МЕМы-пылинки, оборудованные сенсорами, процессорами и системой связи, смогут легко объединяться и функционировать как единое облако <умной пыли>. Не исключено, что из нее сформируется глобальный искусственный интеллект... если только его не создадут раньше.

Примечания

1.<Известия>, 22.07.1999.

[newpage=Зачем машине мыслить?]


Зачем машине мыслить?

   Хорошему мозгу мешает бренное тело. Какие-то у него инстинкты, оно то есть хочет, то спать, а то вдруг болеет. Наконец, оно старится и умирает - и даже великие умы не избавлены от этой участи.

   Очень обидно. Хочется обойти злые законы природы, сохранив хотя бы то, что отличает нас от животных - разум. Однако это не единственное, что движет теми, кто работает над искусственным интеллектом.

   Кевин Уорвик, руководитель отдела кибернетических исследований в университете Рединга в Британии, убежден, что к 2050 году машины подчинят себе человечество. Та же мысль преследует Хьюго де Гейриса из Института передовых исследований в области телекоммуникаций в Киото - он опасается, что кремниевый мозг, над которым он работает, окажется настолько могущественным, что в любой момент сможет уничтожить своего создателя. Машины, полагает он, просто следующая ступень эволюции, и надо отнестись к этому с пониманием.

   На чем основано это убеждение? К такому выводу ученых подталкивает наблюдавшийся на протяжении последних лет рост производительности компьютеров. Быстродействие вычислительных машин удваивается примерно каждые 18 месяцев. Одновременно они становятся все более сложными и компактными. Если эта тенденция сохранится, то уже к 2012 г. появится компьютер, равный по мощности человеческому мозгу. Значит ли это, что будет создан искусственный разум? Это зависит от точки зрения. К счастью или к несчастью, но многие специалисты в области вычислительной техники убеждены, что компьютеры и человеческий мозг заняты, по существу, одним и тем же - вычислениями и логическими операциями. Любой гуманитарий или биолог, услышав это, пожмет плечами - им прекрасно известно, что даже когда человеческий мозг решает математическую задачу, он менее всего вычисляет. С точки зрения нейрофизиологов, главное достоинство нашего мозга в том, что в принципе мы можем решить логическую задачу, не прибегая к логике, и наоборот. Именно поэтому более вероятно, что первые проблески нечеловеческого разума проявят не специально предназначенные для этого машины, а безличная Сеть (частью которой эти машины, вероятно, тоже будут являться).

   Развитие микроэлектроники, по-видимому, действительно позволит еще до середины XXI века создать модель человеческого мозга - 200 миллиардов нейронов, соединенных триллионами связей. Де Гейрис убежден, что уже к 2020 г. мы увидим робота, обладающего сознанием и всеми мыслительными способностями человека. А потом роботы оставят нас позади. Он уже смог создать механического котенка, который, по его (де Гейриса) словам, проявляет некоторые признаки интеллекта. Он мяукает, играет с шариком, ловит свой хвост, бегает. Прыгать пока не умеет - технически слишком сложная задача. Похоже, что он от обычной кошки отличается еще и тем, что не умеет проявлять сочувствие к человеку - не придет на колени, когда у вас болит голова. (Биологи, впрочем, по сю пору не знают, почему кошки так делают). Иными словами, получилась хорошая модель кошки ценой в 300 тыс. долларов. Механическая игрушка с вычислительными способностями десяти тысяч Пентиумов-II (интересно, как это соотносится с более современными процессорами?). В сущности, де Гейрис сам это признает, когда говорит, что котенок может делать практически все, что вам захочется. Те, у кого хоть раз жил настоящий котенок, прекрасно знают, что котята отличаются как раз прямо противоположным стремлением. Николас Кристоф, рассказавший о работах де Гейриса на страницах <Нью-Йорк Таймс мэгэзин>, полагает, что главное отличие подлинного интеллекта - это стремление к свободе. Успех придет, когда машина не будет повиноваться, а начнет поступать по своему усмотрению.

   Мозг котенка де Гейриса содержит 40 миллионов нейронов. Это - промежуточный шаг к созданию искусственного мозга из одного миллиарда нейронов. Нет сомнений, что такая машина будет работать, быть может, она явит нам нечто вроде сознания - но едва ли оно будет близко к человеческому. В конце концов и Гарри Каспарову, когда он играл с компьютером в шахматы, временами казалось, что айбиэмовский ящик проявляет нечто вроде сознания, поскольку в поведении компьютера чувствовалась некая стратегия. На самом деле компьютер просто быстрее считал, и проигрыш Каспарова был закономерен. Он лишь свидетельствует, что нынешние сверхмощные компьютеры по своему развитию находятся на том же уровне, на каком сто лет назад находились автомобили. Тогда соревнования автомашины и человека в скорости не выглядели такими уж глупыми. (Британский парламент всерьез предлагал ограничить максимальную скорость автомобиля 12 милями в час). Но сегодня никто и не думает бежать наперегонки даже со старым <запорожцем>. Мы просто садимся и едем.

   Возможности человеческого мозга проявляются в наших самых обыденных поступках, которым пока что не удается научить роботов. Например, нашей способности перебегать скоростную автостраду в первом попавшемся месте. Мы делаем это почти не задумываясь, но это не такая простая задача, как может показаться. Прежде всего, приходится оценить расстояние до нескольких движущихся с разных сторон автомобилей и их скорости. Прикинуть ширину дороги и собственную скорость. Спрогнозировать действия всех водителей, в том числе и тех, что вас не замечают. Принять во внимание скрытые объекты - кто знает, что выскочит из-за этого трейлера. Дать поправку на возможные ошибки - вы можете споткнуться, а если у кого-то включен сигнал поворота, это вовсе не значит, что он намерен сворачивать... На все это уходит от силы несколько секунд, причем вы даже не замечаете, что решаете, в сущности, сложную математическую задачу - вам кажется, что вы рассматриваете рекламный щит на другой стороне дороги. Компьютеры в центрах противоракетной обороны с подобными задачами в принципе справляются. Животным это удается с трудом, хотя особенно талантливым и везучим собакам и кошкам удается успешно перебегать даже через московскую кольцевую дорогу.

   Многие специалисты считают, что имитация человеческого мозга посредством соединения в единую сеть сотен миллиардов нейронов ведет в тупик. Так полагает, например, Игорь Александр, специалист по нейронным системам, работающей в Лондонском Имперском колледже. С его точки зрения, электронное устройство, управляющее поведением котенка де Гейриса никак нельзя считать мозгом, поскольку настоящий мозг - и у лягушки, и у человека - совершенно иначе получает и интерпретирует информацию. Тем не менее, если регулярно подключать энергию к коробке сотнями миллионов и даже миллиардами нейронов, вводить туда какие-то программы и сенсорную информацию, то со временем из этого может получиться нечто. Скорее всего, этот интеллект мало будет походить на разум - и уж тем более на человеческий. Мы столкнемся с каким-то совершенно иным восприятием мира.

   В самом деле, бесполые существа, знающие о том, что они машины, никак не могут походить на человека... Но почему обязательно бесполые? Справедливо предположить, что разработчики искусственного интеллекта обратятся к достижениям нано- и биотехнологии, и будущие роботы будут не только разумны, но и способны размножаться. Только совершенно необязательно думать, что они будут походить на нас или вообще на что-то привычное.

   Вот прогноз Рэймонда Курцвейла, основателя кибернетической компании <Курцвейл Текнолоджиз>, добившейся немалых успехов в программах по распознаванию речи.

   К 2020 г. технически появится возможность создать искусственный мозг. Будет ли он кремниевым, кремнийорганическим или в нем будут использованы какие-то другие материалы, загадывать пока рано. Но такой мозг может быть любого размера и разместить его можно где угодно - лишь бы рядом был источник энергии и системы связи. Например, на высокой орбите или под землей. При этом не исключено, что для создания мозга не понадобится досконально знать, как работает человеческий мозг. Искусственный интеллект может сам себя программировать, при этом он вовсе не обязательно должен походить на человеческий.

   После 2025 г. роботы начнут стремительно вытеснять людей из всех областей производства, при этом обеспечивая нас всем необходимым.

   К середине века появятся нейроимпланты - приспособления, позволяющие непосредственно подключать к мозгу дополнительные устройства. Например, это может быть дополнительная память, обучающие программы, средства, позволяющие видеть другие области спектра. С их помощью мы получим возможность практически беспредельно расширять наши знания и восприятие мира. Успехи биотехнологии - в частности, выращивание искусственных органов - положит начало к постепенному соединению человека и машины и могут привести к созданию киборгов. Микроскопические роботы - плоды нанотехнологий - смогут проникать в человеческий мозг и, воздействуя на соответствующие области коры, создавать подлинную виртуальную реальность, которую невозможно отличить от настоящей реальности. К концу века все больше людей начнут отказываться от своих физических тел в пользу виртуального существования в компьютерных сетях (вот она, "Матрица"). Очевидно, к этом уже времени станет возможно перевести человеческую личность в электронную форму... Вполне может быть, что кто-то захочет перезаписать свое сознание в кремниевый супермозг и посвятить свою практически вечную жизнь странствиям по отдаленным планетам или межзвездным путешествиям - но вряд ли эти существа могут называться людьми.

   Эта технократическая утопия, конечно, вряд ли вероятна и вызывает чувство внутреннего протеста. В глубине души мы понимаем, что цели человека и разумной машины различны. И это наводит на мысль, что появление по-настоящему интеллектуальных машин может привести к конфликту между разумом, так сказать, естественным и искусственным. Рассуждения об этом различии завели бы нас слишком далеко, но отметим, что философы по-разному толкуют понятия <разум>, <интеллект>. Появление искусственного интеллекта едва ли позволит разрешить их споры.



[newpage=Живые машины]


Живые машины

   Итак, в том что машина рано или поздно научится мыслить, кажется, никто больше не сомневается. Пожалуй, это одно из тех предвидений, которое обязательно воплотиться в жизнь, ибо человечество обычно добивается того, что стремится создать. На вопрос о том, может ли машина мыслить, фантасты, футурологи и кибернетики еще полвека назад отвечали: скорее да, чем нет. Дайте только время - будет вам мыслящая машина. Артур Кларк прогнозировал появление искусственного разума уже к середине 1990 г. Ничего подобного, однако, пока не произошло, и знаменитый фантаст называет новую дату - 2020 год... Интересно, что практически никто из размышлявших об искусственном интеллекте не задавался вопросом: может ли машина жить? В конце концов, разумом обладают именно живые существа. Что если жизнь - первое условие разума?

   Что значит <жить> применительно к машине? Живые организмы отличаются от неживых обменом веществ, раздражимостью, способностью к размножению, росту и развитию, активной регуляции своего состава и функций, способностью к различным формам движения, приспособляемостью к внешней среде... Да, самое главное - они состоят из органических соединений.

   Несколько лет назад американские ученые Б. Хасслахер и М. Тилден из Лос-Аламосской лаборатории взялись из детского конструктора и всяких подручных материалов вроде старых плееров построить биоморфы - машины, способные делать все, что могут делать живые организмы. У них получилось. Разница только в том, в созданных ими <существах> нет органики - потому-то это и машины. Зато они способны свободно передвигаться, добывать пищу, реагировать на изменения внешней среды и формировать собственное представление о мире. Проблемы возникли только с размножением. Дело в том, что этот процесс требует колоссальных затрат энергии и у живых организмов. Поэтому ученые пока вывели эту проблему за скобки. Для их разнообразных созданий жизнь определяется как способность передвигаться по своему усмотрению и для своих целей. А цели просты: выжить в незнакомом и часто враждебном внешнем мире. Найти источник энергии, чтобы двигаться, и двигаться, чтобы находить источники энергии.

   Для этого много ума не требуется. Нужна надежность и простота. Поэтому в интеллектуальном отношении большинство <живых> машин не дотягивают даже до уровня червяка. Таракан в сравнении с ними - гигант мысли. Зато выживать биоморфы умеют не хуже других, самых что ни на есть живых существ. В сущности, в этом и состоит их преимущество перед любым, самым совершенным роботом или компьютером. Наблюдать, как робот, на который потрачен миллион долларов, разбивается на куски о край стола - угнетающее зрелище для конструкторов. А с биоморфом ничего подобного не произойдет - даже примитивного мозга ему достаточно, чтобы принимать самостоятельные решения.

   Законы выживания биоморфов определены жесткими императивами борьбы за существование. Они совсем не похожи на благородные законы робо-техники Азимова и уж тем более не имеют ничего общего с этическими нормами. Живые машины придерживаются лишь трех правил: надо бороться за существование, находить больше энергии, чем расходуешь и передвигаться самостоятельно. Отсюда жутковатый их облик: многоногие, с усиками и фотоэлектрическими датчиками, биоморфы напоминают огромных жутковатых насекомых. Это не прихоть инженеров - шагающие устройства позволяют эффективно преодолевать незнакомый рельеф. Фотоэлементы - находить источники света и подпитываться энергией. А с помощью усов можно обследовать препятствия.

   От роботов биоморфы отличаются тем, что у них нет никакой программы. Они действуют на основе собственных представлений о внешнем мире, который, с их точки зрения, состоит из множества разнообразных импульсов, постоянно пытающихся синхронизироваться в характерные конфигурации... Устанавливается баланс между внешним и внутренним мирами, причем достаточно гибкий, чтобы придать машине способность порождать собственные типы поведения. Живая машина выживает, динамически изменяя матрицу связей в системе нейронов, хранящих представления о мире. Иными словами, машины вынуждены проявлять определенную рациональность. Этого примитивного разума вполне хватает для жизни во всех его проявлениях. В лаборатории ученые наблюдали, как биоморфы собираются в стаи, дерутся, соблюдают иерархию при приеме <пищи> (а пища для них - это свет), даже групповые схватки с наиболее агрессивными особями.

   Если работы Тилдена и Хасслахера кажутся <чистой наукой>, то другие специалисты, напротив, стремятся сделать своих <жуков> более интеллектуальными. Тогда, обладая всеми достоинствами <живых машин>, они смогут выполнять конкретные задачи.

   Насекомоподобные роботы вот-вот появятся на суше и в воздухе. А в глубины океана готовы погрузиться искусственные морские твари. В Северо-восточном университете во всю работают над <искусственными миногами> и уже добились того, что эти механизмы успешно имитируют движения своих живых собратьев. Их создатель Джозеф Эйрес разрабатывает их для поиска подводных мин, но подчеркивает, что их можно будет использовать и в мирных целях, снабдив, например, телекамерами или приспособлениями для сбора образцов. Эйрес не собирается останавливаться на этом. В его планах - омаровидные и саламандроподобные роботы, а также искусственные скаты.

   В 1996 г. Тилден представил свою новую разработку - простейшие микроспутники, содержащие всего 12 транзисторов и размером не более мелкой монеты. Они предназначены для измерения магнитного поля в околоземном пространстве. Предполагается, что рой таких аппаратов составит сеть, позволяющую вести измерения или ретранслировать информацию. Каждый микро-спутник хранит лишь небольшой объем данных, которые через сеть себе подобных передает на более крупный спутник, а тот уже сообщает их на Землю. Если один из микроспутников выходит из строя, его обязанности принимают на себя его собратья - так же, как это происходит у общественных насекомых. Делать такие спутники можно даже из деталей старых компьютеров и стереосистем.

   Все эти крошечные роботы с каждым днем становятся все разумнее. В голове механического жука - или в том, что ее заменяет - очень скоро появятся микросхемы, имитирующие работу мозжечка - отдела головного мозга, контролирующего движения. Нейробиолог Теренс Сейновски и его коллеги из Института Солка разрабатывают программное обеспечение, которое позволит роботу делать краткосрочные прогнозы. Взяв за образец поведение человека, исследователи научили робота предвидеть события - например, предугадывать, где вспышка света появится в следующее мгновение.

   Пока конструирование биоморфов больше напоминает игру, а сами они кажутся хрупкими и уязвимыми. Последнее впечатление, впрочем, обманчиво. Тилден и Хасслахер сообщают, что некоторые машины пытались двигаться, несмотря на разрушение 80 процентов их систем. Чем не Терминатор? Воображение тут же подсказывает, что подобные устройства можно использовать в космических исследованиях или на войне - почему бы не разместить на них фотокамеры или просто взрывчатку... Вряд ли, впрочем, из этого что-нибудь получится - биоморфы, занятые собственном выживанием, не поступятся своими интересами и не будут ничего делать для человека.

   Тем не менее, Тилден и Хасслахер предлагают развивать биоморфные структуры в микромире. Почему бы не соединить достоинства <живых машин> и МЕМов? Микроскопические биоморфы размером несколько микрон можно будет производить так же, как сейчас производят полупроводниковые устройства на кремниевых кристаллах. Для того, чтобы они могли передвигаться, их можно снабдить усиками или жгутиками, а энергию они могут получать от клеточной мембраны, на которой имеется разность потенциалов около 400 мВ.

   Конструкторы из Лос-Аламоса готовы идти и дальше, внутрь клетки. Биоморфы вряд ли смогут самостоятельно выйти за ее пределы, но внутри нее смогут свободно перемещаться, воздействуя на ее внутреннюю структуру. Не исключено, что как на клеточном, так и на внутриклеточном уровне, биоморфы смогут создавать колонии, обладающие своими типами поведения. Возможно, это позволит разработать совершенно новые методы лечения многих заболеваний или приведет к каким-то вовсе непредсказуемым последствиям.

   Кошмарные <железные блохи>, проникающие внутрь организма, вдохновят наверно создателей не одного фильма ужасов. Но ведь и радио подходит не только для того, чтобы передавать музыку. Как известно, это прекрасное средство для корректировки артиллерийского огня...



[newpage=Пришейте мне новые уши...]


Пришейте мне новые уши...

   Через полсотни лет не будет никаких этических проблем с пересадкой органов. Если у вас, не дай Бог, откажет печень, вам просто поставят новую. Звучит совершенно фантастично, но к такому результату могут привести работы, которые в девяностые годы развернулись во многих медицинских центрах мира. Фактически уже сейчас созданы заменители кожи, которые успешно используют в ожоговых центрах. Однако до настоящей кожи еще шагать и шагать. Тем не менее, можно с достаточной уверенностью сказать, что в течение ближайших пяти лет будет создана искусственная человеческая кожа, функционально полностью аналогичная настоящей, утверждает журнал .

   Пока ученые добились некоторых успехов в выращивании структурных тканей - кожи, костей и хрящей. Они относительно просты, и для них легко подобрать подходящий субстрат - иными словами, новую кожу или кость можно вырастить из неповрежденных участков соответствующих тканей пациента. Используются и биорастворимые полимерные материалы - именно на основе такого полимера удалось вырастить искусственную ушную раковину. Сначала был сделан полимерный каркас, который заселили клетками хрящевой ткани. После этого его пришили на место, и постепенно в него <проросли> кровеносные сосуды. Молекулы полимера постепенно замещались живыми клетками, и спустя несколько недель ухо выглядело совершенно естественно (если не считать того обстоятельства, что его выращивали на спине лабораторной мыши, которая при этом чувствовала себя не хуже своих сородичей). Полимерные материалы можно сформировать точно по размеру выращиваемой ткани, а кроме того, они позволяют точно контролировать все функции клеток, контактирующих с полимером, и распадаются с оптимальной скоростью.

   Но все надежды конструкторов тканей связаны с выращиванием внутренних органов. Это задача куда более сложная, поскольку в искусственном органе необходимо воспроизвести все его функции - то есть, огромное количество химических реакций. Первые работы в этом направлении развернулись на рубеже 1990-х. Тогда медикам удалось создать полимерную губку с внедренными в нее клетками печени, которая могла брать на себя некоторые функции больного органа, к сожалению, через несколько месяцев такой протез выходил из строя, хотя именно клетки печени обладают некоторой способностью к регенерации. Сегодня лишь оптимисты надеются, что к 2050 г. этот орган удастся выращивать. Пока искусственные <печенеподобные> ткани могут осуществлять лишь отдельные химические реакции, свойственные живому органу. В других направлениях ученые продвинулись несколько дальше. В Мичиганском университете на основе почечных клеток удалось вырастить органы, обладающие фильтрующей способностью почек, а эксперименты на животных показали, что можно выращивать участки кишечника и мочевой пузырь. В университете Торонто начат проект по выращиванию искусственного сердца. Возможно, весь орган удастся вырастить не раньше, чем через двадцать лет, но некоторые его части - такие, как сердечные клапаны или сосуды - появятся раньше.

   Пока трудно говорить, насколько полноценными будут искусственные органы. Уже ясно, что кожа и кости будут совсем как настоящие, но с печенью или легкими явно возникнут проблемы. С другой стороны, и необходимость их замены встречается реже. С трудом верится, что выращивание органов будет поставлено на поток, и люди, достигнув определенного возраста, станут менять состарившиеся органы на новые. Надо полагать, генная инженерия и нанотехнологии дадут нам возможность продлить молодость не столь болезненными способами, и людям не придется подвергаться ради этого тяжелым операциям по пересадке органов.

   Технология выращивания тканей может дать и совершенно поразительные побочные плоды. Например, произвести революцию в производстве мяса. Кусок мяса - это всего лишь мышечная ткань животного (в ней в некотором количестве присутствуют и другие ткани). Теоретически можно было бы выращивать мясо - то есть, животный белок - в инкубаторах... Возможно, эта задача сложнее, чем кажется на первый взгляд, или в обозримом будущем обойдется слишком дорого - но, как знать, вдруг решить ее помогут достижения генной инженерии.

   Одновременно ведутся работы над регенерацией тканей. Некоторые животные обладают удивительной способностью восстанавливать утраченные части тела. У тритонов, например, легко отрастают новые ноги, челюсти, хвосты и нервы. Исследования показали, что какие-то способности в этом отношении могли унаследовать с ранних этапов эволюции и млекопитающие. Недавно британским исследователям удалось выделить некоторые вещества, способствующие регенерации тканей - хотя еще далеко не все. Тем не менее, это позволило начать опыты с клетками человека.

   Совершенно очевидно, что успехи нанотехнологии, биотехнологии, микроэлектроники и робототехники породят колоссальные этические проблемы. Фактически они стирают грань между миром естественным и миром искусственным, между живым и неживым. Опыт человечества показывает, что однажды открытое если и забывается, то не навсегда. Сто лет - большой срок для одного человека, но ничтожный для цивилизации в целом.

   Мы не знаем, насколько жизнеспособны технические идеи, о которых говорится в этой главе. Возможно, часть из них <недостаточно безумна> или экономически нецелесообразна. Следующий век может изменить их до неузнаваемости или отбросить вовсе. Но можно предположить, что они переплетутся между собой. Плоды их будут поистине удивительны.

   Можно, например, вырастить дерево познания добра и зла. Представьте себе, что жидкостью, содержащей тысячи органических нанокомпьютеров - способных к передвижению и размножению вычислительных устройств, мощность каждого из которых намного превосходит современные ПК, -- полили плантацию генетически измененных деревьев. Нанокомпьютеры проникают в растения, размножаются, выращивают линии связи и сенсорные устройства, са-монастраиваются... Корни растений переплетаются и образуют сложную сеть. В роще возникает нечто вроде интеллекта, более того, благодаря сенсорным устройствам и накоплению новых нанокомпьютеров и блоков памяти в съедобных частях растений, она - посредством поедающих их животных оказывается способной <видеть> и <слышать> окружающий мир и реагировать на его воздействия. Рощу могут охранять разумные хищники, а сами растения смогут формировать, скажем, <живые грибы>, уничтожающие всех опасных пришельцев; тех же, кто пришел с миром, встречать благоуханными цветами. Из всех возможных источников в рощу стекается информация, и роща становится колоссальным банком данных и <супермозгом> по их обработке. Допустим, информация концентрируется в периодически созревающих плодах таких деревьев. Плоды одного из деревьев могут аккумулировать всевозможные этические теории. Когда вы съедаете такой плод, микроскопические компьютеры проникают вместе с питательными веществами в кровь и начинают путешествие в мозг. Они вступают во взаимодействие со структурами мозга, <встраиваются> в них - и вы знаете о добре и зле все, что было известно человечеству.

   Поля мыслящих цветов. Зрячие деревья, на которых растут вкусные плоды, содержащие либо колоссальный объем знаний, либо необходимое вам лекарство. Компьютеры, проникающие в мозг и расширяющие наше сознание. Сады, в которых выращивают мебель (первые опыты уже проводятся) или деревья, стволы которых разрастаются в дома. Скопления мыслящего планктона в океане, которые передают решение задачи непосредственно на спутник-супермозг, вращающийся на высокой орбите.

   Все это сегодня выглядит утопией, но отнюдь не невероятной. Такой же утопией показалось бы в 1899 г. телевидение или компакт-диск. Несомненно, что все эти технологии могут быть использованы во зло и вообще породить самые непредсказуемые последствия. <Живые машины> могут оказаться куда разумнее и самостоятельнее, нанокомпьютеры могут проникать в организм животных и сделать их куда более интеллектуальными... Но все это не останавливает тех, кто работает сегодня в самых передовых областях.

   <Я читаю о людях, которые создали атомную бомбу, потому что я в глубине души отождествляю себя с ними, -- сказал в одном из интервью Хьюго де Гейрис. - Они прекрасно знали, что делают и к чему это приведет, и я тоже опасаюсь того, к чему может привести моя работа. Днем моя работа мне нравится. Но я просыпаюсь по ночам в ужасе от того, что она может привести к гибели человечества>.

   Больше всего де Гейриса беспокоит не то, что разумные машины вдруг решат уничтожить людей, а что люди сами начнут разрушительную войну, стремясь положить конец дальнейшему развитию искусственного интеллекта. В этом случае, считает он, мы обречены: нельзя становиться на пути эволюции.

   Список технических новаций, которые определят облик грядущего века, достаточно велик, но в нем нет главного - идей и открытий, которые породит сам будущий век. Напомним, что в 1900 году большинство ученых искренне полагало, что величественное здание физики завершено, остались лишь последние штрихи. Альберт Эйнштейн, кажется, еще служил в патентном ведомстве. Попов и Маркони ставили какие-то странные опыты, а с радиоактивными материалами возились врачи и химики... Мы сегодня восхищаемся растущей производительностью компьютеров, предрекаем скорое создание искусственного интеллекта - но скорее всего, в этом мы ничуть не отличаемся от наших прадедов, восхищавшихся последними достижениями паровозостроения или новыми арифмометрами. Если технологии начала XXI века, безусловно, сохранят преемственность с технологиями века нынешнего, то о технологиях конца следующего столетия можно только гадать: сто лет назад никто не предполагал появления полупроводников и того, как они изменят наш мир. Точно так же сейчас мы вряд ли в состоянии предположить, на каких физических принципах будут основаны эти неизвестные технологии и для чего они могут быть предназначены. Но мы заранее готовы относится к ним с осторожностью...



[newpage=Искусственные миры]


Боги и демоны

Восстание кошмарных упростителей - тоже часть современного мира.

Григорий Померанц

Искусственные миры

   Новые технологии всегда внушали людям страх. Иногда совершенно первобытный ужас. Охваченный таким ужасом человек творит странные мифы, силой воображения слегка приподнимая завесу, скрывающую будущее. По страницам дешевых журнальчиков начала XX века гуляют автомобили-убийцы, взбесившиеся аэропланы, почти одушевленные паровозы... Что уж говорить о телефонах, по которым звонят покойники, или о радио, которое не то должно принести в мир всеобщее счастье, не то стать средством тотального контроля над мыслями.

   Сегодня электронные средства массовой информации формируют общественное сознание, голоса умерших кумиров звучат по радио и в телепрограммах, и ничто не мешает запечатлеть на видео образ любимого дедушки, чтобы и праправнуки знали, каким он был... Вышедшие из-под контроля самолеты падают по несколько раз в год, а риск оказаться под колесами автомобиля жители больших городов вообще не принимают во внимание. Это - наш мир, и мы не видим ничего ужасного в нашем образе жизни. Неприятности случаются, но это неизбежная плата за маленькие радости и удобства жизни. В конце концов, наших пращуров ничуть не смущал риск погибнуть на охоте.

   Мы страшимся лишь того, к чему не успели привыкнуть. К примеру, компьютеров. То есть, конечно, мы знаем, что ничего ужасного в них нет - они стоят в любом офисе, основам компьютерной грамотности учат в школе... Но если вам под сорок, избавиться от психологического барьера нелегко. Сами-то вы к нему, может быть, и не подходите, но вот ваш ребенок проводит перед монитором долгие часы. А от него, говорят, излучение... И какие-то тупые эти компьютерные игрушки... А кто знает, что раскопает ребенок в компьютерных сетях?..

   Компьютеры, с мыслью о которых, пусть и не без труда, успело свыкнуться старшее поколение, -- эти солидные невидимые машины, установленные в научных центрах или в строгих государственных учреждениях, компьютеры, к которым с трепетом относились даже всесторонне подготовленные специалисты, - вдруг стали доступны всем без разбора. Школьникам и студентам, тупым обывателям, всяким злонамеренным типам, -- словом, дилетантам всех мастей.

   И тогда пришел страх. Потому что электронные <супермозги> - многочисленные <мультиваки> и <униваки> старых фантастических романов, вынашивающие в мрачных подземельях планы господства над миром, так и остались плодом воображения. А Интернет существует здесь и сейчас, и любой может получить к нему доступ даже бесплатно.

   В сущности, Интернет - всего лишь один из побочных эффектов компьютерной революции, который превратился в самостоятельный феномен. Сеть создавалась как средство обмена данными, но теперь она сочетает в себе черты банка данных, библиотеки, клуба, средства связи и массовой информации, торговой сети и шоу-бизнеса... Не исключено, что очень скоро люди смогут делать в Сети фактически все то же, что и в реальной жизни, с одним лишь отличием - они не будут присутствовать там во плоти. Впрочем, последнюю проблему отчасти могут решить технологии виртуальной реальности.

   Что такое Интернет, какова роль <Всемирной путины> в происходящих сегодня событиях и в будущем веке, пока еще не удается осмыслить. Хотя Сеть называют <Всемирной>, по существу, до сих пор она оставалась американским феноменом. Даже если к 2005 году число пользователей Интернета достигнет миллиарда человек, все равно большая часть жителей планеты останется в стороне. У трех четвертей населения мира даже телефона нет, не то что модема или компьютера. Говорить о глобальности Интернета несколько преждевременно еще и потому, что 90 процентов сайтов сегодня - американские. Учитывая, что сеть развивается неравномерно, можно предположить, что такое положение сохранится еще на 10 - 15 лет, и лишь после этого другие страны начнут постепенно догонять США.

   Последствия могут оказаться достаточно неожиданными, и некоторые начинают сказываться уже сегодня. Прежде всего, Всемирная паутина разделила человечество на три неравные части - тех, кто уже в сети, тех, кто в перспективе подключится к ней, и тех, до кого Интернет никогда не дойдет. Последнее может показаться слишком пессимистическим заключением, но увы, половина человечества до сих пор не может позволить себе никаких технических игрушек, кроме жизненно необходимых или самых дешевых. (Вспомним, что наручные часы широко распространились по свету лишь после 1990 года.) Сеть разделяет не только разные страны, но и граждан одной страны, причем в странах, где <уровень интернетизации> выше, чем в России или в странах Третьего мира, это уже начинает самым непосредственным образом влиять на общественную жизнь, способствуя расслоению общества. Те, кто уже в Сети, получают колоссальное преимущество, ибо могут накапливать знания и обмениваться информацией с колоссальной скоростью. Они могут использовать все преимущества Интернет-экономики и делать огромные деньги буквально из ничего. Они могут высказывать свое мнение по любым вопросам, направляя свои послания известным политикам и ученым. Активные пользователи Интернета уже ощущают себя бесплотными гражданами постмодернистского <киберсообщества>, и процессы, происходящие в этом сообществе для них иногда важнее, чем то, что происходит в их собственной стране. Проще говоря, они переселяются в киберпространство, в свою <всемирную деревню>. Если власти не пытаются жестко контролировать Сеть и не мешают зарабатывать с ее помощью деньги, а электричество подается бесперебойно, обитатель Сети может почти не обращать внимания на события за стенами своего дома. Эти люди могут позволить себе жить, где им нравится, и делать там то, что им хочется. Все свое они носят с собой - был бы компьютер, электричество и телефонная связь. Такой стиль жизни раздражает соседей и бюрократию, ибо те плохо понимают, чем живут граждане киберпространства и каким образом зарабатывают себе на хлеб.

   Вместе с тем, будущее информационное сообщество может оказаться крайне нестабильным. Александр Неклесса называет его реальностью <организованного хаоса>, ибо в этой транснациональной среде возможно все и ничего. Иными словами, интернет-экономика так же реальна, как и интернет-любовь - можно зайти сколь угодно далеко, но в последний момент сказать <я больше не играю>. Общее между ними заключается в том, что в обоих случаях используются вполне реальные ресурсы: в первом - реальная экономика, во втором - живые чувства...

   Природа страха перед информационными технологиями сложна. Прежде всего, в глубине души мы боимся свободного доступа к информации, свободного общения людей друг с другом. Такие опасения не новы - еще сто с лишним лет назад некоторые уважаемые мыслители (тот же К. П. Победоносцев) всерьез полагали за благо оградить народ от всеобщей грамотности или общедоступных библиотек. Еще прежде такие же страхи вызывало книгопечатание, а уж в составлении списков запрещенных книг за последние две с половиной тысячи лет поднаторело настолько, что до сих пор никак не может остановиться... Добавьте к этому старинное правило - с чужими не разговаривать без разрешения старших (начальства, партийного руководства и т. д.) - и весь синдром страха перед Всемирной паутиной как на ладони. Компьютерные сети действительно опасны, поскольку подрывают устои общества. Возможно, этот тезис вызовет раздражение поборников демократии и свободы доступа к информации - но лишь в том случае, если они подсознательно считают, что подрывать устои общества, в том числе и демократического, все же нехорошо.

   Что же именно подрывает Интернет? Прежде всего, монополию на распространение идей и знаний. Главный вопрос, который заставляет вздрагивать и пользователей, и правительства - кто контролирует Сеть? Где находится все то, что в ней есть? На первый взгляд кажется, что нигде, но ведь где-то существуют реальные <физические> серверы, жесткие диски, на которых содержится та или иная информация. И это <где-то> может быть совсем не там, где вы ожидаете. Одна из крупнейших баз данных по французской литературе находится вовсе не во Франции, а на сервере Чикагского университета. Если эти данные пропадут - допустим, сервер сгорит во время пожара - они станут недоступны, Франция не может сделать ровным счетом ничего. Получается, что, с одной стороны, информация сегодня доступна всем, с другой - чрезвычайно уязвима. В принципе, уязвимость - одна из характерных особенностей информационного общества. Можно сказать, что так мы расплачиваемся за свободный доступ к знаниям и информации. Сегодня необходимый нам сайт существует, а завтра мы не можем его найти - всякий, кто работал с Интернетом, помнит возникающее при этом чувство досады. Наконец, если мы находим сайт, вовсе не обязательно, что завтра мы найдем на нем ту же информацию, что и сегодня. Это называется <обновление>. Почему-то часто оно происходит за счет <устаревшей> или <менее ценной> информации, причем она стирается иной раз вовсе не из не из-за недостатка свободного места. Кому-то накладно стало оплачивать дополнительные мегабайты. Кто-то искренне считает, что хранить сведения пятилетней давности не обязательно. Многие ли хранят всю электронную почту? До поры - может быть, а потом лучше очистить почтовый ящик от всякого хлама. Есть и чисто физические причины. Лист бумаги хранится в не самых благоприятных условиях не менее ста лет, а вот на что будут годны нынешние дискеты через 10 лет, не знает никто. Какое-то время они еще будут совместимы с новым оборудованием, но потом содержащуюся на них информацию неизбежно придется копировать. Многие ли
захотят с этим возиться?

   Избыток информации создает иллюзию ее необязательности и постоянной доступности. Модно говорить, что <в Интернете все есть>. Однако любой сколько-нибудь серьезный человек с легкостью назовет, например, десяток книг, которых нет в Сети, и которые вряд ли там когда-нибудь появятся - в лучшем случае удастся обнаружить сведения о них.

   Интернет меняет и саму природу нашего знания. <Знание перестало быть тем, чем мы владеем, оно стало тем, что мы посещаем>, -- пишет профессор Монреальского университета Мишель Персанс. Фактически мы не узнаем, но скользим по поверхности, знакомимся, прикасаемся. Знание и культурная память существуют в Сети во фрагментарной и разрозненной форме - и это может оказать такое же грандиозное воздействие на всю мировую культуру, как переход от бесписьменной культуры к письменной. Несколько тысяч лет назад это раскрепостило мысль, освободив интеллектуалов от необходимости помнить все (это относилось не только к эпическим сказаниям и священным гимнам, но и к законам или математике.). Любопытно, что поначалу, видимо, люди решались записывать лишь вещи, по их мнению, незначительные - ученические упражнения, текущие расчеты, деловые записки, -- все по-настоящему важное, очевидно, полагалось держать в памяти.

   Еще одна угроза, которую видят в информационных технологиях - это появление виртуальной реальности и быстрое распространение виртуальных миров. Причина страхов все та же: разве можно позволить каждому вступать в виртуальные миры или, не дай Бог, творить их по своему усмотрению? Но ведь и в этом пристальный взгляд не увидит ничего нового. Создание виртуального мира (а говоря о киберпространстве, и погружение в него) есть акт творчества. Разве можно позволить творить каждому? Особенно в том случае, когда инструмент, которым пользуется творец, меняет реальный мир.

   Проще говоря, за страхами перед киберпространством и доступностью компьютерных технологий стоит старая как мир формула: как можно позволить всяким невеждам читать и писать, что им угодно?

   На уровне технологии преодолеть это опасение невозможно. Оно разрешимо лишь политически или психологически: так Гутенберг, напечатав Библию, по сути санкционировал книгопечатание. А уж потом массовые тиражи превратили книгу в совершенно обычный предмет, доступный каждому.

   С киберпространством все обстоит сложнее. Прежде всего, это не предмет. Если уж на то пошло, это - порождение предмета (или предметов) - компьютера, телекоммуникационных сетей. Если воспользоваться предыдущей аналогией, это содержание, которое мы прочитываем в книге - в той мере, в какой мы ее поняли. <Преступление и наказание> можно прочесть как философский или как социальный роман или как несколько затянутый триллер. Погружаясь в виртуальную реальность, мы свободны в ее интерпретации - так же, как мы свободны в интерпретации реального мира. Второе соображение состоит в том, что сегодня нет той Библии, которая могла бы стать оправданием новой технологии.

   Точного определения понятия <виртуальная реальность> не существует. Философы, специалисты по компьютерным технологиям, психологи и теологи вкладывают в это понятие совершенно разные смыслы. Термин был введен в обращение в 1984 г. американским ученым Джароном Лэнье (иногда пишут <Леньер>). Впрочем, еще в конце 1960-х говорили об <искусственной реальности>, подразумевая под этим некую модель мира, которую человек воспринимает как реальность. Дальними ее предками были авиатренажеры, разработанные еще на заре электронной эры. С тех пор технология создания виртуальной реальности шла по пути совершенствования восприятия. Разработчики стремились не столько имитировать реальный мир, сколько достоверность ощущений человека, погруженного в ту или иную модель. Продвинуться в этом направлении удалось очень далеко - когда-то поражавшие воображение спецэффекты из фильма <Газонокосильщик> сегодня вызывают улыбку. До сих пор виртуальные миры были слишком просты по сравнению с реальным миром, но уже через 10 лет симуляцию невозможно будет отличить от реальности. Для этого нужны просто более мощные компьютеры.

   Вероятно, к 2005 году любой домашний компьютер сможет генерировать виртуальные миры, не менее достоверные, чем те, которые мы видим сегодня, когда смотрим в <большом кино> кадры, созданные с помощью компьютерных технологий. Но сейчас, чтобы достоверно передать движение волос или ткани, для каждого кадра требуется два-три часа расчетов (а в каждой секунде фильма - 24 кадра). А к 2010 г. компьютер сможет создать и показать нам виртуальный мир с такой достоверностью, что мы не сможем отличить его от реальности. Если эта технология окажется достаточно дешева, настанет эпоха виртуальных актеров и телезвезд. К традиционному кино добавятся интерактивные фильмы, в котором зритель-участник будет взаимодействовать с виртуальными и полу-виртуальными (такими же, как он сам) персонажами. Впрочем, чтобы виртуальная реальность стала по-настоящему достоверной, аниматорам предстоит научиться моделировать человеческое лицо. Пока все попытки оказались безуспешными. Один из пионеров компьютерной графики Эд Кэтмулл считает, что мы генетически запрограммированы на узнавание реального человеческого лица. Даже если нарисовать идеальное лицо, нам будет казаться, что в нем что-то не так.

   Для чего человеку погружаться в виртуальный мир? Как ни странно, для того, чтобы существовать там и делать то, что невозможно в реальном мире. На практике это означает, что ребенок-инвалид, не способный передвигаться самостоятельно, в виртуальном мире может перемещаться даже свободнее, чем в реальном мире. А это даст ему возможность полноценно развиваться психически. В свою очередь, здоровый человек способен испытать в виртуальном мире нечто такое, что он никогда не сможет пережить в реальности.

   Многие опасаются, что человечеству придется заплатить слишком высокую цену, когда создание <искусственных миров> станет массовым. Очевидно, это произойдет в ближайшие пять-десять лет. Опасные эффекты, которые разбудит этот процесс, обществом сегодня еще до конца не осознаются. Один из них заключается в том, что <виртуальное пространство, открывая необъятный простор для самореализации и произвола индивида, впитывая в себя разнообразные субъективные откровения, одновременно формализует окружающий внешний мир, превращает его в огромную абстракцию>. Психологи, между тем, уже встревожены. С их точки зрения, цели, которые преследуют технологии виртуальной реальности, - погружение с какой-либо практической целью в <иной мир>, -- преследовались еще в глубокой древности. Их позволяли достичь особые методики психотренинга, часто в сочетании галлюциногенных наркотиков. Однако погружение в компьютерную виртуальную реальность не предполагает предварительной специальной психологической подготовки пользователя (и, увы, не исключает наркотиков). Да и сам компьютер пока не умеет подстраиваться под индивидуальность пользователя. Поэтому пребывание в виртуальном мире способно вызывать у некоторых людей спонтанный транс. Замечен <эффект потери времени> - человек провел за компьютером несколько часов, но ему кажется, что прошло не более получаса. Иногда появляются галлюцинации или непреодолимая тяга вновь погрузиться в виртуальный мир... Но не испытываем ли мы нечто подобное, читая захватывающую книгу?

   На одной из конференций, посвященной виртуальной реальности, ученые отмечали, что дьявольская особенность виртуальной реальности состоит в том, что в ней реально работают обратные связи от нереальных, существующих лишь в математическом пространстве компьютера мнимых объектов. В результате сознание, погружаясь в ситуацию, порождаемую виртуальной реальностью, вынужденно вводится в состояние тотального галлюцинаторного процесса. Возможно, вреда от этого никакого... Но это радикальным образом изменит всю культурную ситуацию. Трудно предположить, каким станет общество, часть членов которого постоянно находится в трансе, и при этом осуществляет какую-то реальную деятельность: ведь значительная часть экономических операций может происходить в Сети, в виртуальном пространстве, и облик этого пространства можно сделать любым, в зависимости от воображения, технических возможностей и чувства юмора. Виртуальное заседание совета директоров компании может проходить в руинах старинного замка, а свою точку зрения придется утверждать мечом, хотя реальные его участники могут быть где угодно - кто-то в своем доме, кто-то в самолете...

   Мы столкнулись с новым измерением, где человек еще не бывал. Человечеству придется научиться жить в разных реальностях. Теперь, по словам заведующего лабораторией философии техники Института философии РАН Вадима Розина, <мы начинаем понимать, что большой разницы между реальностями нет>.



[newpage=Выжить на краю бездны]


Выжить на краю бездны

   Страх перед новым технологическим <машинным> миром связан еще и с его непостижимостью. Во второй половине XX века значительная часть талантливых, мыслящих и знающих людей оказалась в совершенно невероятной в прежние эпохи ситуации - они перестали понимать, как работают вещи, которыми они ежедневно пользуются. Они не знают, как их изготовить и как починить, если они сломались. Нет, конечно, каждый может сам научиться ремонтировать автомобиль или телевизор. Но ремонт все чаще сводится к замене вышедшей из строя детали новой, которую привозят со склада или покупают в магазине. К тому же, работоспособность этих вещей зависит от постоянного притока энергии или поставок горючего, на что повлиять никак невозможно.

   Люди начинают опасаться вещей, потому что в глубине души бояться остаться беспомощными. Тысячу лет назад затерянный в сердце Русской равнины крестьянин, живший, может быть, в окружении враждебных племен, чувствовал себя вполне уверенно. Он знал, как вырастить хлеб и откормить скот, он знал, как выследить зверя в лесу, как сделать из его шкуры полушубок или шапку, он знал, где растут целебные травы, он умел владеть оружием, и если не мог выковать себе оружие сам, шел к кузнецу, который жил неподалеку. Безусловно, были секреты мастерства, но они были доступны каждому, кто хотел ими овладеть - в отличие от современных технологий, которые приносят плоды лишь в результате сложно организованных согласованных усилий множества людей, которые могут и ничего не знать друг о друге. Эта безымянная взаимозависимость отнюдь не порождает чувства ответственности - чиновники от энергетики спокойно без предупреждения отключают электричество, не думая о последствиях, а шахтеры блокируют железную дорогу, по которой составы с углем идут на электростанцию, - но вызывает беспокойство и постоянное чувство неуверенности. Любой крупный сбой кажется провозвестием конца света.

   Если XXI век избежит глобальных катастроф, это ощущение в развитых странах мира будет только усиливаться. Современная цивилизация уже сегодня кажется нам ненадежной, и все растущее количество мрачных прогнозов связано не только с эффектом рубежа тысячелетий, но и с ощущением зыбкости нашей машинной и механистичной цивилизации и неизбежности ее краха. Именно это чувство лежало в основе контркультуры и <альтернативных стилей жизни>, расцвет которых пришелся на шестидесятые годы XX века. Они и по сей день имеют массу приверженцев, немалая часть которых именует себя антиглобалистами.

   Центральное положение контркультуры восходит к утопической традиции. Смысл его в том, что истинная природа человека искажена общественными установлениями, и необходимо вернуться к истокам, к <естественному> человеку, который по природе своей добр, честен, терпелив и чувствителен. Этот <естественный> человек должен вернуться к первоосновам бытия и жить простой <естественной> жизнью, отказавшись от разрушающих душу благ цивилизации, подчинивших людей бюрократической и безликой государственной машине. И если XIX век пел гимны машине и человеку как части общественной сверхмашины, ее идеальному винтику, то конец XX века отверг саму идею мира-машины. (Парадоксально, но это случилось тогда, когда частью повседневной жизни стали совершенно удивительные машины, в XIX веке просто немыслимые). Мир-машина обречен на гибель, ибо механизм, сколь бы совершенным он ни был, рано или поздно не может не сломаться.

   Беннет Бергер, долгие годы изучавший жизнь сельской коммуны хиппи в Калифорнии, рассказывает о том, как формируется <идеология выживания>1. Слова <Мы выжили!> (We survived!) произносятся с ликующей гордостью , идет ли речь о суровой зиме, засухе или любовном треугольнике. Исключительно ценится любое умение - земледельческие навыки, владение ремеслом или поварским искусством - словом, все, что помогает <выжить> и утверждает в коммунаре чувство независимости от покинутого общества. Почему общество вообще необходимо покинуть? Потому что цивилизация уверенно идет к гибели.

   Контркультура, отмечает Бергер, - это культура Апокалипсиса. Конец света - излюбленная тема бесед в коммуне. В любом тексте там прежде всего вычитываются прежде всего <дурные вести>: кризисы, революции, стихийные бедствия, атомные взрывы, самоубийства. Бергер писал это четверть века назад, в середине семидесятых. С тех пор многие элементы "контркультуры" вошли в культуру массовую. Сегодняшние СМИ питают прямо-таки болезненное пристрастие к плохим новостям - потому что люди жить без них не могут...

   Хорошие новости не удерживаются в сознании и не меняют его критического настроя. Глубокий пессимизм по отношению к судьбе цивилизации сочетается у коммунаров оптимистическим предчувствием судьбы их общины. В каком-то смысле они даже заинтересованы в гибели цивилизации: тогда их деревенская стойкость, их мудрость, их умение выживать и не сдаваться обретут смысл. Отказавшись от технологии и комфорта, они искусственно поставили себя в условия, когда все дается тяжким трудом, личным усилием. Этот путь не кажется им абсурдным только потому, что его озаряет видение вселенской катастрофы, и только поэтому он становится путем спасения. Одновременно, пока цивилизация не пала, это дает им и утраченное чувство уверенности, возможность ощутить себя <настоящими людьми>.

   У альтернативных стилей жизни давняя традиция. В XVIII и XIX веке они получили чрезвычайно широкое распространение в Северной Америке и, надо сказать, не так уж отличались от тех, что потом предлагали хиппи. Так, коммуна <Онеида>, основанная в 1848 г., продержалась более 30 лет и потом, как это ни удивительно, была преобразована в акционерную компанию. Получила она известность благодаря экзотическим формам интимных отношений, групповому браку и попыткам контроля над генетическим отбором. Напротив, для коммун <шейкеров>, первая из которых появилась в 1776 г., характерны коммунизм, половое воздержание, строгая дисциплина и порядок в сочетании с мистицизмом. Две коммуны шейкеров продолжали существовать еще в 1980 году.

   Кто только не организовывал коммуны - христиане, разуверившиеся в официальной церкви, самозваные пророки, улучшатели человеческой породы, приверженцы эзотерических учений, борцы за свободу, сексуальные революционеры и просто циничные хозяйчики, желавшие попользоваться дармовым трудом наивных людей. Во многих коммунах эти черты смешивались самым причудливым образом, но главное всегда оставалось - коммунары стремились уйти от общества и современной цивилизации, чтобы жить простой <правильной> жизнью. (Это отличает коммуны, в том числе и религиозные, даже от самых радикальных сект, приверженцы которых не отказываются от жизни в обществе).

   Новый расцвет коммун пришелся на шестидесятые и семидесятые годы. Они вошли в моду во всех промышленно развитых странах, за исключением, может быть, Японии. О количестве их трудно судить - только в Австралии в семидесятые годы одновременно существовало около 600 альтернативных коммун. В Соединенных Штатах число их исчислялось едва ли не тысячами. Основателями их становились странствующие йоги, поэты-хиппи, процветающие художники, покровители искусств, рабочие и теологи. В большинстве случаев эти люди ничего не знали о своих предтечах и не преследовали каких-то четко сформулированных целей. Им просто хотелось убежать подальше от этого мира - не случайно большинство коммун возникало в горных малонаселенных районах, где, как предполагали многие провозвестники гибели цивилизации (или конца света, если хотите) <избранные> - то есть, коммунары - выживут и обретут свободу, счастье и возможность строить новый мир по-своему.

   Беглецы от цивилизации убеждены в правильности своего выбора. Разве мир не стоит до сих пор на пороге ядерной войны? Как бы ни складывались международные отношения, но мы до сих пор способны несколько раз уничтожить все живое на Земле, и ракеты всегда готовы к пуску. Разве не убивает природу экологический кризис, все признаки которого видны невооруженным глазом? И при этом у отдельного человека все меньше и меньше возможностей повлиять не то что на судьбу планеты - даже над своей собственной судьбой он почти не властен. А когда мир рухнет, что останется?

   Предчувствие конца, ощущение духовной и материальной хрупкости современной цивилизации не дает покоя многим. Один из провозвестников постиндустриального века Роберто Вакка писал в 1973 г. в книге <Пришествие темного века>: <Настало время всерьез подумать об устройстве независимых <рабочих модулей>, которые сохраняли бы знания и технологии цивилизации, с тем чтобы знание пережило грядущую эру тьмы и дало бы начало новой эпохе>.

   С легкой руки калифорнийских хиппи идеи альтернативного образа жизни распространились и дали многообразные плоды. И вот уже один из московских учителей говорит в 1999 году: <Детей надо уводить в леса, потому что они все равно будут там жить. Мы ведь в любом случае больше спокойно не проживем. Я учу детей либо игнорировать общество, либо уметь подчинять себе мелкие коллективы. Учу воровать - идеи, например. Учу, что проще всего рассыпаются сложные структуры... Государства умеют рассыпаться в песок за один день. И оставляют после себя самые простые и самые крепкие структуры - землячество, преступную группировку, семью, племя...>2

   Стремление к выживанию в сочетании с подготовкой к концу света наложило отпечаток на все альтернативное движение на Западе. Парадоксально, но стремление к новым постиндустриальным ценностям, к созданию альтернативных способов жизни привели к возрождению старых и, увы, не слишком безопасных идей, которые заставили насторожиться даже радикалов. Крупнейший теоретик экоанархизма Мюррей Букчин пишет, что в среде "зеленых" формируется мифический образ <человечества>, которое угрожает выживанию всего живого мира. <Человечество по иронии судьбы оказалось поругано самими людьми - как проклятая форма жизни, которая только разрушает мир и угрожает его целостности.>3

   Немецкий исследователь Х. Глязер пишет, что выход из общества может способствовать полному отрицанию прогресса, достигнутого индустриальным обществом. Простая жизнь способствует <образованию иерархических патриархальных структур... На границе движения <зеленых> страх перед радиацией сливается с раздражением, вызываемым нашествием иностранцев, стремление к сохранению чистоты природы сочетается со стремление к сохранению чистоты немецкого народа...>

   В самом деле, стремление укрыться от мира в небольших самодостаточных общинах, где все были бы равны и ограничивались бы минимумом, где духовные ценности заняли бы место ценностей потребительского общества, может привести (и, если коммуна существует достаточно долго, как правило, приводит) к обычному для таких утопических коммун исходу - появлению авторитарного лидера, нетерпимость к чужакам и иному мнению и, наконец, к индивидуальной свободе. Это более чем вероятно, потому что человек, входящий в такую общину, каким бы он ни был мягким, терпеливым, чувствительным, искренним, спокойным (все это качества, развитию которых, как полагают, способствует альтернативное движение), начисто лишается способности критически воспринимать действительность, особенно в том случае, если не вступает в них сознательно, а растет там с самого детства. <Какой выбор могут сделать люди, рожденные и выращенные в искусственных условиях общинной жизни, тенденциозно воспитанные и представления не имеющие о той, другой жизни, которую теоретически они могут выбрать?> - писал в начале XIX века один из критиков шейкеров.

   Альтернативные идеи, в соответствии с которым общество должно состоять из небольших полузамкнутых и автономных общин, по-прежнему остаются притягательными для интеллектуалов - как у нас, так и в других странах мира. Трудно сказать, почему это происходит. Может быть, горожанам просто нравятся пасторальные утопии. Маленькие чистые домики среди садов и лугов, каждый волен делать, что хочет, но вместе с тем, поступая так, он добывает себе пропитание и работает и на общее благо, никаких коптящих заводов и автомобилей, никакой суеты... Словом, никаких <напрягов>, никакого стресса... <Человек будет менять виды деятельности - работа в городе и в деревне, смена каждодневных занятий. Сады и живые изгороди послужат нишами для диких животных... Будет использована солнечная и ветровая энергия, а отходы будут собираться, превращаться в компост и повторно использоваться. В производстве продукции главным станет качество, а не количество: дома, мебель, посуда, одежда будут делаться на годы, возможно, на поколения...> <Общество будет состоять из рассеянных общин без определенного центра. Освобожденные от угнетающей рутины, от мешающего угнетения и неуверенности, от груза спешки и ложных потребностей, от оков авторитета и иррационального нажима, люди наконец впервые в истории смогут осознать свои возможности как члены общества и часть природы>. Эта безмятежная утопия в изображении Букчина как-то странно напоминает свободный труд наших месяцами сидящих без зарплаты трудящихся на своих садовых участках. Вроде бы мило, но представьте себе, что, кроме этих участков, больше ничего в мире нет...

   Иное дело - интеллектуалы, рассуждающие о подчинении человека интересам Природы, необходимости следовать ее законам, создании культа Жизни... Возможно, им просто нравится заглядывать в бездну. Одна из рискованных и популярных теорий, которые могут оказать непосредственное влияние на социальную историю будущего века, - это идея подчинения общества экологическому императиву, переключения всей деятельности человечества на спасение биосферы.

Примечания

1. Berger B.M. The survival of a counterculture: Ideological work and everyday life among rural communards. Berkeley, 1981.

2."Известия", 21.09.99.

3.Букчин М. Реконструкция общества. Ниж. Новгород, 1996, с.22



[newpage=Цена спасения]


Цена спасения

Китайский контроль

   Когда интеллектуалы, в том числе серьезные ученые требуют во имя спасения биосферы изменить все устройство общества и, в частности, перейти к сознательному регулированию рождаемости с тем, чтобы быстро сократить численность населения, они меньше всего думает о тотальном контроле над личностью и ограничении свободы. Но посмотрим, чем такое регулирование оборачивается в Китае.

   В 1996 году весь мир обошли страшные кадры - умирающие от голода дети в сиротских приютах Китая. Правозащитники утверждали, что в одном из таких приютов в Шанхае в начале 1990-х годов смертность достигала 90 процентов. Разразился международный скандал, китайские власти стали оправдываться, но за всем этим от мировой общественности едва не ускользнуло главное: дети в приюте были вовсе не сироты в обычном понимании слова. Это были брошенные дети - жертвы знаменитой кампании <одна семья - один ребенок>.

   Кампания, если верить официальной статистике, проходит вполне успешно. Если в 1970 г. в среднем у каждой женщины рождалось пятеро детей, то теперь - менее двух. Тем не менее, правительство не собирается ослаблять гайки, опасаясь, что даже слухи о возможных послаблениях могут привести к резкому росту рождаемости в китайской деревне. В середине 1980-х так уже случалось.

   Выбор у властей невелик - когда ООН предложило Китаю в качестве условия предоставления помощи отказаться от квот на рождаемость, в Пекине ответили, что даже при нынешних жестких ограничениях рост населения в стране не прекратится до 2040 года.

   Китайская программа планирования семьи всегда отличалась непоколебимостью, отмечал в 1999 году журнал . За нарушение квоты следовало жесткое наказание - штраф, в несколько раз превышающий средний годовой доход на душу населения. Если семья не могла заплатить штраф, это значило, что ребенок никогда не будет зарегистрирован официально. Фактически его так и не признают живым.

   Деревенские старосты обычно получают квоту на максимально допустимое количество рождений в их деревне. Превысить ее нет никакой возможности. В ноябре и декабре, когда в сельскохозяйственных работах наступает перерыв, в деревнях обычно разворачивается кампания по стерилизации. Население находится под постоянным контролем: так, женщинам, работающим в других городах, предписывается регулярно возвращаться в свою провинцию для обследования на случай беременности. Городские власти Пекина, например, запрещают приезжающим в город женщинам арендовать жилье и устраиваться на работу без справки о семейном положении и размере семьи. Фактически им запрещена беременность - нарушительниц штрафуют выдворяют из столицы.

   Несмотря на все усилия пропагандистов, психологическая проблема остается - люди, которые хотят еще одного ребенка, не могут его иметь. Им стараются как-то скрасить существование, предоставляя всевозможные блага - беспроцентные ссуды, товары со скидкой, повышенные пенсии. Последнее особенно важно, поскольку по традиции сыновья остаются в родительском доме, чтобы быть опорой родителям в старости. Семья с одной лишь дочерью чувствует себя незащищенной - не случайно в некоторых провинциях местные власти шли навстречу таким парам и давали им возможность родить еще одного ребенка. Если еще раз рождается девочка - это настоящая трагедия. Часто таких нежеланных дочерей топят или просто оставляют умирать в приютах, причем еще неизвестно, какая смерть лучше. Забрать таких детей из приюта практически невозможно. Во-первых, официально они как бы не существуют. Во-вторых, китайские законы приравнивают усыновление ребенка к естественному рождению.

   И все же миллионы детей рождаются в тайне от властей. Они никогда не будут зарегистрированы, а <приемные> родители скажут, что они просто <нашли> ребенка. Легче им от этого не станет. Председатель китайской Государственной комиссии по планированию семьи Пэнь Пэйюн даже издал специальный циркуляр, запрещающий слишком жестоко преследовать людей, родивших второго ребенка (не избивать их, не сжигать их дома и т. д.). Надо сказать, Комиссия работает очень активно. В середине 1990-х ее аппарат насчитывал около 300 тысяч штатных сотрудников, которым помогало около 80 миллионов добровольцев - едва ли не десятая часть взрослого населения Китая. Как водится, такая бюрократическая организация начинает действовать уже в собственных интересах, стремясь выбить дополнительное финансирования и всячески доказывая для этого свою необходимость.

   Незарегистрированные дети кое-что выиграли от экономических реформ. Китайцы стали богаче, и в крупных городах появились нелегальные платные детские сады и клиники. Тем не менее, власти продолжают их игнорировать, и известны факты, когда местные власти сносили школы, построенные для таких детей. Впрочем, ради детей люди готовы платить штрафы или давать взятки, и даже многие чиновники поговаривают о том, что подход к планированию семьи слишком уж жесткий.


"Новый порядок" от Бестужева-Лады

   Интеллектуалов, впрочем, мало смущает этот печальный опыт. Как и столетия назад, они твердо уверились, что знают, как лучше, и не стесняются давать рекомендации.

   Сначала - несколько цитат:

<Мы предлагаем следующие принципы искоренения преступности:

1. За любое покушение на человеческую жизнь - смерть...

2. За любое достаточно серьезное покушение на чужую частную, общественную или государственную собственность... - продолжительные каторжные работы, остаток жизни - среди таких же изгоев.

3. За мелкие хищения и им подобные преступления - исправительные лагеря. В случае рецидива - каторжные работы и пожизненная ссылка.

4. За хулиганство и другие нарушения общественного порядка - разорительный штраф и в случае рецидива - пожизненная ссылка.>
1

   Это еще не все.

<Минимизировать число распавшихся или неблагополучных семей - главного <поставщика> новых контингентов в преступную среду. Надо решительнее идти на принудительную стерилизацию тех ущербных элементов - психопатов, наркоманов, алкоголиков и т. п. - которые фактически, а иногда и юридически не имеют родительских прав...>

<Свести к минимуму, а желательно и вовсе покончить с гастарбайтерством, ибо человек, порвавший с родной ему средой, вошедший в соприкосновение с чуждой ему культурой и подвергающийся при этом дискриминации - всегда потенциальный преступник и обязательно пойдет на преступление...>1

   Это - не из программы какого-нибудь неофашистского или фундаменталистского движения. И даже не из мрачного фантастического романа.

   Перед вами не более и не менее как очередной план спасения человечества от всех напастей - бедности, перенаселения, экологического кризиса. Предлагает его известный социолог и публицист перестроечных лет Игорь Бестужев-Лада. Он призывает нас в прекрасный новый мир, строить который предстоит под жестким контролем глобального правительства. Потому что никто добровольно в этот рай, где слышится клацанье затворов и свист ветра в колючей проволоке, не пойдет.

   Христианская мораль (а также мусульманская, буддийская и всякая прочая), общечеловеческие ценности, права человека, законы божеские и человеческие - все это, с точки зрения ученого, всего лишь <псевдогуманистический мусор>, место которому на свалке истории. К чему вся эта ерунда в преддверии Страшного Суда? Спасутся избранные, сиречь уверовавшие, а кто не хочет спасаться по-нашему, по-ученому, пусть погибает. Китайцы - от перенаселения, русские, европейцы и японцы - от вырождения, африканцы - от СПИДа... Американцы, надо полагать, от пресыщения. <Пусть народы по собственной воле (или, точнее, по собственному неразумению) исчезают с лица земли возможно быстрее и освобождают свой ареал для более жизнеспособных.>1 Для кого именно - пусть решает ООН.

   Столь решительные меры, полагает Бестужев-Лада - между прочим, академик-секретарь Российской Академии образования - единственное спасение человечества, которому через несколько десятилетий суждено <погибнуть в волнах Второго Потопа> - а именно, перенаселения. Точнее, всемирного бунта обездоленной и безмысленной молодежи, у которой лишь одно стремление - взять себе то, что не додала судьба. На смену прежним десяткам миллионам отверженных <приходят сотни миллионов новых, бездушно воспитанных нами же самими в совершенно ином духе, далеком от религиозного смирения... И мы по лености ума полагаем, что <новые> будут вести себя как <старые>. Но чудес на свете не бывает. Если разбудил в человеке зверя - не жди, что зверь станет вести себя по-человечески>, - читаем мы.

   Вроде бы все верно, и, кажется, с этим можно согласиться. Но тут Бестужев-Лада проделывает простенькую логическую операцию и, опираясь на простую метафору, отказывает всем этим обездоленным в праве называться людьми. Ведь они <обездолены не только в материальных, но и в духовных благах. Они, по существу, лишены всех форм общественного сознания... У них нет внутреннего запрета совести... У них нет и внутреннего запрета на все незаконное. ... Они боятся только силы. И подчиняются только силе. Наконец, в их сердцах отсутствует Вера. Остались только суеверие и изуверство>.

   Остается последний шаг, и Бестужев-Лада идет до конца:

<Воспитанное нами человекообразное существо намного страшнее самого лютого зверя. ... Человек-зверь научился подавлять спасительные рефлексы, гасить проблески разума. Он ведет себя как животное, зараженное бациллой бешенства>.1

   Ужасный и кровавый проект, который уважаемый социолог и педагог излагает на дальнейших страницах, всего лишь логическое следствие первоначального умозаключения. Вот как он мыслит: людей становится все больше и больше. Благ цивилизации на всех не хватит. Обездоленные понимают это, и всеми силами захотят получить свое. Обездоленные лишены и духовных благ, у них нет ни совести, ни веры, ни уважения к закону, поэтому они удавятся за кусок хлеба, а за кучу баксов удавят и родную мать. Поэтому они не люди, а хуже зверей. А потому нет у них права на жизнь.

   В сущности, все проблемы человечества Бестужев-Лада предлагает лечит топором. Вот, например, способ потушить горячую точку: все военные и политические деятели стран, втянутых в конфликт - от высших лиц в государстве до представителей местных властей - должны быть немедленно интернированы надгосударственными силами. При сопротивлении - пристрелены на месте без суда и следствия. Одновременно - полное <разгосударствление> соответствующих стран с передачей их под мандат международной организации. <Если отдельным негодяям-демагогом удастся увлечь за собой одурманенные ими народные массы, то они объявляются военными преступниками и подлежат смертной казни по приговору международного трибунала (надо полагать, трибунал других наказаний не знает - П. Д.), а толпы, доведенные до состояния массового психоза, беспощадно истребляются>, - очевидно, уже без всякого суда - что на быдло время тратить?

Замечание из 2003 года:

Кажется, американская администрация действовала в Ираке строго по этому рецепту. Внимание, конспирологи: за спиной Буша-младшего, оказывается, стоит Бестужев-Лада! Все было разработано в России еще лет десять назад...

   Цель оправдывает средства, и <когда речь идет о жизни и смерти человечества, нет места псевдогуманизму. Несколько беспощадно истребленных негодяев - это вполне оправдано, если таким образом спасается жизнь миллионов.>

   Любопытно, что главное зло, то самое, что, по его мнению, превратило тихих покорных обездоленных в нелюдей, Бестужев-Лада видит в телевидении. Конечно, не в техническом изобретении как таковом, а в телевидении как средстве распространения информации, которая становится доступной даже неграмотным. А то откуда бы обездоленные узнали, какие блага цивилизации есть в этом мире и как их заполучить? (Опять перед нами все тот же страх перед свободой доступа к информации).

   Бестужев-Лада, довольно много места уделяя на страницах своей книги борьбе с тоталитаризмом в отдельных странах, сам предлагает, по сути, установить тоталитарный мировой порядок. Можно, конечно, сказать, что в головах бывших советских интеллигентов ничего другого родиться и не может, но на самом деле проблема глубже. Бестужев-Лада то ли по недомыслию, то ли по искренней убежденности проговорил до конца все, что логически вытекает из распространившихся в последнее время всевозможных <экогейских> рецептов борьбы с нарастающим экологическим кризисом.


Экологический тоталитаризм

   Один из таких проектов в 1996 г. был опубликован в газете <Зеленый мир>. Предложивший его известный палеогеограф Всеволод Зубаков заворожен все тем же видением бесконечно множащихся человеческих масс, которые вот-вот поглотят планету. Корень зла он видит в приверженности человечества <природопокорительскому мировоззрению>, которое через полвека приведет биосферу <к необратимому переходу в техносферу>. На смену современной цивилизации придет новая, тоталитарно-мафиозная <техногейская>. К этому же времени появятся первые кибернетические организмы - киборги, в которых мозг человека будет непосредственно взаимодействовать с биоинженерными устройствами. Киборги, по Зубакову, представляют собой следующее звено эволюции, но им предстоит существовать в симбиозе с людьми, ибо <киборг без человека немыслим, так же, как ... жвачные немыслимы без бактерий в их желудке>. (Человек в данном случае, конечно, бактерия. - П.Д.) Уделом человека станет быть донором высокоразвитого мозга - и не исключено, что в далеком будущем вся Земля превратится в планету доноров мозга для космических киборгов. (Вот она, "Матрица"! Ау, мистер Гибсон!)

   Процессы киборгизации окажутся в центре внимания государств, корпораций и преступных организаций, и первым его результатом станет киборг-солдат... В дальнейшем Зубакову видятся социальные противоречия и конфликты между людьми и киборгами, в которых люди неизбежно проиграют.

   Такое развитие событий окажется неизбежным, если только человечество немедленно не свернет с этого гибельного пути. <Чтобы быстро вернуть всю биосферу в состояние гомеостаза с цивилизацией, есть только один-единственный реальный путь - население мира должно быть сокращено за жизнь не более чем двух поколений до 1,0 - 1,5 млрд. человек, а по мнению ряда исследователей - до 0,5 - 0,7 млрд.>

   Первым условием на этом пути должен стать отказ от всех существующих религий и идеологий и замена их новой экогейской идеологией. Без этого нельзя добиться главного - сокращения численности населения в четыре раза уже через 50 лет. Идеология должна сыграть принуждающую роль, причем для малограмотного населения Земли это возможно лишь в том случае, если <экогеизм> будут отождествлять с новой религией - Культом Вселенского разума (по крайней мере, такой культ должен стать одним из ее элементов). Ближе всего, полагает Зубаков, к идее гомеостаза с биосферой подошло рериховское Учение Живой Этики - Агни-Йога. Эта новая вера - некий вариант интеллектуального язычества - примирит человечество с необходимостью подчиниться новой железной руке, ибо главной предпосылкой ее должно стать осознание человечеством своего греха перед Матерью-Биосферой и потомками, допустив экологический кризис и перенаселение планеты. <У человечества нет возможности сотрудничать с биосферой без покаяния и понесения расплаты>.

   Поскольку вряд ли человечество захочет добровольно принять новые порядки, особенно зловеще выглядит положение о том, что <каждый преступник должен знать, что лишение права на жизнь будет нормой судопроизводства>, причем такое наказание возможно как за преступления, так и за нарушение <табу экогейского общества> (которые еще предстоит разработать). Кроме того, право <на свободное и легкое расставание с жизнью> должны иметь и все старики...

   Воплощать все это в жизнь предлагается с помощью военной силы, которая и обеспечит необходимое для такого проекта единство мира.

   Предупреждая упреки в бесчеловечности, В. Зубаков пишет: <А что считать гуманнее - сознательное регулирование объединенным обществом роста народонаселения и его планирование, против чего возражают сейчас все религии, увы, явно отставшие от темпов эволюции, или стихийную киборгизацию, процесс которой принципиально не может контролироваться мировым сообществом..?>

   В киборгизации, должно быть, ничего хорошего нет, но и ее самой пока нет и не известно, придет ли такое несчастье. Она пока что более призрачна, чем глобальное потепление. А регулировать численность населения надо уже сейчас...

   Надо заметить, во всех этих проектах - а таковых, увы, немало, - существует логический порок. Казалось бы, с рациональной точки зрения они безупречны, поскольку даже неудачная попытка воплотить их в жизнь приведет к невиданному кровопролитию, и необходимая цель будет достигнута - людей после этого останется очень немного. Но именно поэтому никто никогда даже не попытается воплотить их в жизнь. По крайней мере, в ближайшие годы.

   Но все может измениться, когда население Земли возрастет еще на пару миллиардов. К несчастью, чем больше нас будет, тем меньше будет стоить человеческая жизнь. К несчастью, традиционные религии и основанные на них этические нормы сдают позиции: десятиклассница - участница московской школьной экологической олимпиады подметила, что традиционная и религиозная этика входит в противоречие с этикой экологической, причем последняя заслуживает предпочтения. К несчастью, эти идеи получили довольно широкое распространение среди молодежи, и в том числе среди наиболее образованной ее части - компьютерного сообщества, которая успела привыкнуть рассматривать такие тоталитарно-революционные сценарии не более чем игру ума. (И это уже отливается погромами, которые устраивают антиглобалисты).

   Многие идеи в течение многих лет существуют в скрытой форме, причем те, кто исповедует их или просто интересуется ими, не всегда представляют себе, насколько разрушительны они могут быть для существующего мироустройства. Вспомните прозападный Иран 1960-х годов. Кто, кроме исламских фундаменталистов, всерьез предполагал, что спустя двадцать лет эта страна станет исламской республикой? Это казалось какой-то нелепостью, не более. Еще более маргинальную группу представляли собой большевики в 1903 г.; что же касается итальянского фашизма и германского нацизма, то эти идеи долгие десятилетия обсуждались в интеллектуальных и художественных кружках, и немногие сознавали их потенциальную опасность, хотя все знали, о чем идет речь. Одна московская газета еще в 1898 г. опубликовала пространную статью <Будущее германства и славянства по вожделениям немецкого ученого шовиниста>. Там все было сказано открытым текстом: <Я грежу, что в будущем черно-бело-красное знамя будет развеваться на вершине Урала, и что в Сарматской равнине, по которой блуждает теперь орда нищих, будут жить в довольстве миллионы немецких крестьян!> Немногие придали этому серьезное значение. Такими же высоколобыми интеллектуалами были и социалисты и либертэны XVIII века. Они никак не подозревали, чем обернутся их теоретические рассуждения и эпатирующие призывы.

   Нетрудно представить, во что превратится идея намеренной депопуляции во имя спасения Матери-Биосферы, когда она дойдет до широких масс в самых перенаселенных странах мира - а это случится уже лет через десять. О депопуляции легко фантазировать в России. У нас огромные территории вообще практически не затронуты деятельностью человека, а население сокращается. Но почему мы думаем, что какой-нибудь маньяк с другого конца света, проникнувшийся <экогейскими> идеалами и решивший очистить мир от скверны, решит, что мы заслуживаем права на жизнь?

   Вообще, удивительно, как легко люди, мыслящие в категориях идеала, говорящие о нашем священном долге перед Матерью-Природой, спасении биосферы и достойном человека существовании, переходят от в общем-то здравых идей к практическом руководству по отделению агнцев от козлищ, определяя, кто достоин светлого царства, а кем лучше вымостить ведущую туда дорогу. Только вот почему-то они никак не могут сделать последний шаг и представить себе, как это будет выглядеть в реальности. Кто, например, будет осуществлять отбор? Думается, это станут делать какие-нибудь <истинные экогейцы>, верой и правдой служащие новому идеалу, на основе сообщений от своих добровольных помощников...

...Военное положение. Вой сирен, где-то проходит облава на <незарегистрированных> людей. Под этот вой проходит обыденное заседание квартального комитета по контролю над численностью населения. Обсуждают текущие вопросы: гражданка Петрова тайно родила ребенка. Постановили - ребенка подвергнуть эвтаназии (как во всех подобных случаях, изобретут какой-нибудь нейтральный термин, и будут говорить что-то вроде <передать ребенка на попечение надзорной службы>), гражданку подвергнуть принудительной стерилизации и выслать в административном порядке. Пенсионеру Борисову на днях стукнуло восемьдесят, и он категорически отказывается переезжать в Дом вечного покоя. Постановили - лишить пенсионного пособия, решить вопрос о поощрении доносителя...

   Вот так это все и будет - банально, скучно и без всякого пафоса. А сколько книг придется изъять из библиотек, потому что они не будут соответствовать канонам экогейской религии и развращать молодежь! Сколько храмов разрушить!

   Наверно, идеал и не может быть иным - умозрительные конструкции никакого отношения к реальной действительности и нравственности не имеют, идеализация есть обобщение - и поэтому, по отношению к реальной действительности, упрощение. Все, что не вписывается в идеальные рамки, приходится игнорировать - реальную этику, человеческие связи, сиюминутные интересы, культурное наследие, - словом все, что мешает строить умозрительную модель. Труднее всего игнорировать живых людей, поэтому в подобных моделях предполагается, что они или соответствуют идеалу, или не существуют. Из этого не следует, что все ученые, прибегающие к обобщениям, и все сторонники идеальных теорий безнравственны. Пока теория остается теорией, все в порядке. Трагедия начинается, когда теорию начинают воплощать в жизнь в святом убеждении, что реальность порочна, и поэтому ее нужно и можно исправить. Вот тогда живые люди действительно начинают мешать, потому что ведут себя совсем не так, как предписывает теория.

   Идеальная цель оправдывает средства как раз потому, что она идеальна, поэтому-то на пути к ней никак не обходится без лагерной пыли. Получается, что <идеал - это то самое, что разрешает <кровь по совести>. Идеал требует жертв. И чем выше, чем лучезарнее идеал, тем больше крови за него льется как только он становится руководством к действию>.2 При этом совершенно неважно, к какому идеалу вы стремитесь, важно лишь, чтобы он был много выше интересов обычного человека. В свое время святой Иосиф Волоцкий требовал смертной казни не только за ересь, но и за недонесение о ереси - что делать, идеал не терпит компромисса. Поэтому кое-что нам в них - идеалистах и спасителях человечества - не нравится. Мы, скучные обыватели, их попросту боимся. Да и как не бояться? Ведь всякий понимает, что придут <идеалисты>, да начнут спрашивать, праведно ли живешь... Беда в том, что праведность все понимают на свой лад...

   Мир, стремящийся к единству, в котором для огромного количества людей в самом прямом смысле не будет места, в то время как немногие будут наслаждаться всеми благами цивилизации, окажется чрезвычайно неустойчивым: слишком велико будет искушение решить это противоречие одним махом. Устои этого мира будут хрупкими еще и потому, что уже сегодня их с разных сторон подтачивают крах традиционных религий, не способных ответить на новые вопросы, стремление обездоленных людей выжить любой ценой, и рискованные этические поиски интеллектуалов.

   В книжке Бестужева-Лады, где он излагает свой план спасения человечества, много цитат из Библии и псевдохристианской риторики. Здесь не место рассуждать о том, вписываются ли его взгляды в рамки хоть какой-нибудь религии. Уповать же на Бога позволено каждому. Надо думать, академик искренне хотел помочь человечеству избежать страшного конца - но, сам того не желая, еще немного пододвинул нас к роковой черте.

   Ведь конец света начинается с нашего желания уничтожить этот враждебный жестокий мир, которому нет никакого дела до нас. Стереть с лица земли нераскаявшихся грешников. Конец света начинается, когда перепуганные добропорядочные граждане готовы аплодировать репрессиям, массовым казням, а потом и погромам - сначала во имя светлого будущего человечества или во имя истинной веры, потом - во имя освобождения жизненного пространства или просто ради того, чтобы заполучить кусок чужой собственности... Когда мы готовы доносить друг на друга и убивать <чужаков> сами. И чем мы тогда будем лучше тех, кого объявили <нелюдьми>?

Примечания

1. Бестужев-Лада И. В. В преддверии Страшного Суда, или Избежим ли предреченного в Апокалипсисе? М., 1996, сс.9-10, 18, 28, 103, 106-107.

2. Иваницкая Е. Не соблазняйте нас идеалом. "Знамя", 1991, № 12.



[newpage=После Бога]


После Бога

Право на смерть и право палача

   Вопрос о праве на жизнь, о ценности и священности жизни в следующем веке станет более чем актуален. Слишком очевидна будет перенаселенность мира и слишком заметны окажутся нечеловеческие условия жизни большинства людей. Слишком многие будут задавать вопрос, а стоит ли такая жизнь того, чтобы прожить ее?

   А отвечать будут по-разному. Богатые подонки уже отстреливают бездомных детей в трущобах городов Бразилии, а те, кому нечего терять, с легкостью обвешивают себя взрывчаткой и нажимают на кнопку в переполненном автобусе, чтобы отправиться к праотцам во имя истинной веры или права нации на самоопределение. Стремление к индивидуализму, творческому раскрытию личности странным образом сочетается в сегодняшнем мире с представлением о необязательности человеческого существования. Вероятно, рассуждения интеллектуалов о сокращении человечества - одна из сторон этого явления.

   Некоторые, однако, уже начинают задумываться над тем, кому жить, а кому умирать, на более практическом уровне. Никого уже не удивляют врачи, помогающие своим безнадежно больным пациентам расстаться с жизнью и ши-роко рекламирующие подобную практику. Американского доктора Кеворкяна в конце концов предали суду, но у него обнаружилось невероятное множество последователей, причем некоторые даже не спрашивали у пациентов согласия. Дискуссия об эвтаназии - умерщвлении безнадежно больных - идет во многих странах, и у этого подхода немало сторонников. Кое-где они добились соответствующих изменений в законодательстве. Эти люди выступают с позиции права. Право на жизнь предполагает и право на смерть, верно? Человек в здравом уме должен иметь право добровольно расстаться с жизнью, а если сам он, по состоянию здоровья, не в силах этого сделать, общество должно ему помочь. Это всего лишь милосердие. И трудно с ними не согласиться, когда видишь, как человек, не способный даже пальцем пошевелить, испытывающий жуткие боли после долгого судебного процесса получает отказ в праве умереть...

   (Кошмарная история англичанки........... обошла мир).

   Но что если человек не в здравом уме? Новые гуманисты готовы идти дальше.

   ...В октябре 1999 г. в США разразился скандал. Принстонский университет пригласил на должность профессора биоэтики Питера Сингера, человека, который последовательно выступает за уничтожение детей-инвалидов. Щадя общественную нравственность, он не предлагает всех убогих сразу отправить в газовые камеры, но считает, что родители в течение 28 дней после рождения неполноценного ребенка должны решить, жить ему или умереть. Зачем умножать страдания?

   Сингер куда более известен своей деятельностью в защиту прав животных. Он искренне убежден, что человек не может считать себя венцом творения, и что необходимо избавиться от иллюзии, что человеческая жизнь стоит больше, чем жизнь любого другого существа. Люди - такие же животные, и смешно говорить, что у новорожденных есть какие-то права. <Почему младенцев нельзя считать личностями? - пишет он. - Потому что, в отличие от животных, они еще не осознают себя. Следовательно, жизнь новорожденного ребенка не стоит жизни свиньи, собаки или шимпанзе>.

   Надо сказать, Питер Сингер - не какой-нибудь выскочка, пожелавший сумасбродными идеями привлечь к себе внимание. У него солидная научная репутация, он хорошо пишет... И скандал-то не в том, что его пригласили преподавать в Принстон - американцы достаточно терпимы к самым радикальным идеям. Беда в том, что он в Принстоне оказался единственным штатным преподавателем биоэтики, и работать ему предстояло в университетском Центре гуманитарных ценностей - тех самых, что он считает иллюзорными. У студентов не было бы альтернативы, и, скорее всего, многие бы благополучно приняли точку зрения Сингера за единственную истину.

   Фактически Сингер (как и Бестужев-Лада) повторяет путь своих германских коллег, выдвигавших подобные взгляды в начале XX века. С приходом Гитлера к власти теория перешла в практику. Начиналось все, естественно, с новорожденных. С ними все проще - они не умеют говорить и не приносят никакой пользы, только кричат и едят. А если они еще и неполноценные, то разве не будет благом и для них, и для всего общества избавить их от недостойной человеческого существа жизни?

   Сползание к катастрофе началось с небольшого сдвига в медицинской этике, с того, что врачи вдруг решили, что не всякая жизнь достойна того, чтобы прожить ее. Добавьте к этому расовую теорию, откажитесь от мысли, что все люди имеют рождения равные права - и гремучая смесь готова. Дальше вопрос только в том, кто будет решать, кому жить, а кому умирать. Немецкие врачи тоже думали поначалу ограничиться неполноценными младенцами. Исторический опыт и здравый смысл подсказывали, что в этом нет ничего страшного - разве не так же поступали древние римляне и спартанцы? Оказалось, однако, что первоначальный "испытательный срок" легко продлить, и со временем детей-инвалидов стали убивать и в подростковом возрасте: в конце концов, юридически они все равно не являлись полноценными людьми - как и евреи, цыгане, славяне...


Конец нравственного абсолюта

   Почему рассуждения на подобные темы и даже действия в этом направлении вообще становятся возможны? Почему становится возможным говорить о том, что в мире нет больше нравственного абсолюта и ли пытаться заменить один абсолют другим (допустим, экогейским)?

   После того, как современный мир соединил все со всем, <все, что казалось незыблемым, созданным <на века>, тот свод, признанный за универсальные общечеловеческие ценности, пришедшие к нам с христианством - все это стало подвергаться критическому переосмыслению, - говорит историк Юрий Афанасьев. - Оказалось, что все те абсолютные величины, значения, понятия и фигуры вовсе не абсолютны. Одним словом, мы стали свидетелями периода Великой Инверсии, где сфера Устойчивого опрокинулась и вступила в противоречие с собою же>.

   Но что подорвало эту устойчивость?

   Может быть, ответ заключается в том, что мир может оставаться единым, только до тех пор, пока мы позволяем ему быть многообразным. Пока признаём право на множественность истин. По идее, это закономерно вытекает из теорий альтернативного развития общества, в соответствии с которыми будущий мир должен состоять из множества коммун, общин, сообществ и корпораций, которые не будут вмешиваться в жизнь друг друга. Единство - в многообразии, и, отказывая кому-либо в праве на особый путь, вы подрываете целостность и устойчивость всего мира. В этом мире нет универсалий, потому что главной универсалией становится он сам. Это есть основа постмодернизма - и одновременно политкорректоности.

   В этом мире нет и религий, потому что не может быть подлинной религией то, что постмодернисты называют <относительными ценностями конкретных групп и мировоззрений>. С этой точки зрения, в равном положении оказываются, допустим, ваххабиты, члены Лиги борьбы за освобождение садовых гномов, баптисты, поклонники Мадонны... список групп может быть бесконечным, и все они претендуют на какие-то свои ценности и абсолюты.

   Над этим можно было бы посмеяться, если бы такой подход не основывался на глубинном убеждении, что в мире нет больше истины, точнее, что все истины равноправны. Такой подход примечателен тем, что приводит <к некоторого рода нравственному идиотизму>. Участники дискуссии в американском журнале видят в этом серьезнейшую опасность для формирующегося единого глобального мира, ибо в этом мире невозможно будет вынести какое-то осмысленное нравственное суждение.

   Утрата доверия к моральным суждениям отчасти связана с <философским замешательством>, порожденным позитивистами и релятивистами, пишет Р. Хиггинс в книге <Седьмой враг>. <Они не приемлют саму идею существования абсолютных норм. Мне представляется, что этика или абсолютна (и потенциально универсальна), или не существует вообще. По самой своей природе она выносит суждения об истинном и ложном, которые тоже могут быть или истинны, или ложны... Истинно, однако, и то, что мы не в силах доказать обоснованность той или иной конкретной этики. Но даже если нельзя опровергнуть скептиков, утверждающих, что мораль - это не более чем культурный миф, то нельзя отнять у нас право жить так, как если бы нашу мораль определяла сама реальность>.

   Универсальной религиозной традиции не существует, поскольку каждая из них претендует на универсальность, и как только мы разрушим традицию гуманистическую, то самое, что привычно называют <общечеловеческие ценности>, мы вынуждены будем допустить вседозволенность. Тот, кто называет гуманистическую традицию всего лишь побочным продуктом <европейского капитализма>, <иудео-христианской цивилизации> или вообще плодом субъективных измышлений отдельных, пусть и замечательных личностей, фактически отказывает ей в праве претендовать на всеобщность. Такой точки зрения придерживаются многие сторонники самобытного пути развития России, полагая, что право само по себе стало для Запада священно, а следовательно, не может быть универсальным. На Западе многие разделяют этот подход. Бжезинский, например, считает, что в обществе, в котором удовлетворение всех потребностей становится нормой, нет критериев, чтобы можно было вынести нравственное суждение. Тогда во имя сохранения социального порядка приходится проводить главное различение не между нравственным и безнравственным, а между законным и незаконным. Таким образом, религия замещается юридической системой, извне ограничивающей запретное, но не безнравственное1. Это значит, например, что либеральные идеалы прав человека, на основе которых в значительной степени происходит формирование глобальной цивилизации, крайне сложно будет применять к незападному миру. В самом деле, события, развернувшиеся в последнее десятилетие на Балканах, заслуживали международного вмешательства и "принуждения к миру" только с точки зрения общечеловеческих ценностей и связанной с ними концепции прав человека, в то время как ценности религиозные, национальные и родовые требовали продолжения войны.

   Могут сказать, что после всех социальных катастроф XX века гуманистическая традиция не оправдала себя, и ее следует заменить иной. Но такая позиция как раз и свидетельствует об отказе от абсолюта и замене его нравственным релятивизмом. Потому что гуманизм есть последний абсолют, который не позволяет признать благом убийство людей - что бы ни говорили убийцы в свое оправдание. (Самым парадоксальным примером стала казнь в 2003 году пастора............. , убившего врача-гинеколога за то, что тот делал аборты - то есть, убивал нерожденных детей. Все участники этой печальной истории оправдывали свое право на убийство некими высшими принципами. Одним словом, все во имя человека...)

   Если эти рассуждения кажутся слишком абстрактными, то вот маленькая история. Когда в Руанде хуту (такой народ)приступили к очистке страны от народа тутси, и сосед убивал соседа, врачи - пациентов, а учителя - учеников, - команда головорезов-хуту (головорезов - в буквальном смысле, так убивали преимущественно низкотехнологичным оружием) пришла в одну из школ для девочек и велела тем разделиться на хуту, которые могли спокойно уйти домой, и тутси, которые подлежали уничтожению. Школьницы отказались. Тогда убили всех детей, независимо от этнической принадлежности, потому что работа должна была быть сделана - а Господь, как известно, разберет своих...

   С точки зрения общечеловеческих ценностей, поступок девочек-хуту абсолютно нравственен. С точки зрения плеенной морали хуту, они были просто безумны. Потому что в тот момент хуту считали своим долгом убивать всех тутси, и даже те, кто в принципе был против убийств, брали в руки мачете и шли убивать ближнего - как это делалось на протяжении тысячелетий в самых разных точках земного шара.

   ООН в этой ситуации строго придерживалась принципа невмешательства, хотя о предстоящей чистке было известно заранее. Стрелковое оружие для этой операции власти Руанды закупали во Франции, а мачете, в количестве явно превосходившем все разумные потребности - в Китае, утверждает корреспондент журнала , посетивший Руанду вскоре после массовых убийств. Находившимся в стране войскам ООН было приказано отстреливать бродячих собак, которые поедали трупы и могли поэтому распространять всякую заразу. Соседние страны осуждали насилие, но стремились не допустить беженцев на свою территорию. Словом, нравственный идиотизм торжествовал...

   Если мы откажемся от абсолюта общечеловеческих ценностей, такие ситуации станут повторяться в мире все чаще и чаще. Какая разница, что этнографы не могут толком различить хуту и тутси? Сами они прекрасно друг друга различают, а Руанда - маленькая страна, где нет свободной земли. Кто-то должен освободить место...


   Но иногда кажется, что место освобождает Бог...

Возвращение к Богу

   Нет, религиозное чувство остается. Ведут борьбу за души людей ведущие мировые религии, множится число сект и секточек, умножаются какие-то неведомые учения. Все меньше людей рискует называть себя атеистами, и даже те, кто не хочет верить, все чаще говорят - нет, все же есть что-то такое...

   Люди чувствуют потребность в вере, ходят в храмы и молятся, но Бога, кажется, больше там нет. Это ощущение, вероятно, привело американского теолога Томаса Альтицера к созданию <Евангелия христианского атеизма>. Ключевое ее положение он формулирует так: в наше время любой человек, который не отрекается от своего опыта, осознает, что Бога нет, но только христианин знает, что Бог умер, что смерть Бога наступила окончательно и бесповоротно и что со смертью Бога начинается новое, свободное человечество.

   В этом смысле религия остается лишь как потребность верить, чувствовать связь со всеми людьми и всем сущим, как опора и, увы, как инструмент, освобождающий от ответственности. <То, что раньше составляло суть, теперь привлекается в качестве оправдания>, писал религиовед Борис Фаликов. Иными словами, вера становится оправданием поступка. Этим современное мировоззрение - по крайней мере христианское - разительно отличается от средневекового, для которого поступок был актом веры, а вера становилась поступком.

   Философ Григорий Померанц видит кризис современного сознания в утрате священного. Перемены настолько стремительны, что человеку становится не на что опереться. <При каждом новом повороте жизни надо заново спрашивать, что делать>2, пишет он. В свободном обществе нет предписанных заранее ролей, а свобода выбора слишком велика, поскольку всякий поворот истории, каждая новая технология изменяют спектр возможностей, открывающихся перед человеком. До XX века подавляющее большинство людей наследовали образ жизни, профессию и социальные роли родителей. Выйти за пределы этого круга удавалось немногим, лишь тем, кто этого действительно хотел. Сегодня в большинстве развитых - и даже не очень развитых стран - положение прямо противоположное. Каждое поколение не-сколько раз за свою жизнь вынуждено делать решающий выбор, и опыт прошлого тут нисколько не помогает. Человеку трудно следовать образу и подобию Божию, потому что след Бога теряется в многообразии ролей.

   Отсюда - стремление к вере, но без Бога вера превращается в обычное идолопоклонство. Отсюда, напрмер, желание мусульман оградить свой мир от вторжения западной цивилизации, ибо, с их точки зрения, она сбивает людей с предписанного пути и уничтожает священное. Да и не только западная цивилизация, но перемены вообще - у исламского фундаментализма древние корни. Еще 600 лет назад ибн Халдун полагал, что отношения общества и государства на Арабском Востоке определялись борьбой <примитивности>, потребляющей только необходимое, и основанной на избыточном потреблении <цивилизации>. Победа <примитивности> способствует архаизации цивилизации и тем самым укрепляет основополагающую идею ислама - о подчиненности человека Богу 3. Может быть, поэтому Азия, <городской дух> которой привык вбирать в себя самые чуждые культуры, значительно легче переживает переход к глобальной цивилизации, чем христианский и исламский мир.

   Люди, оторвавшиеся от предписанных ролей и не способные найти источники решимости в самих себе, опасны, считает Померанц. <Массы этих людей не исчезают, а нарастают. И при каждом кризисе эти массы восстают против сложности и противоречивости современной цивилизации, находят себе вождей, собираются в штурмовые отряды и создают новый порядок, попроще...>


   Но прежде нового порядка приходится создать новую веру. Тоже - попроще. Вариантов множество - от летающих тарелочек до Порфирия Иванова, от сайентологии до последователей неоязычества. Общий принцип - миром правят неведомые силы, руководствующиеся неведомыми целями, люди лишь игрушки в чьих-то руках, а свобода воли - всего лишь иллюзия. Миф опасный и чрезвычайно характерный для невротического сознания. Он прочно укоренился в массовой культуре, которая воспроизводит его вот уже несколько десятиле-тий, а кроме того, он утвердился и в том представлении об истории XX века, которое бытует в массовом сознании. Классика жанра (в кино) - "Матрица".

   Эту дуалистичную картину мира мы тащим с собой в XXI век, подверстывая под нее что угодно: биполярный мир (хорошие парни - плохие парни, все прогрессивное человечество - звериный оскал капитализма, из этой же серии - <империя зла>, <желтая опасность>, теории столкновения цивилизаций), <экогеизм> с вечно провинившимся перед Природой человечеством...

   Надо сказать, эта концепция очень близка русскому сознанию. Нам всегда было легче разделить мир на <удел света и удел мрака>, и решить все вопросы разом.


   Что останется от мировых религий в XXI веке?

   Скорее всего, они распадутся на фрагменты, приспособленные к тем или иным проявлениям новой глобальной цивилизации, где всякий может верить в свое, но все вместе не верят ни во что. По крайней мере, так будет обстоять дело в Северной Америке, Европе и России. (В России многим нравится называть себя православными, но вряд ли страну, в которой дай Бог 10 процентов населения регулярно (пусть и нечасто) ходит в церковь, можно назвать православной или вообще религиозной. Надеяться на успех проповеди в условиях свободного обмена идеями трудно - наши священники редко были хорошими проповедниками. Можно, конечно, наполнить храмы, так сказать, в принудительном порядке - но вряд ли после этого можно сказать, что храмы полны верующих).

   Некоторый успех обеспечен католической <теологии освобождения>, получившей широкое распространение в Латинской Америке - главное ее отличие от ортодоксального католицизма заключается в признании идеи земного рая.

   По-видимому, сохранит свое влияние ислам, хотя противоречия между различными его течениями, касающиеся, в частности, возможности модернизации, достигнут очень высокого накала.

   Что же касается всех остальных религий, они будут стремительно размываться, превращаясь просто в удобные верования и точки зрения, смешиваясь друг с другом и все менее претендуя на универсальность. Возможно их постепенное превращение в некий вариант светского мировоззрения, в своего рода игру - во вяком случае, в странах Запада. Конечно, кто-то будет верить искренне, но большинство будет воспринимать религию примерно также, как прихожане храма Святого Джона Колтрейна (того самого, знаменитого джазмена) в Сан-Франциско. Там на стенах иконы: Иисус Альфа и Омега, Богоматерь, Древо Жизни, а над алтарем - сам Святой Иоанн (Джон Колтрейн). В золотом нимбе и с саксофоном, извергающем святое пламя.

   На протяжении многочасовой службы храм наполнен музыкой Колтрейна, которую исполняет на саксофонах и ударных группа священнослужителей. Возгласы <Алиллуйя!>, <Аминь!>, <Господу помолимся!> соединяются со звучанием колтрейновского шедевра .

   Не стоит думать, будто в этом храме поклоняются самому Колтрейну. Ничего подобного. Африканская Православная Церковь, причислившая его к лику святых, вполне традиционна. От прочих храмов этот отличается лишь тем, что слова и музыка великого джазового музыканта звучат здесь для того, чтобы выразить любовь к Богу... В конце концов, почему бы не играть джаз во время православной литургии? Католики, скажем, не видят в этом ничего особенного. В Бразилии отец Марсело продал миллионы своих компакт-дисков с песнями во славу Божию и собирает полные стадионы слушателей...

Примечания

1. Brzezinski Zb. Out of Control. 1993, p.67

2.Померанц Г. Кризис священного и нравственный порядок. <Учительская газета>, №32, 1999 г.

3.Умнов А. Вечное возвращение. НГ-религии, №7, 1998.



[newpage=Интересы и идеалы]


Часть третья. Сколько полюсов у мира?

Разделенное человечество

Настоящее начало мирского разъединения - человеческий эгоизм.

Владимир Соловьев

Интересы и идеалы

   Сегодняшний мир и похож на тот, что знали наши прадеды, и не похож на него. Нет сомнений, что на облик будущего мира самое прямое влияние окажут экологический и демографический кризис, новые технологии и безумные идеи. Он станет богаче, но не станет спокойнее. Человечество останется разделенным - на богатых и бедных, сытых и голодных, старых и молодых... Мир XXI века будет походить на кипящий котел, в котором будут вызревать самые невероятные и неудобные идеи и учения. Блажен, кто думает укрыться за высо-кими технологиями от мировых потрясений: если такое кому и удастся, то по чистой случайности.

   Вот что нас ожидает только в ближайшие двадцать-тридцать лет:


- радикальные перемены в структуре мировой экономики, при этом не исключен глубокий спад;

- многочисленные проблемы, связанные с демографическим кризисом: с одной стороны, огромное и молодое население в бедных странах, с другой - старое и сокращающееся население в богатых странах;

- последствия кризиса, связанного с нехваткой ресурсов, прежде всего, воды, плодородных земель и стратегического сырья (к сожалению, сейчас не-возможно сказать, какое сырье будет ключевым в будущей экономике);

- кризис, связанный с противоречием между глобальным характером будущей цивилизации и традиционными ценностями;

- эффекты нового религиозного возрождения во всем мире;

- последствия экологического кризиса.

   Очевидно, что число конфликтов и горячих точек в ближайшие годы существенно возрастет. Может быть, нам удастся избежать большой войны, но, как это ни печально, мы не избежим кровопролития. Интересно, где прозвучит первый выстрел нового тысячелетия?.. (Примечание из 2003 года: ...........)

   Пожалуй, ничто не вызывает сегодня больше споров, чем будущее политическое устройство мира. Бжезинский в уже упомянутой книге назвал нынеш-нюю ситуацию "глобальным мировым беспорядком". Но возможно, что этот беспорядок - на деле внешнее проявление неких глубинных процессов, формирующих цивилизацию завтрашнего дня, так сказать, пена на гребне волны. Элвин Тоффлер считает, что новая цивилизация началась примерно в 1956 г., ко-гда в США впервые число "белых воротничков", то есть, людей, занятых в научных исследованиях и управлении, превзошло численность рабочего класса. В соответствии с его теорией <трех волн> - аграрной, промышленной и постиндустриальной, - сегодня мир разделен на три части. В нем сосуществуют и традиционные аграрные общества, и классическая промышленная цивилизация, и общество завтрашнего дня, основанное на знаниях и высоких технологиях. Во многих странах все эти три типа цивилизаций сосуществуют, порождая и внутренние, и международные конфликты.

   Скорее всего, <столкновение цивилизаций> меньше всего будет походить на характерное для XX века противостояние двух военно-политических блоков (в советской фразеологии - "противостояние двух систем", капиталитической и социалистической). Это столкновение уже началось и происходит ежедневно и ежечасно на страницах газет, на улицах больших городов и кабинетах государственных учреждений. Главная линия раздела проходит между глобальной цивилизацией, требующей единства мира и некой общепризнанной системы ценностей, и <традиционными> локальными цивилизациями, стремящимися сохранить свой мир в неприкосновенности, очистить его от новых варваров - ведь, с точки зрения локальной цивилизации, варварами оказываются все, кто к ней не принадлежит. Это столкновение может принимать самые разные формы - от проповедей и политических дискуссий до погромов и войны с применением всех видов оружия.

   В этом смысле, нет большой разницы между американскими (или международными) санкциями против какой-нибудь Северной Кореи и фетвой аятоллы Хомейни, призвавшего правоверных уничтожить писателя Салмана Рушди. Какое, казалось бы, Ирану дело до английского писателя, хотя бы и пакистанского происхождения?.. Проницательный Тоффлер еще в 1990 г. заметил1, что фетва Хомейни не только показала миру, что национальные государства перестали играть в нем единственную и главную роль, но и стала одной из первых претензий на глобальный контроль за умами. В эпоху глобальной экономики суверенные государства больше не могут быть в полном смысле суверенными, и мир снова возвращается к гетерогенной системе международных отношений, существовавших в до индустриальной эпохи, - к мешанине свободных городов, торговых республик, пиратских портов, феодальных княжеств, монашеских орденов и религиозных общин. Вот только теперь вместо пиратских портов - оффшорные зоны и области, контролируемые международной наркомафией, вместо торго-вых республик - транснациональные корпорации... Феодальные княжества остались, но к ним добавились сетевые сообщества, экологические организации, профессиональные ассоциации и всевозможные международные партии. Тоффлер отмечает, что на мировую политику все большее влияние начинают оказывать католическая церковь, исламские теологи и другие религиозные общины - в то время как влияние традиционных, основанных на принципах примата разума над верой, международных организаций сокращается.

   Отождествлять глобальную цивилизацию только с Западом - глубокая ошибка. Запад всего лишь первым предъявил претензии на глобальность. Произошло это более 150 лет назад, когда Карл Маркс и Фридрих Энгельс в <Манифесте коммунистической партии> фактически предложили первую <глобалистскую> теорию. Говорить о том, что марксизм потерпел <историческое поражение> преждевременно. Как экономическая и социальная теория он продолжает развиваться во многих странах, в том числе и в Западной Европе и в США, политически он продолжает жить в Китае и еще нескольких странах. А в последнее время под марксистскими лозунгами все чаще выступают антиглобалисты.

   На протяжении XX века возникло еще несколько систем ценностей, претендующих на глобальность: евро-американская, в центре которой концепция прав человека; исламская, средоточием которой является Коран; на глазах крепнущая католическая, основывающаяся на авторитете папы римского и католической церкви. Есть и другие, менее влиятельные - к примеру, экосоциализм. Но все они не признают государственных границ и ведут борьбу за умы людей на любой территории. Все отличаются агрессивностью и, в некотором смысле, тоталитарностью, ибо на практике чаще всего исходят из принципа <кто не с нами, тот против нас>. Очевидно, в следующем столетии мы станем свидетелями появления новых систем ценностей, также претендующих на всеохватность, причем иногда они будут возникать как ответ на действия <чужой> системы. Так, бомбардировки Югославии многих в России заставили вспомнить о "византийском наследии" (надо сказать, это довольно-таки абстрактное понятие). О наших, исконно российских (русских? славянских?) общечеловеческих ценностях и нашем понимании прав человека. Византийская идея ожила, встрепенулась и, кажется, имеет все шансы пустить глубокие корни - не как геополитическая реальность, но как реальность духовная, непосредственно связанная с ценностями восточно-христианского мира (и даже шире - восточно-средиземноморского): подвижничеством, аскезой, самоуглублением; вспомнили о <греческом проекте> екатерининских времен... <Вот современный алфавит возможного [Византийского] Содружества: Армения, Белоруссия, Болгария, Греция, Грузия, Кипр, Македония, Молдавия, Россия, Румыния, Украина, Югославия...> - писала <Независимая газета> в августе 1999 г. В этом списке нет, правда, Константинополя, но как знать, глядишь и появится.

   Традиционные ценности продолжают жить, но фактически они оказались вырванными из контекста, в котором существовали столетиями. В новом глобальном мире им суждено или тихо исчезнуть, или влачить жалкое существование, став предметами снобистских интеллектуальных игр, или трансформироваться, превратившись в агрессивные глобалистские идеологические системы.

Примечания

1. Toffler, Alvin. Powershift: Knowledge, Wealth, and Violence at the Edge of 21-st Century. N. Y., 1990., pp.456-457.



[newpage=Конец стабильности и <век капитализма>]


Конец стабильности и <век капитализма>

   На протяжении всей предшествующей истории границы государств менялись примерно через каждые 20 - 30 лет, иногда самым радикальным образом. Иллюзия стабильности возникла в развитых странах северного полушария в период с 1950 по 1988 г., когда границы между ведущими странами Запада не претерпевали изменений, а блоковая система казалась незыблемой. Но в Афри-ке, в Юго-Восточной Азии, на Среднем Востоке и в Индостане все кипело. Именно в эти годы родилось большинство государств современного мира. Исчезли все колониальные империи, более 200 лет определявшие расклад сил в мире. (Любопытно, что в первой половине XX века колониальный мир оставался относительно стабильным - главные события разворачивались в метрополиях). Нет оснований думать, что в будущем положение изменится: на карте мира периодически будут возникать новые политические образования. Будут ли они походить на привычные нам национальные государства - вопрос дискуссион-ный. Существует немало прогнозов, которые предрекают полное исчезновение государств в нынешнем виде еще до конца XXI столетия. Очень вероятно, что так и будет. Уже сегодня государства все чаще вынуждены подчиняться религиозным авторитетам, международному праву и международным организа-циям, давлению транснациональных корпораций и даже считаться с международным криминалом. По крайней мере два десятка современных государств лишь формально могут называться государствами, ибо там нет никакой центральной власти, а иногда и никаких законов. Тем не менее, существующий ми-ропорядок, надо полагать, сохранится по крайней мере в ближайшие четверть века, но далее загадывать трудно. Вероятно, XXI век станет причудливым сочетанием глобальной цивилизации с островами - старыми и новыми - националь-ной государственности.

   В ближайшие четверть века число независимых стран - признанных или не признанных мировым сообществом - может возрасти до 300 и более, предрекал в начале 1990-х бывший президент Ассоциации американских географов Сол Коэн. Как может быть организовано это новое сообщество?

   На вершине - более сильная, располагающая большими полномочиями ООН или эквивалентный орган. Следующий уровень - региональные объединения наподобие Европейского Союза, в компетенции которых вопросы экономики, торговли, миграций, и, возможно, коллективной безопасности. На самом нижнем уровне - традиционные государства, лишившиеся, увы, многих своих традиционных полномочий, а также автономии более низкого порядка.

   Несмотря на то, что эта точка зрения принадлежит американским ученым, в России и других странах многие придерживаются сходных позиций.

   Судьба этой новой мозаики самым непосредственным образом связана с будущим мировой экономики. Хотя сейчас, на рубеже тысячелетий, мало кто сомневается в том, что следующий век станет <веком капитализма>, следует помнить, что современный капитализм чрезвычайно многообразен. Два флагмана капиталистической экономики - США и Япония - политически и эконо-мически совсем не похожи друг на друга.

   Западные специалисты различают сегодня в мире по меньшей мере три варианта капитализма (не считая экзотического российского) - американский, европейский и восточно-азиатский. В общих чертах разница между ними выглядит следующим образом:

- в <американском> капитализме довольно большая роль в управлении предприятием принадлежит акционерам, рабочие и служащие имеют куда меньшее влияние;

- в капитализме <европейском>, напротив, голоса акционеров значат куда меньше, чем роль объединенных в сильные профсоюзы рабочих и служащих, представители которых участвуют в управлении компанией, кроме того, на стратегические вопросы управления компаниями большое влияние имеют представители банков;

- в <восточно-азиатском> варианте капитализма главную роль играют менеджеры компаний, которые управляют ими прежде всего во имя выгоды служащих этих компаний, дочерних предприятий и держателей акций, причем голоса последних не имеют большого значения при принятии решений.

   Варианты современного капитализма различны и по роли, которую играет в них частная собственность и государство. Частная собственность кажется главным условием капиталистической рыночной экономики, и с политической точки зрения это действительно так. Однако записанное в конституции право частной собственности отнюдь не мешает государству вмешиваться в экономику как ему заблагорассудится. Иными словами, не так важно, кто владеет предприятием, - самое главное, каким образом оно управляется. С этой точки зрения в социалистическом Китае до недавнего времени было куда больше капитализма, чем во вполне капиталистической Индии, где все преимущества частной собственности убивала система государственного контроля, требовавшая от хозяев частных предприятий на каждый свой шаг получать разрешение от чиновников (реформы начала 1990-х положили конец этой системе).

   До сих пор свободная конкуренция давала капитализму возможность держаться на гребне волны. Частная инициатива позволяла проводить самые рискованные эксперименты с минимальной затратой социальных ресурсов. В случае неудачи общество практически не несло потерь, в случае успеха новшество быстро подхватывалось и распространялось. Не исключено, однако, что в предстоящем столетии эти свободы будут подвергнуты ограничениям, и тогда капитализм утратит свой творческий потенциал.

   Причиной тому может стать не столько политика, сколько психология. За последние 150 лет люди привыкли к тому, что социальный прогресс неразрывно связан с экономическим ростом. Запад привык к тому, что жизненные стандарты должны постоянно расти, это настолько укоренилось, что при экономическом росте менее 2 процентов в год уже говорят о кризисе. Б(Так, во всяком случае, обстояло дело к концу 1990-х годов). Между тем, двухпроцентный рост вполне достаточен, чтобы каждые 35 лет удваивать объем промышленного производства, отмечает журнал . С психологической точки зрения критическое значение двухпроцентного роста вполне понятно - этот рост позволяет человеку еще до старости увидеть зримые результаты своего труда - и результаты вполне предсказуемые. Но на Западе хотят, чтобы экономика развивалась еще быстрее. В этом нет ничего невозможного, но вот какая закавыка: при столь интенсивном росте говорить о предсказуемости становится все труднее. Мир будет меняться быстрее, и рядовой обыватель увидит на старости лет совсем не то, к чему стремился. В простейшем случае его тихий пригород застроят небоскребами. Но вероятнее всего случиться так, что в жизнь войдут новые технологии, которые не только приведут к тому, что ему придется переучиваться, но, может быть, полностью уничтожат ту отрасль, в которой он работал. Ему придется или приспосабливаться - меняя свои пристрастия, приобретая новую профессию, соглашаясь на иной, зачастую более низкий, социальный и экономический статус, - или присоединиться к армии проигравших. Поэтому большинство людей на самом деле не желает быстрых перемен и стремится к тому, чтобы их шаг в принципе совпадал со сменой поколений. Следовательно, высокий экономический рост ведет к социальным конфликтам. Люди требуют от правительства поддержки проигравших - в том числе и нерентабельных отраслей промышленности - ведь зачастую на них завязана жизнь целых регионов. Как эту проблему решают на практике,
видно по судьбе угольной отрасли в Великобритании и в России. Можно игнорировать все требования и протесты и идти напролом - но тогда приходится жертвовать социальным миром. Можно спасать социальную стабильность, и тогда государство - даже самое что ни на есть капиталистическое - вынуждено увеличивать налоговое бремя, предоставлять всевозможные льготы, вводить дополнительные пошлины - словом, изо всех сил регулировать экономику. Почему-то вскоре рост прекращается, а избиратели снова недовольны...

   Растущее желание стабильности (а в стареющем обществе оно будет еще сильнее) объясняет, почему Запад все менее склонен поддерживать открытый рынок и свободу торговли. Страх перед возрастающей конкуренцией и стремление оградить свои рынки (в том числе и рынок труда) связаны в том числе и с опасениями, что быстрый экономический рост в России и развивающихся странах может самым неблагоприятным образом сказаться на традиционных отраслях американской и европей-ской экономики. Первые залпы этой торговой войны прозвучали в 1999 г., в ходе конфликта с Соединенными Штатами вокруг поставок российской стали. В этот раз удалось договориться, но дальше будет труднее. Россия удобна Западу не в качестве промышленно развитой страны, выступающей на равных с другими, но как мафиозная <черная дыра>, где гнусные олигархи обирают обездолен-ный народ. Именно на этот образ работают западные (и, увы, не только западные средства массовой информации), и именно такой Россию хотят видеть. Самое печальное, что такая Россия удобна не столько зарубежным политикам и бизнесменам, которые понимают, сколь небезопасно такое положение в долгосрочном стратегическом плане, сколько западным избирателям. Многие американские и европейские политики понимают их чаяния и, выставляя в своих предвыборных кампаниях нашу страну мафиозным государством, играют именно на этих чувствах (хотя, победив на выборах, может быть, будут действовать, исходя из совершенно других, более прагматических соображений).

   Каковы перспективы? Конечно, Запад может открыть дорогу силам, которые склонны будут препятствовать глобализации мировой экономики и ограничивать свободный рынок - то есть, проводить протекционистские меры, поддерживать отсталые отрасли промышленности, развивать систему социального обеспечения. Возможно, подобный курс наилучшим образом будет отвечать интересам большей части населения развитых стран. Но вместе с тем этот курс нацелен на то, чтобы сдержать скорость перемен, и в перспективе он способен отодвинуть Запад (и, возможно, Японию) с передовых рубежей в современной технологии. Это приведет к тому, что финансовые возможности нынешних промышленно развитых стран сократятся (благосостояние граждан надо поддерживать, а поступления в бюджет уменьшатся), и они не смогут играть нынешнюю политическую роль.



[newpage=Подъем или спад?]


Подъем или спад?

  • Глобализация: прогноз оптимиста
  • Роль миграций
  • Прогноз пессимистов

       Пока, однако, глобализация, в авангарде которой идет микроэлектроника и телекоммуникации, развивается стремительными темпами. Если этому процессу будет содействовать политическая воля, то к XXII веку весь мир будет охвачен единым рынком. В политическом смысле он еще будет разделен на государства, но экономически они уже не будут независимыми.

       Усилится роль негосударственных транснациональных сообществ - сплоченные новыми средствами массовой коммуникации, они станут оказывать самое серьезное влияние на мировую политику. Спектр их весьма широк - от религиозных сект и экологических организаций, таких, как <Гринпис>, до какого-нибудь Общества творческого анахронизма.

    Глобализация: прогноз оптимиста

       Дорога к глобальной экономической интеграции вряд ли будет приятной и мирной. Напряженность, возникающая между интересами транснациональных компаний и интересами местных политиков и национальных правительств время от времени будет приводить к конфликтам - экономическим и даже военным, указывает директор Института мировой экономики в Вашингтоне Фред Бергстен. Тем не менее, его прогноз на XXI век выглядит вполне оптимистичным. (Бергстен исходит из того, что крупных международных конфликтов удастся избежать, уровень военного противостояния будет заметно ниже).

       В первую четверть XXI века, полагает он, мир может разделиться на две большие группировки:

    - расширенное Европейское сообщество, включающее Восточную Европу и часть России к западу от Урала;

    - Азиатско-Тихоокеанское экономическое сообщество, включающее значительную часть Латинской Америки и простирающееся на Индийский субконтинент.

       К середине XXI века ведущее место в мире займет сильная международная организация, обладающая полицейскими функциями - возможно, она будет создана на основе ООН. Причинами, которые выдвинут этот прообраз <мирового правительства> на передовые рубежи в международной политике, станет необходимость жесточайшего контроля над оружием массового уничтожения - возможно, после применения ядерного оружия в одной из региональных войн первой половины XXI века - а также растущее число локальных конфликтов и нежелание экономических сверхдержав того времени - США, единой Европы, Японии и Китая - в них вмешиваться. Мир станет слишком <горячим> и потребует от всех политического сотрудничества. В дальнейшем, в начале XXII века, эта обновленная ООН может вобрать в себя международные экономические организации, такие, как Мировой банк, Международный валютный фонд и т. д., после чего превратится во Всемирную экономическую организацию. Не исключено, что после этого многие государства добровольно передадут ей свой суверенитет...

    Роль миграций

       Еще одним фактором, который во многом определит облик следующего столетия, станут миграции. Новое <великое переселение народов> фактически началось с падением <железного занавеса> (может быть, он и пал потому, что невозможно было остановить стремление восточных немцев, венгров и чехов на Запад). Сейчас эта волна охватила территорию бывшего СССР, Восточной Европы и Северной Африки. В Америке аналогичный процесс наблюдается в Мексике и в северной части Латинской Америки. Кроме того, новые иммигранты прибывают в Канаду, Австралию и Аргентину. Двери открывает даже Япония. По-видимому, пик этой волны придется на вторую четверть XXI века, полагает Бергстен. К тому времени старение население и падение рождаемости приведет к значительной нехватке рабочих рук в развитых странах; вместе с тем, уровень жизни в них все еще будет намного превосходить уровень жизни в других регионах планеты, а конфликты и социальная неустроенность в странах Третьего мира будут вынуждать людей покидать родные места.

       Культурные и экономические последствия этого переселения будут колоссальными, и в полной мере проявят себя к середине XXI века. США снова станут самой молодой в мире промышленно развитой страной. В Европу вольется свежая кровь - как в виде новых, экономически окрепших, членов Европейского союза, так и в лице массы иммигрантов, преимущественно из мусульманских стран и, возможно, России. В конечном счете, ко второй половине следующего века в мире сформируется несколько качественно новых экономических центров, которые, наряду с транснациональными корпорациями, будут определять облик мира вплоть до XXII века:1

       Мексамерика - многочисленное население северных штатов Мексики в сочетании с технологическим и финансовым потенциалом Техаса, Калифорнии и других штатов юго-запада США;

       Большой Южный Китай - область, включающая Южный Китай, Тайвань, возможно еще некоторые страны Юго-Восточной Азии. Как экономическое единство может возникнуть уже в начале XXI века.

       Великая Аравия - страны Среднего и Ближнего Востока. Процветание их основано на людских ресурсах Египта, капитале Саудовской Аравии и стран Персидского залива и на израильских и иностранных технологиях.

       Новый <Благодатный полумесяц> - Иран и Ирак, соединившие свои ресурсы и перешедшие к сотрудничеству. Курдистан получает независимость и играет субрегиональную роль.

       Южная Африка - ЮАР и соседи.

       Восточная Европа - страны Восточной Европы, включая Украину, Молдавию, возможно, Закавказье.

       Северо-восточная Азия - российский Дальний Восток и Северо-Восточный Китай с центром - объединенной Кореей.

       (Еще раз заметим, что речь идет не о политических, а о региональных экономических центрах).

       Конечно, трудно надеяться, что все пойдет так гладко, и страны так легко поступятся своими национальными и религиозными принципами во имя довольно-таки абстрактных идеалов глобальной экономики. Тем не менее, будущие центры Бергстен указывает не произвольно, а с учетом давно сложившихся экономических и политических связей. Конечно, может статься, что экономическим центром Северо-восточной Азии станет не объединенная Корея, а Тайвань или континентальный Китай - но при всех прочих равных обстоятельствах это более вероятно, чем Сахалин или даже Хабаровский край: Дальний Восток России обречен оставаться на периферии, и может выйти на первый план лишь в случае каких-то политических катаклизмов в Китае.


    Прогноз пессимистов

       Те же тенденции можно истолковать с совершенно противоположной точки зрения. Многие футурологи, особенно близкие к <зеленой> общественности, видят в нынешней глобализации экономики начало глубокого кризиса - так называемого кризиса пределов роста. Этот кризис, связанный с одновременным быстрым ростом населения планеты, промышленного производства, загрязнения окружающей среды, при углубляющемся разрыве между бедностью и богатством, может разразиться в любой момент и привести к моментальному развалу всей мировой системы. В 1998 г. с таким прогнозом выступили председатель совета Социально-экологического союза Святослав Забелин и социолог Александр Шубин.2

       По их мнению, распад СССР в мягком варианте продемонстрировал то, что в гораздо более суровом виде испытает в начале XXI века все человечество.

       Так же, как сегодня все человечество, Советский Союз попросту проживал средства, полученные от эксплуатации казалось бы неисчерпаемых природных ресурсов, вместо того, чтобы вкладывать их в новые технологии.

       СССР, так же, как и вся планета, столкнулся с загрязнением окружающей среды, которое в густонаселенных районах нашей страны достигло таких масштабов, что стало непосредственно сказываться на здоровье всего населения. Это выразилось в резком сокращении продолжительности жизни, возросшей детской смертности, широком распространении таких заболеваний, о которых уже успели забыть и вспышках неизвестных болезней (помните <желтых детей> на Алтае?).

       Наконец, СССР столкнулся с кризисом бюрократического и менеджерского принципов управления, противостоящих самоуправлению и самоорганизации. Мировая социалистическая система управления, строго иерархическая и не терпевшая никаких отклонений от этого принципа (<на местах>, как мы помним, не решалось практически ничего, а тот, кто рисковал принимать самостоятельные решения, рисковал не только карьерой, но и свободой). Фактически окончательное решение зависело от способности одного человека выбрать наилучший вариант из множества возможных, - пишут С. Забелин и А. Шубин. - Но это возможно лишь при управлении относительно небольшим количеством людей или объектов. Когда же число управляемых исчисляется миллионами и миллиардами, оптимальное решение можно в лучшем случае угадать. В результате обратная связь теряется, , а сама система управления в поисках стабильности или во имя выживания слагающих ее элементов <начинает дробиться на более простые самоуправляемые подсистемы. Каждое неэффективное решение руководства создает угрозу катастрофического обострения внутренних противоречий системы и ее распада>. Результатом стал распад СССР, следствием чего стало <резкое сокращение числа функций, осуществляемых государственной властью>. Это выразилось в том, что в какой-то момент население оказалось брошенным на произвол судьбы. Чтобы выплыть, государство сбросило за борт здравоохранение, образование, систему подержания законности и частично пожертвовало даже национальной обороной и территорией. Горбачев, по существу, оказался в роли капитана <Титаника>, уверенного в мощи и непотопляемости своего корабля.

       Политики сейчас могут говорить что угодно, но когда корабль идет ко дну, единственное, что остается - это борьба за живучесть. Нам с грехом пополам удалось заделать пробоину и остаться на плаву. Мы даже получили возможность осмотреться и подумать, что все могло бы быть гораздо хуже.

       Расслабляться нельзя. Россия сегодня достаточно прочно привязана к мировой экономике, для которой, полагают С. Забелин и А. Шубин, это <гораздо хуже> еще впереди - ожидать неприятностей надо где-то в районе 2010 года. Сбой в социально-экономическом развитии индустриально развитых стран запада неизбежно вызовут кризис, подобный тому, что сопровождал распад СССР. А поскольку благополучная и граждански зрелая Америка и Европа не потерпят отказа от своих социальных завоеваний, <этот кризис может вызвать настоящую революцию на Западе>.

       Каковы же будут последствия кризиса, если он все-таки разразится? С. Забелин и А. Шубин ожидают <стремительного восстановления и укрепления всех межгосударственных границ и барьеров..., обратного распада мира на множество замкнутых государственных экономических систем>. Одновременно сформируются влиятельные региональные общности и надгосударственные элиты, например, Евросоюз, Североамериканский, Латиноамериканский, Евразийский (на территории части бывшего СССР) союзы, позднее - Индийский, Арабский и Китайский союзы. (Этот список почти совпадает со списком будущих центров мировой экономики, который приводит Бергстен.) В любом случае единый мировой рынок резко сократится, а производства, ориентированные на экспорт, а также те, технологическая цепочка которых разбросана по разным странам, потерпят крах. Очевидно, что резко упадет влияние всех международных органов и организаций, начиная с ООН. Снизится и роль международного права. В большинстве стран государственная власть откажется от социальных обязательств, сосредоточившись на усилении и совершенствовании силовых и полицейских структур. Одним из последствий такого шага станет упадок роли образования и науки, что в конечном счете приведет к <потере достижений науки последних столетий, а скорее всего к отрицанию самой науки как основы организации жизни и управления обществом и замене ее в массовом сознании системой постмодернистских мифов>. Вслед за тем, предсказывают С. Забелин и А. Шубин, начнется борьба за новый передел мира.

    (Примечание из 2003 года:
    кажется, эта точка зрения ближе к истине. Разве что передел мира уже начинается...)

       Авторы прогноза отмечают, что развитие событий по этому кризисному сценарию может быть благоприятно для самых разных сил. Проигрывают сытые, социально защищенные, склонные полагаться не на себя, а на государство. Как всегда, проигрывают бедные и слабые. Одним словом, тихие обитатели мегаполисов, потихоньку делавшие карьеру, добросовестно ходившие в церковь (вариант - на партсобрания), отдававшие все силы <родному заводу>, копившие деньги на старость и не желавшие ничего лучшего для своих детей... Выигрывают сильные, не связывающие себя <устаревшей> моралью, изобретательные, полагающиеся только на себя... В списке выигравших - приверженцы религиозных сект и альтернативных стилей жизни, преступные группировки, люди искусства, производители оружия поля боя, естественные монополисты (к примеру, энергетики), экстремистские организации, мелкие предприниматели, традиционное крестьянство, наконец, многие из тех, кто занят в сфере информационных технологий...

       Конечный результат - уравнение со множеством неизвестных. Вступив в глобальный кризис, цивилизация может выйти из него, преобразившись, а может долгие столетия блуждать по его лабиринтам - до тех пор, пока прежняя духовная и интеллектуальная элита не вымрет физически. Тогда уцелевшие начнут с чистого листа на ее руинах.

    Примечания

    1.The Economist, September 11-17, 1993.

    2.Забелин С., Шубин А. Глобальный кризис начала XXI века. "НГ-сценарии", №10, 1998.



    [newpage=Учить ли китайский?]


    Свет с Востока или "желтая опасность"?

       Когда Поднебесная следует Пути -
    коней отправляют унавоживать поля.
    Когда Поднебесная не следует Пути -
    боевые кони пасутся в предместьях.
    Даодэцзин

    Учить ли китайский?

       Вероятно, есть смысл начать обзор политической карты следующего столетия с Востока. Точнее, с Восточной Азии. Запад - и прежде всего Европа - утратил монополию на рождение новых идей, которой безраздельно владел на протяжении последних 400 лет. Все это время Восток лишь впитывал и перерабатывал западный опыт - прежде всего в том, что касается технических и социальных идей. Сегодня мир в этом отношении близок к равновесию: Восток еще не рождает идеи, которые могли бы стать привлекательными для всего человечества, а Запад повторяет пройденное. Первенство Запада удерживается прежде всего благодаря экономической мощи США и широкому распространению английского языка. Нет никаких оснований предполагать, что такая ситуация сохранится до конца следующего века (хотя и это возможно). Во всяком случае, в начале XX века о лидерстве США говорили только в сослагательном наклонении, а французский язык был не менее распространен, чем английский...
    Может быть, настала очередь китайского или японского?



       О том, что будет с Китаем, не знают, должно быть, даже сами китайцы. Китай слишком отличается от остального мира, и общие мерки к нему неприменимы. Поэтому в отношении к Китаю (или шире - восточноазиатской цивилизации) господствуют крайности. Одни вполне разумные люди всерьез опасаются, что вот-вот придут завоеватели <с раскосыми и жадными очами>.

        <Складывается впечатление, - пишет один из основателей мировой космонавтики, философ и богослов, академик Борис Раушенбах, - что наша европейская цивилизация... сейчас загнила и совершенно уходит на дно, а поднимается и захлестнет нас, как говорили в старину, <желтая опасность>... У меня такое предчувствие, что мои внуки вряд ли будут жить так же, как жили мы как представители некой расы великой культуры. Все это уйдет в прошлое, а дело будут делать - и хорошее дело! - желтые, хотя им абсолютно чужда <белая культура>... Позже они будут вспоминать ушедшую культуру белых, пользоваться ее плодами и хвалить, как мы сегодня хвалим культуру белых>.1

       Ему вторит другой академик, Никита Моисеев. Он полагает, что стремительное развитие Китая очень скоро изменит всю расстановку сил на планете, всю <планетарную организацию общества>. Может быть, говорит он, современная система - всего лишь переходный период между Pax Americana и Миром Китая. И как бы ни миролюбивы были китайцы, следует напомнить, что в душе своей они <всех нас считают варварами, как и во времена Поднебесной.. И несмотря на все договоры и международные соглашения, в сознании своем они законной границей своего государства считают Урал, а Среднюю Азию - своей провинцией, как и Тибет и Синьцзян!>2

       Китайцы в ответ на такие заявления вежливо отмалчиваются.

       Другая крайность - видеть в Китае самую большую развивающуюся страну, по существу отсталую и обреченную догонять. В силу определенных исторических причин такой взгляд почему-то укоренился и в России. Мы привыкли думать, что Китаю еще предстоит учиться у Европы, Америки или Японии. Между тем, китайцы вовсе так не считают. Обитатели Поднебесной вот уже пять тысяч лет считают свою центром вселенной и находят, что Китай вполне самодостаточен. В его истории было слишком много всего - если величие, то невиданное, если поражение - то сокрушительное. И за минувшие столетия Китай не раз восставал из пепла - достаточно сказать, что ровно сто лет назад он был практически поделен между тогдашними великими державами - Англией, Францией, Германией, Японией и Россией.

       Тем не менее, у китайцев есть некоторые основания считать всех прочих обитателей планеты варварами. В самом деле, кто изобрел фарфор и бумагу? Кто придумал порох и компас?..

    История Чжэн Хэ. Поворотный пункт в судьбе человечества

       В сущности, Китай вполне мог бы господствовать сегодня в мире. Пятьсот лет назад один из величайших в истории человечества флотов вышел из Нанкина на завоевание мира. Но Китаю так и не удалось создать великую колониальную империю. Это кажется странным - ведь в течение последних нескольких тысячелетий казалось куда более вероятным, что владычествовать в мире предстоит отнюдь не европейцам, но китайцам или индийцам. Где же искать историческую развилку, изменившую судьбы мира?

       Очень похоже, что поворотный пункт в истории человечества пришелся на XV век. Мы знаем, что завершился он плаванием Колумба и открытием Нового Света. Но не менее драматичным стало его начало, когда армада под командованием адмирала Чжэн Хэ направилась на запад.

       То, что Чжэн Хэ вообще стал командующим китайским флотом - случай совершенно невероятный. Он был мусульманином и принадлежал к мятежному роду. Еще мальчиком его захватили в плен китайские войска. Его кастрировали, полностью лишив половых органов. В отличие от многих других пленников, подвергшихся этой операции, он выжил. Еще раз ему повезло, когда он попал на службу к принцу Чжу Ди. Со временем принц и Чжэн Хэ сблизились и составили заговор с целью свергнуть императора, который доводился племянником принцу. Чжэн Хэ стал одним из тех, кто возглавил войска принца. Мятеж оказался успешным, и принц взошел на императорский престол. Первым делом (прежде замучив до смерти своих политических противников) новый император пожелал вознаградить Чжэн Хэ. И назначил его командующим флотом, который должен был утвердить господство Китая во всем мире.

       В период с 1405 по 1433 г. Чжэн Хэ возглавил семь крупных экспедиций, командуя флотом, равных которому не было в течение последующих пяти столетий. Лишь во время Первой мировой войны флоты западных стран достигли таких размеров. Армаду Чжэн Хэ составили 300 кораблей, на борту которых было 28 тысяч моряков. На кораблях Чжэн Хэ применялись самые передовые технологии, о которых в Европе узнали лишь через 350 лет - в том числе, сбалансированный руль и водонепроницаемые отсеки.

       Чжэн Хэ добрался до Африки и благополучно вернулся оттуда, доставив на родину множество диковинок, в частности, жирафов. Однако в Китае местная элита, ученые-конфуцианцы, смотрели на Чжэн Хэ с большим подозрением и впоследствии уничтожили записи о его путешествии. Тем не менее, кое-что можно узнать из императорских архивов и даже из воспоминаний членов экипажа. Так, выясняется, что плавание это не было чем-то неожиданным. Оно опиралось на многовековую традицию мореходства. Китайцы, по-видимому, добирались даже до Мексики, в искусстве которой в V веке неожиданно появляются буддийские символы. К XIII веку китайские суда совершали регулярные рейсы в Индию, а время от времени ходили и к берегам Восточной Африки.

       Но армада Чжэн Хэ превосходила все, что было прежде. Крупнейшие ее девятимачтовые корабли, достигавшие более ста метров в длину и почти пятидесяти в ширину, шли под алыми шелковыми парусами. Это были многопалубные корабли, с роскошными каютами, в которых были открытые балконы. Их сопровождали транспортные суда, которые везли лошадей и солдат, военные корабли, патрульные катера и даже 20 танкеров с пресной водой. (В 1492 году Колумб отправился в плавание с 90 моряками на трех кораблях, самый большой из которых не достигал в длину и 30 м). В команде были переводчики с арабского и других языков, астрологи, которые предсказывали погоду, и астрономы, которые могли определять положение звезд, фармакологи, которым предстояло собирать лекарственные растения, врачи и даже два церемониемейстера.

       Величие флота Чжэн Хэ говорит о том, насколько в те времена Восток опережал Запад. В самом деле, за исключением эпохи Римской империи, Китай был более богатой, более передовой и более космополитичной страной, чем любая точка Европы на протяжении последних нескольких тысяч лет. В XII веке в столице Китая (тогда это был город Ханчжоу) жило более миллиона человек. А из хроник VII века известно, что в городе Гуанчжоу обитало более 200 тысяч иностранцев - арабы, персы, малайцы, индийцы, африканцы и тюрки. Между тем, в 1400 г. в Париже, который был тогда крупнейшим городом Европы, было не более 100 тыс. жителей.

       Во времена Чжэн Хэ Китай и Индия вместе производили более половины мирового совокупного общественного продукта, и такое положение сохранялось на протяжении почти всей истории человечества. По подсчетам ведущего британского экономического историка Энгуса Мэддисона, еще в 1820 году доля Китая в мировой экономике достигала 29 процентов (на Европу приходилось около 30 процентов), а Индии - 16 процентов. К 1900 г. положение коренным образом изменилось: на долю Китая приходилось всего 6,2 процента мирового продукта, в то время как Европа производила в десять раз больше.

    Безумие китайских властителей

       Самоизоляция, которую предпочел Китай после плаваний Чжэн Хэ, стала катастрофической ошибкой. Но именно это проложило путь к возвышению Европы, а вслед за тем, и Америки. На Западе часто связывают свое нынешнее экономическое превосходство с интеллектом, демократией, трудолюбием, или протестантскими ценностями, но в значительной степени Запад обязан своим процветанием безумию, охватившему китайских правителей в XV веке.

       Когда флот Чжэн Хэ пересекал Индийский океан, чиновники-конфуцианцы, преобладавшие в высших эшелонах власти, начали политическую войну с евнухами, которых они считали аморальными и развращенными. При дворе евнухи должны были присматривать за наложницами императора, но они часто выступали в роли дворцовых администраторов. Отчасти благодаря своей баснословной жадности, они способствовали коммерции. В отличие от ученых, они не были так привержены классическому прошлому Китая, а потому зачастую отличались передовыми воззрениями. Увы, как раз неподкупные и изощренные ученые в середине XV века направили Китай к катастрофе.

       После смерти императора в 1424 г. в Китае началась жестокая борьба за власть. Наследник умер при неясных обстоятельствах, а ученые в конечном счете одержали верх. Они добились прекращения океанских плаваний, остановили строительство новых кораблей и ввели ограничения на частное судоходство. Чтобы впредь не допустить подобной "ереси", они, при поддержке нового императора, приступили к уничтожению китайского флота. Уже в 1500 г. за строительство корабля, на котором было больше двух мачт, приговаривали к смерти, а в 1525 г. правительство велело уничтожить все океанские суда. Величайший в истории флот, в котором за сто лет до этого было 3500 кораблей (флот США сегодня насчитывает только 324 корабля), был уничтожен, а Китай пошел по пути, который на долгие столетия обрек его на изоляцию и упадок.

       Но даже столетия неурядиц - ничто на фоне тысячелетнего величия. И хотя китайцы всегда говорили, что жить в эпоху перемен нелегко, они согласны немного потерпеть.

    Станет ли Китай сверхдержавой?

       О великом будущем Китая считали нужным упомянуть едва ли не все, кто высказывался о перспективах человечества. Чаще всего, однако, слова эти были не более содержательны, чем фраза, брошенная Гербертом Уэллсом около ста лет назад: <Восток - включая сюда всю Азию - пойдет по пути своеобразного развития, имея во главе Россию, Японию и Китай>. Туманное предсказание исполнилось - кто рискнет сказать, что восток не шел по пути своеобразного развития?

       Сегодня можно было бы повторить те же слова и закрыть тему. Нам остается только догадываться о том, какие силы бурлят в Китае. Страну эту, несмотря на все реформы, по-прежнему трудно назвать открытой, и иностранцы видят в ней лишь то, что им дозволено - блестящую витрину. Таким образом, пока компартия Китая остается у власти, китайские пропагандисты могут придавать стране практически любой образ - примерно так же, как это было в Советском Союзе до перестройки. Другое дело, что этот образ может не иметь ничего общего с действительностью. Более того, сами китайские власти тоже могут оказаться пленниками творимых собственной пропагандой мифов и столкнуться с самыми неожиданными проблемами. Подтверждение тому - не только события на площади Тяньаньмынь, но и словно ниоткуда возникшая весной 1999 г. буддийская секта <Фалун Гон>, превосходящая по численности компартию Китая. Она была основана в 1992 г., возможно, при поддержке влиятельных оппонентов председателя ЦК КПК Цзян Цзэмина. В ее рядах в самом Китае насчитывается около 80 млн. человек, и еще около 20 млн. - за его пределами. Власти заявили, что секта контролируется из-за рубежа, но, по-видимому, больше всего их напугало само молчаливое появление десяти тысяч сектантов в правительственном квартале в центре Пекина с требованием освободить ее лидера.

       Сектанты - может быть, самая малая из проблем, что пугают сегодня правящую партию Китая. Главное, что может уже в самом скором времени подорвать ее монополию на власть - стремление людей к реальной экономической самостоятельности. Вряд ли те, кто реально делает дело, будут все время мириться с положением, когда около 90 процентов экономики так или иначе контролируется государством. Двусмысленная ситуация, при которой относительно свободная экономика существует в отсутствие частной собственности, не может сохраняться долго, однако отступить от этого - значит слегка отвернуть идеологические гайки. Судьба КПСС подсказывает компартии Китая, что здесь надо вести себя крайне осторожно, иначе можно потерять все.

       На эти слабости обращает внимание американский политолог Джеральд Сигал.3 По его мнению, значение Китая постоянно сильно преувеличивают. На самом деле в экономическом отношении Китай не такой уж большой рынок, ибо люди в нем, с одной стороны, бедны, а с другой - не слишком нуждаются в том, что могут предложить им богатые страны. В военном отношении Китай тоже в ближайшие годы не соперник Соединенным Штатам и НАТО, и даже не соперник России (если Китай решит вдруг сейчас достигнуть ядерного паритета с нашей страной, он попросту обанкротится). Политическое и культурное влияние Китая намного меньше влияния далеко не богатой Индии, не говоря уже о Японии, Сингапуре и даже Тайване.

       У Китая есть все атрибуты великой державы: ядерное оружие, средства его доставки, космическая программа, право вето в Совете Безопасности ООН, боеспособная армия и, конечно же, великодержавные устремления. Наконец, Китай - самая населенная страна мира. Но, с точки зрения экономики, Китай в некотором смысле <черный ящик>. Да, в этой стране проводятся экономические реформы и китайские товары понемногу завоевывают рынок. Да, в Китае рынок сбыта компьютеров растет быстрее, чем в любой другой стране мира. Да, Китай стал намного лучше связан с остальным миром. После того, как в 1990 г. были соединены железнодорожные сети Китая и Казахстана, путь от портов Западной Европы до портов Китая стал на 2000 км короче, а в 1996 г., когда была введена в действие железная дорога Мешхед - Теджен, соединившая железнодорожную сеть Ирана и Туркмении, Китай получил выход к Индийскому океану и - через Тегеран и Стамбул - в Западную Европу. Перспективы перемещения грузов по этому маршруту - одной из составляющих возрождаемого <Великого шелкового пути> - пока не ясны из-за неустойчивого политического положения в Средней Азии и на Среднем Востоке, но очевидно, что Европа в своих экономических отношениях с Китаем вполне способна обойтись без такого <сложного> посредника, как Россия. Двумя другими важными узлами, связующими Китай с мировой экономикой, стали Гонконг и прилегающие к нему территории, особая экономическая зона в районе Шанхая и еще 14 открытых приморских городов, которые играют роль <окна в мир>.4 Именно здесь сосредоточены самые современные производства, именно здесь особенно заметен так чарующий Запад ход экономических реформ. Но что происходит в глубинке - вопрос открытый. Дело в том, что реформы пока мало затронули основную массу населения. С начала деятельности Шаньдунской особой экономической зоны (1990 г.) общий объем иностранных инвестиций достиг впечатляющей величины - около 15, 4 млрд. долларов. Цифра, на первый взгляд, колоссальная -
    но только не в расчете на душу населения. На каждого китайца пришлось чуть больше десяти долларов.

    Внутренние проблемы Китая

       Насколько эта глубинка готова принять реформы? Какая судьба ждет огромные массы сельского населения? Уже очевидно, что традиционная индустриализация, вроде той, что имела место в Европе, в России и в Америке, обошла Китай стороной - да иначе и быть не могло, ибо, если бы вся эта людская масса двинулась в города, прокормить ее было бы невозможно. Поскольку современная промышленность не нуждается в таком притоке рабочей силы, по-видимому, сельское население будет преобладать в Китае еще долгие годы. Если добавить к этому острейшие социальные противоречия - ежегодные доходы 10 процентов самых богатых сельских семей превышают 100 тыс. юаней в год (в то время как средний доход на душу населения в китайской сельской глубинке лишь немного превышает 2000 юаней), а по стране перемещаются десятки миллионов людей в поисках хоть какого-то заработка, - вполне резонно, что власти Китая опасаются крестьянских протестов. Несмотря на то, что сведения об этом стараются не предавать гласности, есть свидетельства, что подобные протесты возникали уже в самых разных частях страны, и подавлять их приходилось армии.

       Исход из деревни уже начался. Более 120 миллионов китайцев покинули свои дома в надежде перебраться в процветающие приморские города. Миграции подрывают политику контроля над рождаемостью и еще более обостряют демографическую ситуацию. При этом вернуть мигрантов на прежнее место невозможно даже самыми жесткими административными мерами - для них нет свободной земли.

       Нехватка плодородных земель - острейшая проблема Китая. В самом общем виде она выражается в том, что на 22 процента населения мира приходится лишь 7 процентов сельскохозяйственных угодий планеты. И даже если прогресс агротехники коренным образом изменит характер сельского хозяйства, Китай вряд ли сможет обойтись без значительного импорта продовольствия. Полагают, что к 2030 г. Китаю ежегодно будет требоваться 650 млн. тонн продовольствия, чтобы накормить 1,6 млрд. человек. Но, по мнению директора Института наблюдений за миром Лестера Брауна5, здесь уже достигнут предел производства зерна, а система орошаемого земледелия стоит на грани катастрофы из-за начавшегося процесса засоления почв и падения уровня подземных вод. Страшный ущерб сельскому хозяйству наносит эрозия почв - каждый год реки сносят в океан до 50 млрд. тонн плодородной почвы и вместе с ней такое количество химических удобрений, которое за год производится в стране. Огромный аграрный сектор весьма уязвим в случае любых стихийных бедствий (наводнения, от которых ежегодно страдают миллионы людей - подлинный бич Китая, ежегодно уничтожающий до 30 процентов урожая) и окажется в еще более тяжелом положении в случае неблагоприятных изменений климата. Поэтому специалисты сомневаются, что в ближайшем будущем Китай сможет прокормить свое население, не прибегая к значительному импорту продовольствия. А это, в свою очередь, может привести к резкому росту цен на мировом рынке, что будут иметь поистине катастрофические последствия для более бедных стран.

       Неоднозначность положения признают и китайские исследователи. По их данным, примерно 750 - 800 млн. человек находятся либо в зоне бедности, либо в зоне бедности и хронических болезней, либо живут в страхе потерять работу и лишиться средств к существованию. В Китае <огромная масса калек, инвалидов от рождения. Еще около 350 млн. человек живут в зонах распространения хронических заболеваний, вызываемых неблагоприятными природными условиями>6 , - в частности, дефицитом йода и избытком фтора (первое ведет к слабоумию, второе - к флюорозу, тяжелому заболеванию, ведущему к изменению структуры костной ткани, деформациям костей и патологии связок). Огромным бременем для Китая стали загрязнение окружающей среды (Общий объем городских стоков в Китае в 1996 г. составил около 20 млрд. тонн, при этом лишь 10 процентов этого количества хоть как-то очищалось) , ведущее к снижению урожайности и болезням, и недостаток энергии. Для того, чтобы к 2020 г. Китай смог удвоить производство энергии на душу населения, необходимо построить не менее 200 электростанций мощностью около миллиона ватт каждая - при этом работать они будут на угле, зависимость от которого Китай сохранит по крайней мере до середины XXI века. Столь значительное сжигание ископаемого топлива скоро выведет Китай на первое место в мире по выбросам углекислого газа и в перспективе может поставить его перед угрозой международных санкций. Кроме того, уже сейчас одно только загрязнение воздуха, по оценке Мирового банка, ежегодно обходится Китаю в 8 процентов ВВП (примерно 54 млрд. долларов). Китайские ученые говорят даже о 14 процентах ВВП - но в любом случае, доля эта достаточно велика, чтобы свести на нет весь экономический рост. Все это указывает на то, что в ближайшие десятилетия Китай будет погружен в решение собственных проблем, и довольно трудно предположить, что он попытается решить их за пределами собственной территории.

       Кошмарное видение Китая, погрузившегося в хаос, не дает покоя политикам и стратегам, и эту страну всеми силами стараются подключить к различным региональным и международным формам сотрудничества. В некоторых случаях Китай охотно идет на это, но не столько из стремления к экономической и политической экспансии, сколько по необходимости. По существу, международные экономические проекты, зоны свободной торговли и <особые экономические районы>, такие, как Шаньдун, Шэньчжэнь или Пудун, обращены не ко внешнему миру, но внутрь страны. Это механизмы, позволяющие Китаю быстро аккумулировать огромные средства и, увы, довольно неудачно потом их расходовать.

       Некоторые специалисты7 обращают внимание, что после того кризиса, в котором оказалась в середине 1990-х экономика Японии и Кореи, китайские власти стали лучше понимать превосходство общества, в котором оказывается поддержка частному предпринимательству, над обществом, основанном на государственном регулировании экономики. Но для китайского общества выбор между государственным регулированием экономики и свободным рынком - вопрос не экономический, а идеологический. Кроме того, Китай знает о горьком опыте России, и там прекрасно понимают, что далеко не во всех случаях рынок, новые технологии и интернационализация экономики способны быстро вывести страну из кризиса.

       Принято думать, что у Китая есть колоссальный резерв - рассеянная по всему свету китайская диаспора. Она действительно процветает во многих странах, но, несмотря на господствующее мнение, едва ли они изо всех сил будут трудиться на благо родной страны, если не увидят в том выгоды или не сочтут целесообразным. Во всяком случае, китайцы Сингапура, Малайзии, Индонезии и США отнюдь не были надежной опорой маоистскому Китаю. Вернее предположить, что чем сильнее и свободнее (по крайней мере, в экономическом смысле) будет континентальный Китай, тем сильнее будет его влияние среди этнических китайцев. Оценки их возможной роли расходятся. Бжезинский, ссылаясь на журнал , говорит, что доходы 50-миллионной китайской диаспоры примерно равны валовому внутреннему продукту континентального Китая. Полагают, что китайская диаспора контролирует 90 процентов (по крайней мере, до недавнего времени контролировала) экономики Индонезии, 75 процентов экономики Таиланда и до 60 процентов экономики Малайзии.8 Возможно, оценки эти завышены, но во время беспорядков в Индонезии в конце 1990-х громили прежде всего китайские кварталы. Вопрос лишь в том, будет ли китайская диаспора действовать в интересах континентального Китая, или, после того, как китайская экономика открылась, постарается поставить страну под свой контроль. Если реализуется вторая возможность, в мире будет очень много влиятельных и богатых китайцев, но сам Китай еще не скоро достигнет экономического расцвета - если достигнет его вообще. Как бы то ни было, но надежды на быстрый рост китайской экономики после восстановления суверенитета Китая над Гонконгом, пока не оправдались - а ведь в начале 1990-х предрекали, что одно это сделает Китай к 2010 году четвертой экономической державой мира. Реальные темпы роста оказались ниже. Возможно, причина в том, что Китаю приходится пробиваться почти с самого низа: по доходам на душу населения он занимает 81 место в мире - между Грузией и
    Папуа Новой Гвинеей, - а в соответствии с индексом человеческого развития ООН - на 107, между Албанией и Намибией.

       Еще туманнее выглядит политическое будущее Китая. Можно, конечно, как Бжезинский, уделить этому много страниц, украсив их устрашающими воображение картами, где сфера влияния Китая раскинулась от Казахстана до Филиппин и от Приморского края до Пакистана и Бирмы, но все это остается гаданиями на кофейной гуще все по той же причине - Китай почти непрозрачен для иностранных аналитиков. Какие силы придут к власти в этой стране через двадцать лет и какую политику по отношению к соседям они будут проводить предсказать почти невозможно, и все рассуждения на этот счет строятся на домыслах о том, какую политику они смогут проводить, исходя из экономических возможностей страны. Прежде модно было говорить, что Китай возглавит борьбу стран <Третьего мира> против <стран Севера>. Но сегодня, когда развивающиеся страны больше озабочены списанием старых долгов и выбиванием новых кредитов, Китай вряд ли заинтересован в подобном лидерстве. Поэтому во внешней политике в первую половину следующего века Китай будет, скорее всего, занят возвращением исконных территорий - таких, как Тайвань, - и распространением своего влияния в рамках традиционной орбиты Поднебесной - в Казахстане, Киргизии и, может быть, Узбекистане, а также в Индокитае. Конечно, все это возможно лишь в том случае, если китайские власти смогут удержать под контролем внутриполитическую ситуацию. Последняя прогнозу не поддается: напрашивается мысль, что логично было бы провести некоторую демократизацию, необходимую для продвижения экономических реформ, без которых постиндустриальная экономика задохнется. Однако сегодня положение в этой стране и без того сильно напоминает горбачевскую перестройку, только страшно замедленную, растянутую на целое поколение. Но эта растянутость во времени отнюдь не делает ситуацию более устойчивой.

    Сепаратизм в Китае

       Китай вынужден бороться не только с грозящими ему голодом, социальной нестабильностью и экологической катастрофой. Одна из самых реальных опасностей - сепаратизм. Исторически Китай вовсе не монолитен. Когда тайваньский президент Ли Дэнхуэй предлагал разделить континентальный Китай на семь самостоятельных регионов, он не предлагал ничего радикально нового - за последние две с половиной тысячи лет Китай не раз распадался на несколько государств, чаще всего по национальному признаку (хотя все они оставались в орбите китайской цивилизации). При этом даже южные и северные китайцы отличаются друг от друга куда больше, чем русские и украинцы (и даже русские и сербы). Наиболее благодатная почва для сепаратизма уже многие годы сохраняется в западном Китае - самой малонаселенной и самой <некитайской> части страны. Тибет давно ведет борьбу за независимость, активно используя международные рычаги, и добился того, что мировая общественность зачастую рассматривает его как территорию, оккупированную китайскими войсками, хотя на официальном уровне об этом речь не идет. Рядом расположен огромный и богатый природными ресурсами Синьцзян-Уйгурский автономный район, большую часть населения которого составляют мусульмане-уйгуры (часть уйгуров живет также в Казахстане). Китайское долгое время вело политику по переселению туда этнических китайцев (ханьцев) с тем, чтобы закрепиться в этом районе. Синьцзян стратегически важен для Китая, ибо здесь, в Таримской впадине, обнаружены огромные запасы нефти. Но на эти запасы рассчитывают и сторонники независимости, полагая, что это может стать основой национальной экономики. До начала 1950-х годов Китай практически не контролировал Синьцзян, а в сороковые годы там была создана республика <Восточный Туркестан>, все руководство которой в 1949 г. погибло в авиакатастрофе. Опыт стран Средней Азии, ставших после распада СССР независимыми, и жесткая политика китайских властей подталкивают многих уйгуров к решительным действиям. После кровавых событий 1997 г. молодежь готова сражаться за свободу с оружием в руках. Им готовы оказывать поддержку многие исламские страны: Пакистан, Саудовская Аравия, а также Турция, где существует крупная уйгурская община.9 Другими очагами сепаратизма потенциально могут стать примыкающая к границам Монгольской народной республики Внутренняя Монголия, а также Маньчжурия. Очевидно, что проблема сепаратизма будет тем острее, чем слабее будет китайская экономика, которая подойдет к критической точке, вероятно, в 2010 - 2020 г., когда станет ясно, насколько эффективными кажутся нынешние реформы.

    Страшные прогнозы

       Тем не менее, некоторые российские эксперты полагают, что уже после 2015 г. Китай может по своим экономическим показателям превзойти Россию. Как будет вести себя сильный Китай? Многие почему-то убеждены в том, что Китай поведет себя агрессивно по отношению к соседям. Вот сценарий, который предлагает журнал (янв. 1997): в 2005 г. Китай направляет войска на российский Дальний Восток. Вооруженные легким стрелковым оружием полицейские части пересекают границу южнее Хабаровска, чтобы защитить два миллиона китайских поселенцев от нападений со стороны местного населения, которое шаг за шагом <выжимают> из бизнеса и производства. Безработица среди русских растет, многие бросают все и уезжают с Дальнего Востока. Деморализованная и обнищавшая российская армия ведет себя пассивно, Россия фактически теряет контроль над самой плодородной полосой Приморского и Хабаровского края. Хотя формально ее суверенитет над этой территорией сохраняется, природные ресурсы края юридически переходят в руки китайцев.

       По прогнозу Сэмуэля Хантингтона, к 2010 г. Китай не только аннексирует Вьетнам с частью территории Юго-Восточной Азии (отметим, что подобная аннексия возможна лишь политически, но никак не военным образом), но и заключит военно-стратегичекий союз со стареющей и напуганной Японией, которая выйдет из-под влияния США. Одновременно Китай под предлогом защиты своих соотечественников займет Владивосток, долину Амура и некоторые ключевые районы Восточной Сибири - естественно, при условии, что Россия к этому времени не будет подавать никаких признаков жизни.

       Последний вариант развития событий представляется совершенно невероятным, ибо не учитывает реальное соотношение военной мощи России и Китая. Даже в самом худшем случае к 2008 г. у нашей страны останется около 1000 (по разным оценкам, от 800 до 1500) ядерных боеголовок. С учетом того, что Россия и США намерены сократить свои ядерные арсеналы примерно до 2000 боеголовок, очевидно, что этого количества в любом случае хватит не только для <взаимного гарантированного уничтожения>, но и для уничтожения любого возможного противника. Ракетно-ядерный потенциал Китая сегодня оценивается по-разному, но в 1996 г. вооруженные силы этой страны располагали четырьмя типами межконтинентальных баллистических ракет дальностью до 7500 километров. С тех пор, очевидно, возможности Китая несколько возросли - свидетельство тому - успехи в космосе

       Самое непредсказуемое - какова будет роль Китая в будущей глобальной культуре. Если страны Восточной Азии воспримут культурное влияние Китая как возвращение к естественному ходу вещей, то в мусульманском и христианском мире оно может быть воспринято в штыки. Одно дело китайская экзотика - всякие там яшмовые мосты, тунговые ягоды и драконы, китайская кухня и монахи Шаолиня... Совсем другое, когда миру явится китайский взгляд на вещи, который может оказаться очень непривычным. Так же, как реальный Восток зачастую разочаровывал и отпугивал европейских интеллектуалов, прежде знакомившихся с ним по книгам мудрецов и поэтов, так этот реальный Китай может вызвать отторжение, ибо начнет переиначивать уже сложившуюся к тому времени глобальную культуру по своему образу и подобию. Иначе говоря, через 10 - 15 лет мы увидим <китаизацию> массовой культуры, а со временем китайские принципы мышления, весьма отличные от европейских, станут проникать и в повседневную жизнь. По-видимому, несмотря на широкое распространение систем автоматического перевода, начнется и распространение китайского языка. Во-первых, он будет просто необходим, во вторых, люди будут интересоваться им, чтобы проникнуть в суть этой новой культуры несколько глубже. Можно предположить, что во второй половине XXI века китайский язык будут широко изучать в России, Европе и Америке.

    Примечания

    1. Раушенбах Б. Пристрастие. М., 1997, с.424-425.

    2. Моисеев Н. Расставание с простотой. М., 1998, с. 440, 446.

    3. Segal G. Does China Matter? "Foreign Affairs", vol. 78, no.5 (Sept/Oct. 1999).

    4. Чжан Чжаоюй. Экономическая политика и внешнеэкономическая деятельность КНР. "Проблемы Дальнего Востока", 1999, № 3.

    С начала деятельности Шаньдунской особой экономической зоны (1990 г.) общий объем иностранных инвестиций уже достиг 15, 4 млрд. долларов. Цифра, на первый взгляд, колоссальная - но только не в расчете на душу населения. На каждого китайца пришлось чуть больше десяти долларов.
    5. Brown L. R. Who will feed China? Waken Call for a Small Planet. New York; London, 1995.

    6. Наумов И. Экономическая реформа в Китае: нарастание социальных проблем. <Проблемы Дальнего Востока>, 1999, № 1.

    7. Rozman G. China's Quest for Great Power Identity. Orbis, vol. 43, no.3, summer 1999.



    [newpage=Усталые <тигры>]


    Усталые <тигры>

       До тех пор, пока Китай не победит бедность и не модернизирует свою архаичную экономику (куда более архаичную, чем российская), все разговоры о грядущем взлете этой страны и ее претензиях на мировое господство - пустые предположения.

       Да и допустят ли его соседи - пожилые, битые жизнью <тигры> Восточной Азии? Оценить их экономические и политические перспективы в XXI веке довольно сложно. Главное, что роднит эти страны - их уязвимость. В 1998 г. финансовый кризис (разразившийся при некотором содействии Джорджа Сороса и других международных спекулянтов) в два счета развалил финансовые системы этих государств, перессорил их друг с другом и с европейскими и американскими партнерами. Все же мировое сообщество сделало все, чтобы сохранить стабильность в этом регионе. Только в 1997 г. Международный валютный фонд направил на поддержку Южной Кореи, Индонезии и Таиланда около 70 млрд. долларов. В 1998 г. ситуация повторилась. Спрашивается, сколько раз международные финансовые организации могут идти на такие расходы? Что если кризис совпадет с экономическим спадом в США? На этом фоне многие до недавнего времени процветавшие страны Восточной Азии рассматривают возвышение Китая как реальную угрозу, которая станет еще страшнее, если США вынуждены будут всерьез заняться своими внутренними проблемами. Тогда носиться с <тиграми> будет некому, и их бросят на произвол судьбы. Япония и Таиланд, очевидно, выплывут, а вот экономическая и политическая судьба Тайваня, стран Юго-Восточной Азии, Сингапура и Южной Кореи может круто измениться.

       Кроме того, дальневосточный регион - зона тлеющих конфликтов. Они проявляются иногда в пропагандистских выпадах, в бряцании оружием, а иногда и в более серьезных инцидентах. Перечень этих конфликтов занял бы немало места - напомним лишь о двух Кореях, Китае и Тайване, о территориальных претензиях Японии к России1... Скорее всего, решать их военной силой никто не будет, но взаимное недоверие долго будет тормозить все проекты международного сотрудничества в этом регионе - разве что кто-то вдруг неожиданно не пойдет на значительные уступки. Поэтому ожидать, что страны Восточной Азии составят некое подобие Европейского Союза, до середины XXI века не приходится.


    Судьба Японии

       Самую большую загадку Восточной Азии представляет собой Япония. Никто не сомневается в том, что в течение ближайших двух десятилетий Япония останется второй экономической державой мира, но что будет дальше? Рядом с ней возникнет куда более мощный Китай, усилившаяся Россия и страны Юго-Восточной Азии. Развитие событий зависит от того, успеет ли Япония перехватить у соседей экономическое лидерство. Сейчас японцы вкладывают огромные деньги в исследования в области искусственного интеллекта и робототехники. Они по-прежнему лидируют по числу патентов на изобретения - хотя изобретения эти часто представляют собой усовершенствования существующих разработок. Японские капиталы играют все большую роль в формировании глобальной экономики, и страна стремится охранить свое влияния, вкладывая их в перспективные отрасли в соседних странах и Европе. Но недавний кризис привел к тому, что прямые японские инвестиции только в китайскую экономику сократились почти на 60 процентов.

       Вместе с тем, соседи уже начали наступление. Особенно заметно это в микроэлектронике, производстве стали, машиностроении. Некоторые отрасли уже столкнулись с проблемами. Да и микроэлектроника вот-вот вступит в новую фазу своего развития, и, возможно, это позволит кому-то еще вырваться вперед.

       У Японии много проблем. Прежде всего, ее успех прямо зависит от союза с Соединенными Штатами, которые в военном отношении <прикрывают> ее. Япония, оставаясь, по существу, протекторатом США, могла позволить себе практически не тратить денег на оборону. Но нет никакой гарантии, что США и впредь будут продолжать эту политику. Напротив, появление новых сильных государств в этом регионе почти наверняка заставит их подумать о других союзниках. Роль Японии в альянсе, направленном против Китая, очевидна, но какова будет эта роль, если Китай будет проводить другую политику?

       Союзнические отношения со США могут прекратиться и по другой причине. Обе эти страны воспринимают друг друга как соперников, и у них с друг другом старые счеты. В Японии многие надеются обойти США в тот момент, когда Америка войдет в очередной кризис, и захватить лидерство в информационных технологиях. В США многие разделяют эти опасения. <Неизбежное возвышение Японии выводят из особых качеств и мотиваций японского общества, а также из темпов японского экономического роста. Говорят, что социальные ценности дают Японии особое преимущество в конкурентной борьбе, особенно в силу того, что японские социальные ценности ставят на первое место преданность компании, на второе - стране, затем - своей семье, и уж в последнюю очередь себе>, - отмечает Бжезинский2.

       Американские страхи исходят из привычного образа японцев - своих противников во Второй мировой войне и главных конкурентов - трудолюбивых, изобретательных и жестких. Однако нынешние японцы здорово изменились. Еще в 1973 г. социолог Нотутака Икэ писал, что изменения в психологии японцев выражаются в долгосрочном сдвиге от коллективизма к индивидуализму. Об этом говорят и данные Комитета по исследованию японского национального характера - более 70 процентов японцев сегодня отдают предпочтение <либертарианским> ценностям - то есть как раз тем, что преобладают в США и Европе. Старшие поколения японцев, пожилые творцы экономического чуда, наслаждаются плодами своих трудов и склонно поддерживать статус кво. Чего еще желать? Ведь по некоторым оценкам, уже к середине XXI века годовой доход на душу населения в Японии превзойдет уровень США. Можно спокойно выращивать хризантемы. Молодежь, которой становится все меньше, стремительно усваивает новые глобальные идеи и ценности и все чаще стремится жить для себя. За последние годы изменилось даже национальное самосознание японцев. В последние годы они стали иначе смотреть на историю родной страны: нынешние учебники - это, в строгом смысле, не столько история государства Япония или японского этноса, сколько история населения Японских островов3. Эти явные сдвиги говорят о том, что всякого рода рассуждения о <японской угрозе>, в духе тех, что приводит в одном из сценариев будущей войны бывший министр обороны США Каспар Уайнбергер, скорее всего останутся фантазиями. Можно, конечно, представить себе, что высокие пошлины на японские товары и другие торговые барьеры, установленные США, а также высокие цены на нефть ввергнут экономику страны в кризис, приведут к социальным потрясениям и заставят правительство обратиться к старому рецепту - восстановлению империи. Это кажется правдоподобным, если забыть о том, что рядом с Японией формируется новый колоссальный рынок - Китай и Южная Азия, а высокие цены на нефть
    едва ли будут в дальнейшем иметь столь принципиальное значение.

       Положение Японии в будущем непосредственным образом зависит от ее соседей. Возвышение Китая, конфликт в Корее, антиамериканские правительства в России или в Китае - все это закрепляет существующую политическую ситуацию. Кризис в Китае, напротив, может потребовать от Японии самостоятельных действий, и тогда ситуация может развиваться самым неожиданным образом. Существует, например, (полуфантастическая, на наш взгляд) идея стратегического альянса России и Японии, выражением которого мог бы стать российско-японский валютный союз. В этом случае Россия <меняет свои ресурсы, территорию и готовность стать пионером международной иеновой зоны на японскую помощь экономическому возрождению России>.4 Далее российская экономика делится на восточную и западную части, создаются два центральных банка - в Москве и на Дальнем Востоке, а в перспективе дальневосточный центробанк сливается с японским. Политически такая концепция сегодня выглядит совершенным безумием, но представим себе, что в Китае воцарился хаос, толпы беженцев осаждают российский Дальний Восток, Северная Корея, которой нечего терять, стремится расширить зону своего влияния... К сближению России и Японии может привести и усиление Китая. Мы не знаем, какова будет политическая ситуация в этой стране, но усиление роли китайской диаспоры в США вполне может подтолкнуть американцев к союзу с Пекином, который объективно будет направлен против России и Японии.


    Корейский кошмар

       Настоящей язвой Дальнего Востока стали две Кореи. Роднит эти страны лишь то, что граждане их говорят на одном языке (да и тут уже появились существенные отличия) и жаждут объединения, а также то, что оба корейских государства переживают жестокий кризис. Во всем остальном они - полная противоположность. В Южной Корее возникло нечто вроде национально ориентированного государственного капитализма - строй, в котором самым тесным образом сплетаются интересы руководства корпораций, военных и высших чиновников. Постоянные скандалы и массовые протесты говорят о том, что такое положение не всех устраивает. В Северной Корее <вождь-отец> Ким Ир Сен умудрился построить так называемое <чучхэйское> общество, аналогов которому в недавней памяти человечества просто нет - на ум приходят разве что совсем уж древние царства, вроде III династии Ура. Население страны, в соответствии с классовым происхождением, разделено на 47 категорий. Высшая <каста> - соратники Ким Ир Сена и ветераны Корейской войны, а также их потомки. Низшие - выходцы из богатых семей и всевозможные <неблагонадежные>. Ухудшить свое положение и оказаться в более низкой <касте> очень легко - достаточно неосторожного слова. Улучшить - практически невозможно.

       Будущее Кореи политологи видят довольно мрачным. И у нас, и за океаном, и в Азии в общем согласны в том, что через 10 лет (дальше немногие рискуют заглядывать) Корея по-прежнему будет разделена. Наследник Ким Ир Сена, Ким Чен Ир, свято блюдет заветы отца и чистоту идей чучхэ, усиленно развивая военный потенциал страны... А значит, США сохранят свое военное присутствие на юге полуострова, и он по-прежнему останется <горячей точкой>, может быть, одной из самых опасных в мире. 14-миллионный Сеул, один из богатейших городов мира лежит всего в 40 километрах от демаркационной линии, за которой людям зачастую нечего есть. У Северной Кореи есть оружие, но практически нет экономики. Даже военные заводы работают едва на половину мощности, но за почти полвека противостояние Северная Корея накопила такое количество оружия (пусть и не самого современного), что действительно вполне способна <превратить Сеул в море огня>, как в 1994 г. угрожал Пхеньян. Более того, Северная Корея ведет разработки баллистической ракеты дальностью до шести тысяч километров. В конце 1990-х ракета <Тэпходон-1> во время испытаний успешно перелетела через Японские острова, встревожив далеко не одних японских и американских военных. Не ясно, правда, какого рода боеголовка может быть установлена на такой ракете. Как следует из Доклада Службы внешней разведки РФ, подготовленного в 1995 г., сегодня северокорейские специалисты <не в состоянии создать ядерное взрывное устройство, пригодное для полигонных испытаний... Даже допуская возможность наработки определенного количества оружейного плутония, создание дееспособного ядерного заряда представляется малореальным>. Но ракету можно снарядить и химическим, и биологическим оружием...

       Эксперты всерьез учитывают возможность возникновения конфликта без всякого реального повода, но лишь потому, что у северокорейского режима не останется пространства выбора - любые, даже самые скромные попытки политических и экономических реформ могут разрушить хрупкое равновесие. Власть рухнет и страна стремительно объединится по южнокорейскому варианту, при этом возможно, что руководителей Северной Кореи постигнет судьба Чаушеску, а тысячи партийных функционеров окажутся за решеткой.

       К счастью для Ким Чен Ира и его соратников, Южная Корея не слишком жаждет объединяться - хотя бы и на своих условиях. Страну сотрясает самый глубокий за всю ее историю кризис, и после того, как валюта ее обесценилась за несколько месяцев на 40 процентов, Сеул пошел с протянутой рукой в МВФ, и получив от него 57 млрд. долларов, теперь долго будет ходить в должниках. Южнокорейцам пришлось пожертвовать самым святым и открыть двери для иностранного капитала - и очень похоже, что этот капитал окажется в значительной мере японским. Как и когда удастся Южной Корее выбраться из тяжелого положения, покажет время, но пока доселе процветающие корпорации разоряются.

       Хотя политики время от времени заговаривают об объединении двух Корей, все понимают, что лучше всего было бы отложить это на неопределенное время. Между экономиками двух стран нет никаких связей и ничего общего. Еще меньше общего между ситуацией, которая предшествовала объединению Германии, и тем положением, которое сложилось сегодня на Корейском полуострове. Начать с того, что для объединения Германии было достаточно лишь согласия Советского Союза - все другие страны были либо согласны с таким развитием событий, либо их мнением можно было пренебречь. Но Корея может объединиться лишь при согласии и поддержке со стороны Китая, Японии и США, при этом желательно заручиться благосклонным отношением к этому России и Тайваня. Добиться такого консенсуса невероятно трудно, но и после этого проблемы не исчезнут: в отличие от Германии, сама Корея, несмотря на все желание, вряд ли способна объединить себя без помощи со стороны. Цифры говорят сами за себя:

    Корея сегодня (1998 г.) Германия перед объединением (1989 г.)
    Южная КореяКНДРФРГГДР
    Население, млн. человек 44,9 23,9 62,1 16,6
    ВВП, млрд. долларов США 451,7 27,3 1207 96
    Доход на душу населения, доллары США 10067 957 19283 5840

       Напрашивается вывод, что Южная Корея не располагает достаточным потенциалом, чтобы просто поглотить Северную и превратить ее в свое подобие. Потребуется активное участие мирового сообщества, которому придется взять на себя финансирование этого процесса, политическую поддержку и, не исключено, быть готовым к потоку беженцев и крупным беспорядкам, для ликвидации которых потребуется ввод международных миротворческих сил. Объединение двух стран станет идеологическим и культурным шоком для их граждан и невыносимым бременем для экономики Южной Кореи, и есть основания полагать, что на руинах двух нынешних корейских государств возникнет совершенно новая и неожиданная Корея, политическое будущее которой сегодня никто не решится предположить.

       Самый простой - и потенциально самый опасный для региона - сценарий объединения предполагает фактическую оккупацию севера полуострова южнокорейскими и американскими войсками. Начаться она может с американского удара по местам производства и хранения оружия массового поражения, а также по химическим и ядерным объектам страны. Одновременно США попытаются уничтожить средства доставки этого оружия - одним словом, операция вначале будет напоминать <Бурю в пустыне>, обрушившуюся на Ирак в 1991 г. В дальнейшем может быть предпринята попытка установить более <приемлемый> режим на севере полуострова или просто распространить на него юрисдикцию Южной Кореи. Успех далеко не очевиден - ясно, что в любом случае такая операция, скорее всего, вызовет на полуострове гражданскую войну, и возможна лишь в том случае, если Китай и Россия будут чрезвычайно слабы в военном и политическом отношении. Кроме того, такой шаг вряд ли вызовет восторг даже у самых проамериканских кругов Японии и Тайваня. (В 2003 году появились предложения осуществить подобную операцию силами России).

       Противоположный вариант, при котором Северная Корея поглощает Южную, всерьез рассматривают только военные аналитики. По существу, он означает новую войну на Корейском полуострове, в которую в той или иной степени будут втянуты все соседние страны и США. В соответствии с одним из пентагоновских сценариев, Южная Корея терпит поражение, и Соединенные Штаты вынуждены вывести оттуда свои войска. В результате в регионе формируется совершенно новый баланс сил, главная роль в котором принадлежит Японии или, что в той же мере вероятно, Китаю. Предполагается, что Россия во всех случаях остается заинтересованным, но пассивным участником событий и сохраняет нейтралитет.

       Возможен и еще один, не столь очевидный вариант: руководство Северной Кореи, всерьез обеспокоенное глубочайшим кризисом своей экономики, принимает решение не поддерживать неэффективные отрасли, а сосредоточиться - допустим, с помощью Китая, который может обучить необходимое количество специалистов - на совершенно новых технологиях, проведя нечто подобное советской индустриализации. Нет сомнений, что трудящиеся Корейской Народно-Демократической республики, подобно своим коллегам с юга, легко смогут освоить производство электронного оборудования. Вопрос лишь в том, рискнет ли руководство страны дать своему народу необходимые знания и согласится ли кто-нибудь вложить в Северную Корею большие деньги (и как к этому отнесуться соседи)..

       Как бы то ни было, пока наибольшую агрессивность в регионе проявляет КНДР, периодически устраивающая военные провокации, вроде засылки диверсантов на территорию Южной Кореи. Растущий ядерный и ракетный потенциал этой страны давно беспокоит соседей, поэтому практически все страны региона могут быть заинтересованы в том, чтобы политика Пхеньяна была более рациональной. (Иными словами, далеко не только США и Южная Корея могут попытаться привести к власти в Пхеньяне новых людей). Две Кореи, даже враждующие между собой, устраивают всех, потому что в этом случае на Дальнем Востоке сохраняется хоть плохонькая, но стабильность. Но корейцы и на севере, и на юге мечтают о том чтобы страна их вновь стала единой. Что делать - около 10 миллионов человек не видели своих близких уже десятки лет.


    Проблемы Индонезии

       О нестабильности в Юго-Восточной и Южной Азии говорят и недавние события, повергшие в хаос Индонезию. Еще недавно эту страну причисляли к группе наиболее быстро развивающихся стран мира, теперь все чаще говорят о ее развале. По сути, Индонезия - одна из последних империй. Огромная территория, 200 миллионов жителей, которые говорят на более чем ста языках, разные религии, древние воинские традиции. Мусульманская страна, которая объединяет наследников древних цивилизаций Явы, первобытные племена Новой Гвинеи и многомиллионную китайскую диаспору.

       В отличие от своих соседей - Малайзии, Таиланда и Сингапура - Индонезия не вошла в число новых индустриальных стран, несмотря на все предпринятые усилия. Казалось бы, десятилетия авторитарного режима тому способствовали - при президенте Сухарто ежегодный экономический рост иногда превышал 8 процентов. Но Сухарто ушел, а на это наложился финансовый кризис в Восточной Азии. Валюта рухнула, работа кончилась, толпа бросилась громить богатых китайцев и просто богатых... Происходящее сегодня в этой стране удивительно напоминает развал СССР, только страсти разгорелись посильнее. Из этого можно предположить, что в ближайшие десять лет Индонезия несмотря на всю поддержку ее партнеров и соседей, не сможет стать экономическим гигантом. Ей суждено сначала отставать и топтаться на месте, и потом медленно догонять. Очевидно, в развитие событий там прямо будет зависеть от позиций Китая и Австралии. Китай вынужден будет в случае необходимости защищать индонезийских китайцев, а Австралия будет стремиться ограничить поток нелегальных иммигрантов и обеспечить спокойствие своей морской границы. Австралийские войска уже присутствуют на Восточном Тиморе, добившемся независимости после долгой кровавой войны. Не исключено, что его примеру могут последовать и некоторые другие провинции Индонезии.

       Пока все стремления к политическим и экономическим союзам на Дальнем Востоке упираются во взаимное непонимание. Старые счеты слишком глубоки. Корея не доверяет японским предложениям о таможенном союзе. Китай тоже с осторожностью относится ко всем предложениям, исходящим от японцев. В песок ушли все проекты создания Азиатского валютного союза, которые предлагали гонконгские и японские бизнесмены. С трудом, несмотря на содействие ООН, осуществляется Туманганский проект - создание свободной экономической зоны на стыке России, Китая и Северной Кореи, в котором принимают участие Япония и Южная Корея. Все остальное пока из области фантазий, и будущее этого региона не рискнул предположить даже такой авторитетный политик как премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю в своих <Десяти предсказаниях на ближайшие 150 лет>. Единственное, в чем он убежден, так это в том, что в 2048 г. Тайвань согласится присоединиться к Китаю как автономная провинция.

       В более отдаленной перспективе политическая карта Азии может претерпеть серьезные изменения. Эксперты Международного географического союза предполагают, что Тибет и Синьцзян могут обрести независимость, а китайская провинция Внутренняя Монголия объединиться с Монголией. Китай разделится на Северный, Внутренний и Юго-Восточный, причем наиболее развитые в экономическом отношении районы вокруг Шанхая и Гуаньдуна обретут автономию.

    Примечания

    1. Бжезинский насчитывает одиннадцать <горячих точек>, способных привести к кон-фликту в Восточной Азии:
    Brzezinski Z. The Grand Chessboard. N. Y., 1997, p.155.

    2. Brzezinski Z. Out of Control. 1992, p.120.
    3. Мещеряков А. Н. Общественные сверхзадачи японской археологии.
    Вопросы философии, №5, 1999.

    4. Михеев В. Глобализация мировой экономики и азиатский регионализм.
    Проблемы Дальнего Востока, №2, 1999.


    [newpage=Беспокойный век]


    Горячие точки

       Только тогда можно избежать большой войны, когда все политические группы будут готовы отказаться от своих мнимо очевидных прав.

    Вернер Гейзенберг

    Беспокойный век

       Итак, глобализация, как бы ее не расценивать, может стать причиной серьезных межгосударственных и социальных конфликтов, причем даже в самых спокойных, на первый взгляд, регионах мира, которые никто и в расчет не берет. Но ко множеству тлеющих на планете конфликтов изменчивый будущий век способен присоединить и новые. Вероятно, в политическом смысле следующее столетие будет столь же бурным, что и предыдущие, а может быть и более, если ни одна страна не будет располагать подавляющим силовым превосходством. Проще определить, какие центры относительной стабильности не исчезнут в ближайшие десятилетия. Стабильными они останутся скорее благодаря своим культурным традициям и относительной удаленности от главных очагов напряженности. Наверно, в покое будут жить Северная Европа, Швейцария, Япония (по крайней мере, до середины XXI века), Новая Зеландия и Австралия... Конечно, все эти страны могут быть втянуты в какие-то конфликты, но сами по себе вряд ли станут источником нестабильности.

       Причины будущих конфликтов Тоффлер видит в принципиальном различии насущных нужд обществ Первой, Второй и Третьей волны. Свои национальные интересы они видят настолько по-разному, что часто даже не понимают друг друга. Поскольку в рамках одного государства зачастую сосуществуют общества всех трех типов, между ними возникают глубокие внутренние конфликты, которые часто маскируются под <традиционные> социальные, этнические или религиозные распри.

       На <великой шахматной доске>, о которой писал Бжезинский, становится слишком много игроков, и они взаимодействуют с все возрастающей скоростью. <Горячие точки> могут возникнуть и взорвать мир буквально в считанные часы, причем правительства ведущих стран мира могут даже не понять, что было причиной взрыва. Соответственно, реакция может быть запоздалой, неточной и привести к еще более тяжким последствиям. Нынешний мир, отмечает Тоффлер, далек от равновесия, а это значит, что даже небольшой толчок может вызвать огромный эффект - какая-то малая внутренняя война в отдаленной точке земного шара, вспышка религиозного фанатизма, скачок цен, спекуляции на бирже, -- легко могут привести к самым серьезным последствиям.



    [newpage=Неустойчивая Европа]


    Неустойчивая Европа

       <Цивилизованный мир> надеется, что мятежи и войны обойдут его стороной, но думать так - опасное заблуждение. В 1990 году ни один из политологов не сомневался в том, что СССР относится к числу развитых стран и полностью контролирует свою территорию. Через два года никто не мог предположить, как будут развиваться события. Развитые страны тоже ни от чего не застрахованы, и тем менее они могут чувствовать себя в безопасности, чем больше связей соединяет их с окружающим миром. Границы уже ни от чего не защищают, превращаясь лишь в условные линии на карте. Национальные границы мешают самому существованию современной экономики, препятствуя свободному движению капиталов и рабочей силы, освоению рынков сбыта, организации производства. Европа уже ощутила это и смогла переступить через многовековые барьеры - но не решилась идти дальше, ограничив область новой экономики пределами Европейского Союза. Эффект проявился незамедлительно - под боком у процветающей и мирной Европы вырос Балканский кризис. Югославия была связана с Европой многими нитями, но пускать ее туда не захотели. Этнический конфликт, сглаженный во времена Тито идеологическим диктатом и тем, что Югославия считала себя самой несоциалистической из соцстран, полагая, что одно это даст ей билет на Запад, вспыхнул с новой силой. Когда один из ключевых игроков мировой политики, образно говоря, бросил карты и вышел из комнаты, все эти сомнительные козыри, вроде югославского варианта социализма, движения неприсоединения оказались никому не нужны. Югославия утратила роль посредника между Востоком и Западом и между развитыми странами и <Третьим миром>, роль, объединявшую ее политическую элиту...

       В сходном положении оказались и <зажатые> между Востоком и Западом Греция и Турция, которые от открытого столкновения удерживает лишь их общее членство в НАТО. Некоторые наши политики были бы рады, если бы НАТО несколько отодвинулось от наших границ (да и Европейский Союз тоже периодически выражает сомнение относительно <европейскости> этих двух стран), но, откажись сейчас НАТО от своего юго-восточного фланга, - и мы, скорее всего, получим затяжной конфликт на своих южных рубежах, конфликт, который на долгие годы может закрыть нам выход из Черного моря.

       В Европе существуют, хотя и незаметно, и более старые конфликты, связанные с перекройкой границ и старинными спорами. Самыми взрывоопасными в этом отношении являются Балканы и Восточная Европа. Назовем лишь главные: проблема Македонии, которую все соседи считают как бы <своей>; Трансильвания, населенная в основном венграми, которым не слишком нравится жить в Румынии; старые болгаро-сербские счеты; Восточная Пруссия (никто не оспаривает открыто принадлежности Калининградской области, но очень многие говорят о ее особом статусе); Приднестровье; Крым; Судеты...

       Тоффлер полагает, что одной из причин будущих конфликтов может стать не столько геополитическое соперничество или борьба за ресурсы, сколько распространение новых <децентрализованных> технологий, которые способны очень быстро изменить к лучшему облик экономики того или иного региона. Этот успех может сыграть на руку сепаратистам, как уже играет им на руку увлечение <этническим разнообразием>. Современные средства связи позволяют без труда организовать радио- и телевещание на гэльском или фарерском языке, создавая культурную базу для всевозможных этнических движений.

       Вряд ли это позволяет думать, что Европа навсегда застрахована от конфликтов. Добавим к этому еще такие факторы, как резкое увеличение притока иммигрантов и быстрый рост численности <некоренного> населения, грозящий экономический спад - вполне возможно, что через 20-30 лет экономический центр мира переместиться в Азиатско-Тихоокеанский регион, - и станет очевидно, что Западную Европу пока преждевременно вычеркивать из списка горячих точек.



    [newpage=Исламский фактор]


    Исламский фактор

       Эту главу я писал в конце 1999 года - до того, как террористы разрушили небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, до того, как конфликт в Косово фактически завершился в пользу албанцев, до того, как Путин призвал мочить террористов в сортире, до второй Чеченской войны, до "Норд-Оста", до террористов-смертников в России, до новой войны в Ираке... Оставляю все как есть: поразительно, как быстро меняется мир и сколь часто мы оказываемся недальновидны. Теперь, во всяком случае, ясно, что существуют несколько вариантов глобализации. В том числе и разработанный исламскими фундаменталистами. П.Д., июль 2003 года

       Рядом лежит огромная территория, которая на долгие годы способна стать очагом этнических, межгосударственных и религиозных конфликтов - страны Кавказа, Средней Азии и Казахстан, а также Турция, Иран и Афганистан. Бжезинский называет ее <Евразийскими Балканами>. Как и Балканы, эти страны отличаются этнической пестротой и в прошлом входили в состав великих империй. Принципиальное отличие, однако, в том, что едва ли не каждая из этих стран некогда успела побывать метрополией и мировой державой. Арабский халифат, Османская империя, Тюркютский каганат, государство Сасанидов, империя Великих Моголов, Бактрия, не говоря уже о державе Ахемеменидов, Хеттском царстве, Ассирии, Вавилонии и Урарту. У многих из этих народов - более четырех тысяч лет письменной истории и, увы, очень старые счеты. Как ни странно, до известной степени это способствует стабильности, ибо каждый здесь знает, сколь опасно предъявлять права, даже обоснованные, на территорию соседа, ибо тот может предъявить не менее серьезные претензии.

       <Евразийские Балканы>, в которых пересекаются интересы Европы, США, Китая, России и арабского мира, принадлежат к исламскому миру, и час-то, процессы, происходящие здесь рассматривают в свете то ли грядущего, то ли уже начавшегося <столкновения цивилизаций>. Термин этот получил распространение с легкой руки американского политолога Сэмуэля Хантингтона, предрекающего в ближайшие десятилетия конфликт между христианской и мусульманской цивилизациями. С его точки зрения, обе религии претендуют на звание <единственно верной>, причем мусульманская цивилизация активно развивается и укрепляется. Если в 1920 году в мире было всего лишь четыре мусульманских страны, а их обитатели казались Западу отсталыми, покорными и забитыми, то сегодня в мире насчитывается 50 мусульманских стран, причем некоторые из них весьма богаты и способны самым непосредственным образом влиять на мировую экономику. 1999 год ознаменовался появлением исламской атомной бомбы (у Пакистана), а в 2002 Индия и Пакистан едва не дошли до ядерной войны.

       В формировании нового исламского мира существенную роль играет демография. Сегодня в мире насчитывается около миллиарда мусульман. В 1980 г. они составляли 18 процентов населения мира, в 2000 г. - около 23 процентов, а к 2025 составят 31 процент, превысив по численности население <христианских> стран. (Не ясно, какая доля населения Индонезии включена в эти оценки - все или только мусульмане).

       По оценке члена-корреспондента РАН Анатолия Громыко, в России сегодня насчитывается 12 - 15 миллионов мусульман. Столь неточные цифры объясняются тем, что принадлежность к тому или иному вероисповеданию никак официально не учитывается, и далеко не все представители <мусульманских> народов на деле исповедуют какую бы то ни было религию. Тем не менее, учитывая быстрое распространение ислама среди молодежи, следует признать, что Россия уже является в значительной степени частью исламского мира. (Разрешение мусульманкам фотографироваться на паспорт в головных платках - явное тому подтверждение). Демографические тенденции и направление миграционных потоков говорит о том, что в ближайшие годы доля мусульман в России существенно возрастет, в том числе и за счет обращения в ислам все большего числа русских, а также представителей других народов. Сходные процессы развиваются в странах Европейского Союза и Северной Америке.

       Это значит, что признание теории <столкновения цивилизаций> для России равносильно началу подготовки к гражданской войне. Нельзя подталкивать людей к тому, чтобы выбрать ту или иную сторону в условиях, когда такая война уже идет (оттого что российские власти называют чеченских боевиков-мусульман <бандитами> суть не меняется - их поддерживает значительная часть мусульманского населения) - это неминуемо приведет к развалу страны по боснийскому варианту. В сущности, согласившись с теорией <столкновения цивилизаций>, избежать гражданской войны мы сможем, лишь последовав совету Гейдара Джемаля и принять ислам. В этом случае мы действительно избавимся от <тлетворного>, по его мнению влияния Запада, ибо немедленно окажемся в конфронтации с христианским миром.

       К сожалению, и в России, и на Западе исламская цивилизация у многих вызывает страх и неприятие. Доходит до смешного - многие вполне солидные издания и авторы как бы <забывают> о культуре и истории арабского или, шире, исламского мира. В этом есть нечто от стремления не говорить о неприятном, ибо возвышение исламского мира затрагивает совсем иные струны в <христианском мире>, чем возвышение Китая или Японии. Дальний Восток по-прежнему остается на периферии европейского сознания, в духовном отношении он так же далек от Европы, как и во времена Марко Поло, а исламский мир - рядом, на другом берегу Средиземного моря, исламская цивилизация произрастает из того же корня, что и христианская, да и в истории Европы мусульмане запомнились не только экзотической культурой. Должно быть, европейцам снова мерещится осада Вены и звон мечей под стенами Севильи, и кажется, что вздымающаяся исламская волна грозит захлестнуть Европу.

       <Внезапно оказалось, что <западная цивилизация> вновь достаточно уязвима - на этот раз перед лицом той непонятной и чуждой для нее силы, которую с 1978 года называют Исламской революцией. Особенно эта уязвимость ощутима таких полузападных форпостах <свободного мира>, как реформистская Россия и постсионистский Израиль, - пишет российский эксперт Евгений Ихлов. - В глазах сотен миллионов мусульман в Чечне победил Ислам. Для осознания возможных последствий влияния этого события на глобальное исламское самосознание достаточно вспомнить, сколь кардинально изменились психологии восточных колониальных народов после победы <желтой Японии> над Российской империей, а евреев - после израильских <побед и одолений> 1948-1967 гг.; как позднее вдохновлял пример устоявшегося Израиля национальные движения в бывшем СССР, когда они начинали свою борьбу за независимость.>1)

       Но действительно ли мусульмане стремятся обратить в свою веру весь мир? Безусловно, они считают это желательным, но даже самые радикальные исламские теологи достаточно прагматичны, чтобы вести ради этого священную войну. Джихад, о котором часто говорят, вовсе не тождественен войне с немусульманами. Джихад - это прежде всего борьба за веру, и начинается она с борьбы против зла в самом себе, с духовного самоусовершенствование на пути к Аллаху. Священная война есть вынужденная необходимость, но не неизбежность.

       Вне зависимости от целей, которые ставят перед собой исламисты, джихад как стремление обратить европейцев-немусульман в истинную веру вряд ли будет успешен. Распространять веру среди изверившихся почти невозможно. Можно просвещать и обращать иноверцев, но не тех, кто отказывается от самого существа веры. Поэтому джихад действительно может привести к столкновению цивилизаций, но не христианской и исламской, а цивилизации разума и цивилизации веры. Не случайно в наши дни католические, православные и мусульманские фундаменталисты куда ближе к друг другу, чем к рационалистически мыслящим интеллектуалам своих же стран.

       Исламское наступление невозможно и по более глубоким причинам. Вопреки тому образу, который творят средства массовой информации (и который с удовольствием подхватывают идеологи исламизма), мусульманский мир далеко не един. Как отмечает пакистанский публицист Наджум Муштак, во время гражданской войны в Ливане мусульмане убили больше мусульман, чем христианские милиции или израильская армия. Более того, тогда же больше всего мусульман-шиитов погибло в схватках с другими шиитскими группировками, а не в боях с мусульманами-суннитами, с христианами или израильтянами. С 1990 по 1993 год афганцы истребили больше своих соотечественников, чем их погибло за все время войны с СССР, причем бойня не прекратилась и после победы талибов. Алжирские террористы убивают во имя ислама других алжирских мусульман.

       Террор всякий раз разворачивают во имя истинной веры, но поскольку в последние годы реально он оказывается направлен против <западничества>, это вызывает естественные опасения в <христианском мире>. Поворот к террору и распространению священной войны обозначился после иранской революции и неудачи, которую потерпели советские войска в Афганистане. <Многие участники джихада в Афганистане, - пишет Муштак, - восприняли свою победу как подлинное чудо. Им хотелось большего, и тут США, ввязавшись в войну в Персидском заливе, дали прекрасный повод обратить свой гнев против последней сверхдержавы.> В упрек Соединенным Штатам, помимо традиционных обвинений в безверии, поставили поддержку Израиля и стремление навязать чуждые мусульманским странам ценности. Многими просто двигала обида - ведь после окончания Афганской войны многие группировки моджахедов остались без финансовой поддержки. С другой стороны, десять лет войны придали обслуживавшему ее механизму значительную устойчивость. Сохранились тренировочные лагеря, остались каналы, по которым из самых разных мусульманских стран поступали средства <на джихад>. Оставалось только приспособить все это к делу. Не случайно сразу же после ухода советских войск из Афганистана подняли мятеж мусульмане Кашмира. Тогда же начало разгораться пламя войны в Боснии и в Средней Азии.

       Побочным эффектом Афганской войны стало множество религиозных школ - медресе - появившихся в этот период в Пакистане. (Из них-то и вышли талибы, после кровавой войны захватившие власть в Кабуле). Насколько тщательно там изучали теологические вопросы, не известно, но оружием их выпускники владели неплохо. Медресе были разные - часть из них поддерживал шиитский Иран, часть - фундаменталистские суннитские партии, и очень скоро их выпускники, принадлежащие к самым разным направлениям ислама, сделались непримиримыми противниками, тем более, что война кончилась, и теперь у них было время подробнее остановиться на своих расхождениях. В распространении радикальных исламистских воззрений не надо забывать и о чисто классовой составляющей этого явления. Большинство рядовых <воинов ислама> происходят из бедных слоев общества. Пакистанский юноша из бедной семьи, поступив в медресе, помимо начатков богословского образования, получал деньги, оружие и чувство собственного достоинства и чувство власти - и хотя бы из благодарности готов был утверждать истинную веру среди <неверных> - даже если эти <неверные> такие же мусульмане.

       К сожалению, эта модель успешно работает во всем мире. Полуграмотные мальчишки - не важно, <с Лениным в башке и с наганом в руке> или <с Аллахом в башке и автоматом в руках> всегда умели раздувать мировой пожар, но при этом сами становились его жертвами. Стремясь оттолкнуть от себя западную цивилизацию, исламский мир приложил слишком большие усилия, и, не выдержав этого напряжения, рискует развалится сам. Усугубляет положение тот факт, что страны этого региона прочно интегрированы в мировую экономику, и во многих из них началось быстрое экономическое развитие, которое раскачивает устои исламского общества и порождает в нем новые конфликты.

       За последние десятилетия почти весь мусульманский мир превратился в огромный <горячий пояс>. Пакистан фактически ведет войну с Индией за Кашмир, при этом страну многие годы раздирает политическая, этническая и религиозная рознь. Эта страна втянута едва ли не во все конфликты, которые связывают с деятельностью исламистов, - от Китая до Чечни, не говоря уже об Афганистане.

       В Иране усиливается внутренний конфликт между приверженцами <исламской революции> и сторонниками светского пути развития. У Ирана напряженные отношения с Афганистаном и Ираком, а также с Западом, прежде всего с США. Это в значительной мере определяет отношения Ирана и Турции, входящей в блок НАТО и в последние годы все более тяготеющей к Европе, кроме того, Иран и Турция по-разному смотрят на конфликт в Нагорном Карабахе. Иранские курды так же стремятся к независимости, как их собратья в Ираке и Турции, а в иранской провинции Южный Азербайджан живет больше азербайджанцев, чем в независимом государстве со столицей в Баку.

       Турция остается в крайне сложных отношениях с Арменией, а также с Ираком и Сирией, ее отношения с Грецией вообще балансируют на грани войны. На Среднем Востоке остается нерешенной курдская проблема. Все страны региона так или иначе втянуты в конфликт с Израилем. Пока здесь сохраняется относительная стабильность, но равновесие в любой момент может разрушить все, что угодно - падение спроса на нефть, уход из региона американских войск, серьезный внутренний конфликт.

       Осложняет положение острая нехватка воды на Ближнем Востоке и в Северной Африке (об этом факторе редко упоминают). Сегодня жажду испытывают 11 стран, а к 2025 году число их возрастет до 18. Если самые богатые из них - такие, как Кувейт, Израиль или Саудовская Аравия - могут позволить себе опреснительные установки, то остальные вынуждены бороться за скудные источники воды. Сирия, Турция и Ирак не могут поделить воды Евфрата. Израиль и Иордания - воды реки Иордан. Израиль продолжает удерживать принадлежащие Сирии Голанские высоты, чтобы гарантировать водоснабжение своей территории. Постоянно возникают трения между Египтом и Суданом. Иордания и Саудовская Аравия оспаривают один и тот же подземный водоносный горизонт. Борьба за воду редко принимает форму открытых столкновений, но холодная война идет. После того, как Турция в 1990 г. фактически перекрыла Евфрат, чтобы наполнить новое водохранилище, Сирия попыталась подорвать внутриполитическую стабильность своего северного соседа, финансируя действия курдских партизан. Это привело к ответным шагам Турции, которая пригрозила вообще перекрыть воду. К сожалению, проблемы с водой в этом регионе в будущем будет только обостряться. Опреснение воды экологически небезопасно, а кроме того, страны, полагаться на это в таком нестабильном регионе рискованно с военно-стратегической точки зрения. Экзотические проекты, вроде доставки льда из Антарктики, оправданы лишь в том случае, если подтащить к берегам Аравии целый айсберг. Даже если это удастся, появление горы льда в тропиках приведет к экологической катастрофе из-за переохлаждения прибрежных вод. Поэтому все, что остается - это развивать системы экономии и сбережения воды: сейчас более половины ее пропадает впустую из-за плохого состояния систем орошения.2)

       Наконец, напряженности на Ближнем Востоке способствует демографический фактор. Около 40 процентов населения этих стран моложе 30 лет. Среди молодежи велика безработица (только Египет должен ежегодно создавать 600 тысяч рабочих мест, чтобы дать работу выпускникам школ и университетов), она недовольна своим экономическим и политическим положением и в принципе готова на самые радикальные действия. Эти люди оказались как бы зависли между традиционным и постиндустриальным обществом, и не в состоянии <вписаться> ни в одно из них - первое предоставляет им слишком мало возможностей, а второе предъявляет слишком высокие требования. В поисках лучшей жизни они устремляются в города, но чаще всего так и остаются в трущобах. Им действительно нечего терять, и города Среднего Востока превращаются в бомбу, которая в любой момент может взорваться. При этом нынешние лидеры многих стран этого региона достигли уже весьма почтенного возраста, и нет сомнений, что в ближайшие пять - десять лет к власти в мусульманском мире почти одновременно придут более молодые политики. Перед лицом нарастающих экономических трудностей, под угрозой активного идеологического наступления Запада, кто-то из них может пойти на радикальные действия.

    Примечания

    1. НГ-Сценарии, 17.10.1996.
    2. Berman I., Wihbey P.M. The new water politics of the Middle East. Strategic Review, Summer 1999

    [newpage=Пылающий континент]


    Пылающий континент

       Еще одной зоной потенциальных конфликтов многие специалисты считают, как ни странно, Америку. Среди возможных сценариев - не слишком мирное разделение Канады (франкоязычный Квебек экономически вполне может обойтись без остальной части страны, при этом другие ее провинции могут попросить о вхождении в состав США или, напротив, вместе с Аляской и некоторыми северо-западными штатами США попытаться создать самостоятельную федерацию). Элвин Тоффлер, например, говорит о возможности (хотя и маловероятной) создания такой федерации на базе западных провинций Канады и американских штатов Вашингтон, Орегон и Аляска. Экономически она могла бы основываться на нефти Аляски, канадском газе и пшенице, высоких технологиях Вашингтона и Орегона и активных связях со странами Восточной Азии. С чего бы им отделяться? Например, под воздействием неблагоприятных внешних обстоятельств: предположим, что почти одновременно от Канады отделится Квебек, юго-восточные штаты США станут испаноязычными, а в Вашингтоне (федеральной столице) придет к власти какой-нибудь политический радикал и попытается лишить Америку ее гражданских свобод.

       Другая вероятность - дестабилизация положения в Мексике. Американские военные аналитики всерьез рассматривают возможность прихода к власти в Мексике радикального режима.1) В таком случае Мексика превращается в нечто вроде большой Чечни со всеми вытекающими последствиями - терактами в городах Техаса и Калифорнии (а может быть, и более северных), массовым исходом беженцев, провокациями против вооруженных сил США и, в конечном счете, втягивание Соединенных Штатов во внутренний конфликт в Мексике с вводом войск и фактической оккупации части страны. Военные редко считают убытки, но очевидно, что такой конфликт нанес бы колоссальный удар по процветающим экономическим центрам Америки и, возможно, в итоге привел бы к тому, что ведущей экономической державой стала бы какая-то другая страна.

       Конфликты в Южной и Центральной Америке в будущем веке будут практически неизбежны - слишком уж высока здесь социальная напряженность. Другое дело, что они могут не достичь <горячей стадии> и едва ли затронут интересы обитателей других континентов. Несмотря на то, что между многими странами здесь есть нерешенные пограничные споры, главной головной болью Западного полушария станут социальные конфликты, терроризм и деятельность международных преступных группировок. В Колумбии и Боливии власти при поддержке США развернули настоящую войну с наркомафией, которая идет с переменным успехам - обстановка в этих странах далека от стабильности, а плантации коки в Боливии и поля опиумного мака в Колумбии все время расширяются (только в одном 1992 г. в маковые поля превратили 11 тысяч гектаров). Во многих странах действуют всевозможные революционные армии, часто контролирующие огромные территории. Подчас они объединяются с наркомафией или сами стремятся извлечь выгоду из производства наркотиков.

       Не обошли стороной этот континент и сепаратистские устремления: независимости добивается один из наиболее экономически развитых штатов Бразилии, Риу-Гранди-ду-Сул, который отличается почти 100-процентным уровнем грамотности, а также тем, что почти в каждом доме здесь есть телефон. Юг Бразилии, где создается 76 процентов валового внутреннего продукта страны, упрекают северную часть страны в том, что она проедает их труд. С точки зрения сепаратистов, разделение Бразилии - единственный способ преодолеть ее отсталость и войти в постиндустриальный мир. Сепаратисты довольно активны и на юге Мексики, где борьбу за суверенитет ведут некоторые индейские народы.

       Наконец, в западном полушарии в самом чистом и остром виде сосуществуют и <богатый север>, и <бедный юг>. Во всей Латинской Америке довольно сильны антиамериканские настроения. В стремлении США превратить весь континент в зону свободной торговли часто видят желание проглотить национальные экономики латиноамериканских стран и таким образом избавиться от конкуренции в западном полушарии. Острые кризисы, поражающие то одну страну, то другую (только в последние годы: Аргентина, Перу, Венесуэла - и это лишь то, что попадает в мировые теленовости. А много вы слышали о какой-нибудь Гайане или Боливии?), сменяют друг друга. Экономисты уже устали давать советы.
    Между тем, на всем континенте существует давняя традиция решать конфликты силой. В половине стран есть какие-нибудь партизаны, и кое-где значительные территории почти не контролируются национальными правительствами. Есть старые счеты: в основном это малоизвестные в Старом свете пограничные войны за богатые ресурсами территории. Другое дело, что самые процветающие страны региона не заинтересованы в конфликтах, а у тех, что послабее, на серьезную войну не хватит ресурсов.

    Примечания

    1. Weinberger C., Schweizer P. The Next War, 1996, pp.163-213

    [newpage=Заледенелый конфликт]


    Заледенелый конфликт

       Один из потенциальных конфликтов сегодня в буквальном смысле <заморожен>, а потому о нем часто забывают. Это - Антарктида. Самые серьезные притязания на часть шестого континента до недавнего времени предъявляла, например, Чили. В самом деле, до новых земель рукой подать - вот они, рядом, прямо за проливом Дрейка. <Территориа Чилено Антарктико> существует не только в воображении геополитиков из Сантъяго. В свое время на острове короля Георга, где расположена чилийская полярная станция, построили взлетно-посадочную полосу, способную принимать коммерческие авиарейсы, большой жилой комплекс, отель, способный вместить 80 постояльцев, банк, школу и почтовое отделение. Власти особенно поощряли поездки на остров беременных женщин, поэтому Чили сегодня - едва ли не единственная страна, где живут уроженцы Антарктиды.

       Остров короля Георга, однако, лишь малая часть территории, на которую претендуют чилийцы. Они предъявили права на самую теплую часть ледяного континента - Антарктический полуостров. И здесь их интересы столкнулись с претензиями еще двух стран - Британии и Аргентины. Кроме того, на полуострове расположены научные станции еще восьми государств, в том числе и США.

       В настоящее время возможность конфликта в Антарктике в значительной мере снята благодаря многолетним усилиям дипломатов многих стран. Двадцать шесть государств используют этот континент <исключительно в мирных целях> - прежде всего, в научных. Стороны договорились охранять окружающую среду в Антарктике, поддерживать демилитаризованный и безъядерный статус континента, делиться результатами исследований и контролировать друг друга. Кроме того, они помогают друг другу в критических ситуациях, а в последнее время и в каждодневной работе - например, при доставке грузов. Одни и те же самолеты доставляют через Новую Зеландию и американскую базу Мак-Мердо грузы и персонал для новозеландских, итальянских, американских и российских научных станций. Американские специалисты участвуют в программе исследо-вательского бурения на российской станции <Восток>.

       Не всегда все было так гладко. Вплоть до конца пятидесятых годов открытия в Антарктике и территориальные претензии были неразделимы. Британия еще в 1908 г. формально заявила претензии на значительную часть территории Антарктики, обоснованные тем, что Эдвард Брэнсфилд якобы открыл этот материк в 1820 г. В 1923 г. Британия, уже от имени Новой Зеландии, предъявила права на еще один участок территории Антарктиды. Это подтолкнуло Францию предъявить претензии на часть Восточной Антарктики. В свою очередь, Австралия объявила своей территорией огромный сектор вокруг французских владений. Незадолго до Второй мировой войны Гитлер направил экспедицию в Западную Антарктику, намереваясь присоединить ее к Третьему Рейху в качестве Новой Швабии. Но прежде, чем немцы добрались туда и начали с самолетов сбрасывать свастики, флаги и листовки, заявляющие их права на эту землю, об аннексии этой территории заявила Норвегия.

       Четверо первых претендентов признавали суверенные права друг друга, но Соединенным Штатам это было безразлично. Вашингтон тянул время: американцы претендовали почти на три четверти континента. Во время Великой депрессии Рузвельт направил в Антарктиду экспедиции, которые должны были усилить позиции американцев, а после войны к исследованиям подключился Пентагон. В 1947 г. была организована крупнейшая за все время изучения этого континента экспедиция. В ней участвовали 4700 военнослужащих, которым, используя 13 кораблей, самолеты, джипы и даже новейшую по тем временам технику - вертолеты, удалось сфотографировать 60 процентов береговой линии.

       Однако США так и не предъявили претензии на Антарктику, - если не считать северной оконечности Антарктического полуострова. Одной из причин стало то, что после войны свои права на Антарктический полуостров заявили Аргентина и Чили, обосновав их папской буллой 1493 г. Тогда же о своем участии в освоении Антарктиды объявил Советский Союз, утверждая, что в 1820 г. этот континент открыл мореплаватель Фаддей Беллингсгаузен. Всем стало ясно, что избежать конфликта в Антарктике важнее, чем определить, кто и чем там владеет.

       И тогда Соединенные Штаты выступили в поддержку Международного геодезического года. В 1957-58 гг. в течение 18 месяцев в Антарктике работали ученые многих стран мира, в том числе и тех, что находились в состоянии <холодной войны>. Неожиданным его результатом стал Антарктический Договор, шестистраничный документ, составленный в 1959 г. с тем, чтобы продлить международное научное сотрудничество, и вступивший в силу в 1961 г. Вопрос о территориальных претензиях был оставлен в стороне - научные исследования разрешалось свободно вести на всей территории Антарктиды, независимо от прошлых или будущих притязаниях. Тем не менее, территориальные претензии остаются, в том числе и со стороны США. Но до тех пор, пока в Антарктиде остаются американские научные станции, другие участники договора, предъявив свои права, рискуют потерять больше, чем приобрести. А Соединенные Штаты остаются, и больше нет речи о том чтобы закрыть старую американскую станцию <Амундсен-Скотт>. Она расположилась прямо на Южном полюсе, и отнюдь не случайно. Находясь в этой точке, она нарушает права всех претендентов, ибо здесь сходятся секторы всех стран.

       Сорок лет спустя договорный режим стабилен более чем когда-либо. В восьмидесятые годы стороны стремились к эксплуатации природных ресурсов континента, что увеличивало давление на режим договора. Теперь курс изменился в пользу сохранения нетронутой природы. Это связано как с переменой отношения к охране природы в развитых странах, так и с тем, что по мере формирования глобальной экономики государственным границам придают не столь большое значение. Эти факторы помогли в восьмидесятые годы развалить готовившееся соглашение, которое открыло бы возможность эксплуатации минеральных богатств Антарктики. Вместо него стороны Антарктического договора - к числу которых сегодня добавились Китай, Индия и Бразилия - разработали протокол, запрещающий разработку ресурсов континента до 2048 г. Протокол защищает флору и фауну континента и резко ограничивает его загрязнение.

       И все же нынешняя стабильность вокруг Южного полюса отнюдь не гарантирована. Она будет сохраняться лишь в том случае, если не потребуются дополнительные ресурсы и если какая-то великая держава или группа стран не захотят выйти из договора. Сегодня всем кажется, что никому и в голову не придет сражаться за айсберги и голые скалы - но точно так же никто не предполагал, что возможна серьезная война между Великобританией и Аргентиной из-за голых и пустынных Фолклендских островов - которые, кстати, совсем недалеко от Антарктики, и конфликт вокург них все так же далек от решения.



    [newpage=Немного мужества и удачи]


    Часть четвертая. Вероятное и невероятное

    Три прогоноза на XXI век

    События современности тем отличаются
    от событий исторических,

    что мы не знаем, куда они ведут.

    Фридрих фон Хайек

    Немного мужества и удачи

       Существует бесконечное множество вариантов будущего. Среди них есть и самые экзотические.
    Завтра на Землю могут прилететь далеко обогнавшие нас в своем развитии инопланетяне
    и начать переустраивать наш мир в своих неведомых целях, при этом уделяя нам не
    больше внимания, чем мы - воробьям. Неведомая и смертоносная болезнь может погубить
    человечество в считанные месяцы, и немногим выжившим придется начинать все с нуля.
    (История жизни знала подобные эпизоды. Один из видов, переживших такую катастрофу
    - это гепард. С точки зрения генетики, отличия между особями настолько невелики,
    что ученые пришли к выводу, что все ныне живущие звери представляют собой потомство
    одной-трех пар. Примерно 10 - 12 тысяч лет назад что-то поставило гепардов на край
    гибели. Но что именно, мы никогда не узнаем). Или через год-другой мы найдем неиссякаемый
    и портативный источник энергии...

    В любой день может явиться новый пророк, чья проповедь затмит все предшествующие
    религии, или властитель с хваткой Чингисхана. Возможно все. Но очевидно, что среди
    этого бесконечного множества вариантов есть наиболее вероятные, и сегодня среди
    них нет ни глобальной ядерной катастрофы, ни инопланетян. Образ следующего века
    зависит не только от того, насколько мы окажемся разумны, нравственны, но и от того,
    насколько нам повезет. И от того, насколько мы готовы к неизвестному, хватит ли
    у нас мужества, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу. Потому что мы уже не можем
    изменить предпосылки будущего, о которых говорилось на страницах этой книги.

    Три прогноза на следующий век

    Будущее - это кошмар

       
    Этот сценарий - худшее из наиболее возможного. Легко придумать и пострашнее, но
    над вратами ада, как известно, написано только: <Оставь надежду>... Главная его
    черта - каждый сам за себя. Это мир, в котором люди не хотят и не умеют идти на
    компромиссы, в котором они равнодушны к страданиям ближнего и не желают слушать
    друг друга.

    2000 - 2020

       США с начала века поглощены затяжным спадом, вызванным крахом <виртуальной экономики>и утратой конкурентоспособности в традиционных отраслях, который грозит вытеснить
    их с лидирующих позиций в мировой экономике. По объему промышленного производства
    они уступили место Японии и единой Европе, которые тоже переживают кризис. Подъемы
    слишком легко сменяются спадами, а традиционные отрасли промышленности страдают
    от недостатка инвестиций. Доллар так и не смог вернуть себе былые позиции, и США
    вынуждены пойти на денежную реформу. Сбережения в американской валюте катастрофически
    обесценились, над <долларовыми миллионерами> смеются во всем мире. <Евро>, напротив,
    достаточно стабильная валюта.

       Очередные президентские выборы (2000 гоа) в России признаны несостоявшимися. Власть переходит
    к Совету Федерации. Различные регионы страны все более отдаляются друг от друга.
    Усиливаются националистические тенденции, поэтому все попытки создать какой-то союз
    из обломков бывшего СССР терпят неудачу. Левые и правые экстремисты ведут активную
    пропаганду, формируют штурмовые отряды. Набирает силу исламский и православный фундаментализм,
    и во многих регионах политики вынуждены считаться с этим обстоятельством. Население
    всеми правдами и неправдами запасается оружием и продовольствием. Твердых гарантий
    прав собственности по-прежнему нет. Горят особняки <новых русских>, в ответ те создают
    <эскадроны смерти>. Растет смертность, население быстро сокращается. Спасателям
    приходится эвакуировать некоторые города и поселки на северо-востоке страны. Вялотекущая
    война на Северном Кавказе расползается на все большую территорию, захватывая курортную
    зону Ставрополья и Краснодарского края. Россия фактически отрезана от Закавказья,
    а после неудавшегося союза с Украиной - и от Черного моря. Впрочем, в Москве и крупнейших
    городах кипит деловая и культурная жизнь, а зажиточные россияне по-прежнему проводят
    отпуск на средиземноморских курортах.

       В арабских странах, где пожилые политики уступили место новому поколению, обостряется
    борьба за власть. Иностранной помощи больше нет, исламисты ведут активную пропаганду.
    США вынуждены вывести свои войска из Саудовской Аравии и флот из Персидского залива.
    В начале века крах режима Саддама Хуссейна погружает Ирак в хаос. На севере страны
    возникает независимый Курдистан. Это позволяет решить курдскую проблему и в Турции,
    которая, в обмен на членство в Европейском Союзе, соглашается пожертвовать частью
    своей территории. На очередь в Европу становятся Армения и Грузия, что отнюдь не
    улучшает отношения этих стран с Россией. Социальные и религиозные конфликты в Северной
    Африке. Увеличивается поток эмигрантов в Европу, власти которой ужесточают режим
    въезда и пребывания иностранцев. Обостряется арабо-израильский конфликт, который,
    впрочем удается сгладить благодаря посредническим усилиям Европы и нового правительства
    России, сформированного Советом Федерации.

       Резкое обострение конфликта между Пакистаном и Индией. Полномасштабная война на
    границе. Ракетные обстрелы крупнейших городов. Обмен ядерными ударами удается прекратить
    только после того, как крупнейшие ядерные державы предъявляют воюющим сторонам ультиматум.
    Индия остается в относительном выигрыше - экономика Пакистана подорвана, крупнейшие
    города лежат в развалинах, но расплачивается за свою победу противостоянием с исламским
    миром, межобщинными столкновениями на своей территории. США выводят лазерное оружие
    нового поколения в космос. В мире разворачивается новая гонка вооружений.

       Повышение цен на нефть - возможно, последнее, потому что весь мир занят поиском
    дешевых альтернативных источников энергии. Широко распространяются водородно-кислородные
    источники питания и производство горючего из растительных остатков. В Европе и США,
    несмотря на протесты общественности, пущены первые термоядерные электростанции.

       Потоки беженцев из разрушенного Пакистана устремляются в единственно возможном направлении
    - через Афганистан в Среднюю Азию и далее в Россию, Европу и Казахстан. Они несут
    с собой страх, ненависть и жажду мести. Среди пакистанских и афганских суннитов
    возникает новое исламистское движение, члены которого убеждены, что их священный
    долг - покарать всех неверных. В странах Средней Азии возникают новые исламистские
    режимы, а Казахстан и Киргизия обращаются к Китаю с просьбой о военной помощи. Россия
    вступает в дипломатический конфликт с Казахстаном, так как русскоязычное население
    некоторых областей этой страны обратилось с просьбой о присоединении к России. Европа
    фактически закрывает свою восточную границу, а Россия и шиитский Иран создают стратегический
    альянс, чтобы хоть как-то сохранить стабильность.

       Китайская экономика процветает, но не позволяет стране справится с внутренними проблемами.
    Не удается сдержать рост населения. Растет социальная напряженность. Дальнейший
    экономический рост требует глубоких политических реформ, однако правительство пытается
    найти выход во внешней экспансии. Организовав широкую пропагандистскую кампанию
    и пользуясь слабостью России и США, Китай и Япония добиваются от международных организаций
    мандата на управление погибающей от голода Северной Кореи, с последующим воссоединением
    ее с Южной. Американские войска вынуждены уйти с полуострова. Мировая общественность
    приветствует такое решение, однако Северная Корея в отчаянии наносит ракетный удар
    с применением оружия массового поражения по всем доступным целям в Китае, Южной
    Корее и Японии. Промышленный потенциал Южной Кореи разрушен, Японии и Северному
    Китаю нанесен большой ущерб. Несмотря ни на что, китайские войска входят в Северную
    Корею. На полуострове начинается партизанская <классовая> война. Корейские беженцы
    устремляются на российский Дальний Восток, туда же, подальше от войны и превратностей
    авантюристической политики своего правительства, стремятся перебраться и китайцы.
    Между ними возникают конфликты, в которые волей-неволей втягиваются и российские
    граждане. В Северо-Восточном Китае бушуют эпидемии, вызванные массированным применением
    биологического оружия и голод. Россия пытается закрыть границу, но это не слишком
    хорошо удается.

       Индонезия измучена политическим кризисом и эффектами глобального потепления - засухами,
    наводнениями и лесными пожарами. Во многих африканских странах средняя продолжительность
    жизни из-за эпидемии СПИДа не превышает 40 лет, причем на СПИД накладываются туберкулез
    и другие болезни. Население стран Центральной Африки стремительно сокращается, и
    только это помогает избежать массового голода. Страшная засуха в районах южнее Сахары.
    Южная Африка остается единственным региональным лидером, но больше озабочена безопасностью
    своих границ.

       Экономический кризис не позволяет вкладывать деньги в фундаментальную науку и новые
    технологии. В США и Европе из-за нехватки средств и под давлением католической и
    мусульманской общественности (в совокупности около 30 процентов населения) остановлен
    проект по расшифровке генома человека и некоторые другие биологические исследования.
    Работы в области искусственного интеллекта сталкиваются с постоянными протестами
    религиозных общин. Большинство стран отказываются от активных космических исследований,
    но новые типы носителей позволяют частным компаниям выводить в космос необходимые
    спутники. Пилотируемые экспедиции к Марсу отложены на неопределенный срок. Полеты
    на Луну практически прекратились, если не считать деятельности одной частной компании,
    которая за большие деньги берется доставить туда сумасбродных туристов.

    2020 - 2040

       Экономика США постепенно выходит из кризиса (чему способствовали, в частности, ракетные удары
    Северной Кореи по многим промышленным центрам Японии и Китая), а разгорающиеся по
    всему миру конфликты, в том числе с применением оружия массового поражения, заставляют
    американцев уделять больше внимания внешней политике. Вооруженные силы США опираются
    на принципиально новую технику - автономные боевые машины, способные выполнять поставленные
    задачи без участия человека. Первые их образцы прошли испытания в условиях реальных
    боевых действий в Корее, где занимались в основном сбором разведданных. Вместе с
    ними широко применяются миниатюрные устройства слежения, передающие данные прямо
    на спутник. Ими можно незаметно <засевать> обширные территории, что позволяет контролировать
    передвижения войск или работы по возведению военных объектов, а во время боевых
    действий они помогают определять цели. Однако попытки ввести такой контроль хотя
    бы с международных санкций встречают сопротивление большинства стран мира. Мировое
    сообщество не готово к тому, что США будут играть прежнюю роль, а американцы не
    в силах согласиться с утратой лидерства. Одновременно в стране возникает конфликт
    между старшим поколением, придерживающемся <глобалистских> и традиционных протестантских
    ценностей и молодыми, в основном испаноязычными приверженцами католической <теологии
    освобождения>. Люди, чья молодость пришлась на годы кризиса, вовсе не стремятся
    возрождать <однополюсный> мир 2000 года - ведь именно это, полагают они, едва не
    привело страну к катастрофе. Растет влияние папского престола, причем новый папа
    на первое место ставит католические, а отнюдь не общечеловеческие ценности. В некоторых
    штатах, которые миновала новая волна иммиграции, нарастают стремления к большей
    автономии.

       
    Китай, по экономике которого нанес жестокий удар конфликт в Корее, входит в полосу
    затяжного кризиса. Партия теряет власть. В китайской глубинке социальная напряженность
    слишком высока, многие вспоминают о заветах председателя Мао и призывают очистить
    страну от прихвостней капиталистов и чиновников-взяточников. Напротив, Южный Китай,
    практически не пострадавший в ходе Корейского конфликта, ищет сближения с Тайванем
    и странами Юго-Восточной Азии. Активизируются сепаратисты в Тибете и Синьцзяне.
    Китай уходит из Центральной Азии. Тибет получает независимость, и Китай раскалывается
    на три независимых государства - Южный Китай с центром вокруг Гуанчжоу и Сянгана,
    Северный Китай, прилегающий к границам Монголии и России, наиболее пострадавший
    в значительной мере обезлюдевший, и Восточные провинции, объединившиеся с Тайванем.
    и Исламские фундаменталисты укрепляются в некоторых районах Синьцзяна. Начинается
    сближение Казахстана и России.

       Быстрое усиление Индии. Ослабление и распад Китая позволяют Индии включить в сферу
    своего влияния независимый Тибет. Индия оккупирует часть территории Пакистана под
    предлогом обеспечения безопасности своих граждан и ликвидации ядерного потенциала
    этой страны. Отрезанный от моря Пакистан превращается во второй Афганистан. Иран
    и Туркмения под предлогом борьбы с международным терроризмом и наркомафией, а также
    во имя бесперебойного экспорта туркменского газа, вводят войска в восточные провинции
    Афганистана и Пакистана.

       Исламские ценности активно утверждаются в российском Поволжье и в единой Европе,
    куда они прорываются через Турцию, Испанию и Балканский полуостров. Развитие прямого
    телевещания и компьютерных сетей всячески этому способствует. Однако экономическое
    процветание, основанное на высоких технологиях, российском сырье и дешевой рабочей
    силе из Северной Африки пока способствует стабильности. Тем не менее, в Европе периодически
    вспыхивают довольно серьезные конфликты на этнической почве - на юге Франции и Испании
    от полицейских уже требуют знания арабского языка.

       Конец третьего десятилетия XXI века ознаменован двумя выдающимися научно-техническими
    достижениями - международной экспедицией к Марсу и созданием в Японии первого настоящего
    - то есть, <думающего> электронного мозга. Интеллект у него пока как у трехлетнего
    ребенка, однако это ставит серьезнейшие этические вопросы - вправе ли мы создавать
    <неполноценный> интеллект? Вправе ли мы <убить> его, отключив электричество или
    разобрав? В это же время появляются первые сообщения о вышедших из-под контроля
    автономных боевых машинах. Во многих лабораториях идут эксперименты по созданию
    мощных нанокомпьютеров, способных подключаться непосредственно к мозгу человека.

    2040 - 2060

       В России молодежь испытывает национальный подъем. Всеобщее увлечение краеведением,
    древнерусской культурой, историей. Неудача <глобализации> по западному образцу
    слишком очевидна - хотя бы на примере пожилых <новых русских>, потерявших все свое
    долларовое состояние или эмигрантов, в бедности доживающих свой век за океаном.
    Многие раздражены против мигрантов, живущих по своим обычаям, и проповедью чужой
    религии. На этом фоне к власти приходит правительство национального возрождения,
    задавшееся целью вернуть былое единство страны. Поскольку в экономике намечается
    некоторый подъем, регионы с преобладанием русского населения с готовностью идут
    на то, чтобы снова отдать центру часть своих полномочий, однако национальные республики
    отказываются наотрез. Россия оказывается фактически рассечена пополам исламизированным
    Поволжьем, протянувшимся от Прикамья до Каспия. Дело доходит до кровавых столкновений,
    часть республик, заручившись поддержкой усилившегося Ирана и ряда арабских стран,
    объявляет о выходе из Конфедерации. Попытка объединения терпит неудачу, страна
    окончательно разделяется на европейскую и азиатскую части.

       В Центральной Америке на основе обновленных идей <теологии освобождения>, экоанархизма
    и остатках прежних партизанских и сепаратистских движений возникает теократическое
    государство. Туда устремляются толпы разочарованной молодежи из Северной Америки
    и Европы. Молитвы, марихуана и медитации перемежаются с военной подготовкой и возделыванием
    наркосодержащих культур. Власти США и Мексики втягиваются в долгую и бесперспективную
    борьбу с этим гнездом разврата и наркомафии, которое ведет удачную рекламную кампанию
    во всем информационном пространстве.

       Индию, в которой в полную силу разгорается эпидемия СПИДа, потрясают межобщинные
    и религиозные конфликты. Проблемы усугубляет огромное население, намного превышающее
    миллиард человек. Индия вынуждена уйти из Пакистана, хотя и добившись изменения
    границы в свою пользу. Тем не менее, Индии удается перестроить свою промышленность,
    ввести новые технологии в сельское хозяйство и сохранить позиции регионального
    лидера.

       Настоящая катастрофа разражается в Бангладеш. Эта страна первой ощутила на себе
    последствия глобального потепления. Уровень океана поднялся незначительно, но постоянные
    ураганы и усилившиеся осадки вызвали в дельте Ганга настоящий потоп. В течение нескольких
    лет погибли сотни тысяч человек, миллионы вынуждены были покинуть родные края. Индия
    закрыла границы для беженцев, но под давлением мирового сообщества все же вынуждена
    была принять часть из них. Начинается исход части жителей Индостана в обезлюдевшие
    африканские страны. Конфликты, голод и болезни продолжают свирепствовать.

       В этот момент малоизвестная лаборатория представляет качественно новый портативный
    аккумулятор на основе высокотемпературной сверхпроводимости. Автомобили больше не
    нуждаются в двигателях внутреннего сгорания. Несмотря на яростное сопротивление,
    рушится вся традиционная автомобильная отрасль - за исключением предприятий, производивших
    электромобили. Нефть становится почти бесплатной, нефтяные компании разоряются.
    Хотя на жидком топливе продолжают работать электростанции, авиадвигатели, становится
    очевидно, что эпоха нефти подходит к концу. Вся мировая экономика входит в глубокий
    кризис.

    2060 -2080

       
    Пик демографического взрыва. В 2060 г. на Земле живет почти 11 миллиардов человек
    - и это несмотря на все войны и катастрофы. Генетически измененные растения не спасают
    от голода, потому что стихийные бедствия, вызванные глобальным потеплением, уничтожают
    их на корню. Возникающие эпидемии пока удается гасить, но с каждым разом это все
    труднее и труднее, поскольку на многих территориях нет определенной власти. Международные
    организации существуют, но они носят или региональный характер, или религиозный,
    или просто бедны, поэтому к их рекомендациям не прислушиваются. В то же время,
    пользуясь Всемирной системой связи, любой человек в любой момент может связаться
    с любой точкой планеты. Говорить могут все, но никто никого не слушает. Авторитетов
    нет.

       
    Российская конфедерация распадается, ее остатки включают в себя Дальневосточную
    республику, экономически тяготеющую к Японии и Аляске, Урало-Сибирскую, рассчитывавшая
    на доходы от нефти, но вынужденная основывать свою экономику на металлургии, сельскохозяйственной
    продукции и высоких технологиях, независимые Якутия и Бурятия, Донскую республику
    на юге России, ведущую вялые пограничные споры с Украиной по вопросу о Донбассе,
    и Московию - фактически русские земли в границах XV века. В Поволжье возникает
    несколько самостоятельных государств. Коренное население все бывшей России едва
    достигает 90 млн. человек, причем распределено крайне неравномерно. Еще около 70
    млн. составляют выходцы со Среднего и Ближнего Востока, Средней Азии, Китая и других
    стран. Языком межнационального общения остается русский, однако совершенствующиеся
    системы автоматического перевода все меньше этому способствуют.

       
    В Европе положение почти такое же. Все попытки ограничить иммиграцию оказались безуспешными,
    и когда разразился кризис, выходцы из арабских стран, Средней Азии, Пакистана и
    Индии оказались никому не нужны. Никто не ждал их и дома. Страсти накалились до
    крайности, в некоторых странах дошло до погромов. В Европейском Союзе возобладали
    центробежные силы, раньше всего из него вышли страны Восточной Европы и Турция.
    Британия, Ирландия и страны Северной Европы закрыли границы. Арабские страны пригрозили
    международными санкциями и вводом войск в те страны, где нарушаются права их соотечественников.
    США выразили поддержку Европе, но лишь на словах, ибо сами оказались в сложном положении.
    Растущее влияние ислама, особенно среди черного населения, распространение среди
    испаноамериканцев, которые составили уже более 30 процентов населения США, идей,
    близких к <новой теологии освобождения> в условиях кризиса привело к колоссальной
    социальной напряженности. Бунты в городах приходится усмирять силой оружия. Некоторые
    штаты объявляют о намерении добиваться независимости, а Аляска и Гавайские острова
    провозглашают ее явочным порядком. США больше не в состоянии оставаться ведущей
    военной державой мира, хотя сохраняют ядерный комплекс и ведут активные разработки
    новых военных технологий.

       
    Относительная стабильность сохраняется в Восточной Азии. Китай делает попытки восстановить
    свою экономику. Кризис и голод предыдущего десятилетия привел к некоторой стабилизации
    численности населения, а генетически измененные растения позволили накормить людей.
    Япония, так же, как и все развитые страны, пострадала от нефтяного кризиса, но смогла
    лучше предвидеть его последствия.

       
    Арабский мир вступает в острое соперничество со слабеющим Западом, однако это не
    <столкновение цивилизаций>, а реальная конкуренция за лидерство в будущем мире.
    Ближний Восток, нашедший компромисс с Израилем, процветает за счет связей с Европой,
    Россией и Ираном. Туристический бизнес, курорты - тем более, что глобальные изменения
    климата обернулись благом для этого региона: здесь стало выпадать больше дождей.
    Между тем, исламский мир не един. В Центральной Азии возникает <Новый Халифат> -
    теократическое государство, объявившее своей целью восстановление истинного ислама
    и уничтожение порочной западной цивилизации.

       
    Первые серьезные эффекты глобального потепления. Громадный шельфовый ледник в Антарктиде
    раскалывается. Таяние этой громадной массы льда в течение десяти лет приводит к
    подъему уровня мирового океана на два метра. Под угрозой катастрофы оказываются
    многочисленные островные государства, прибрежные низменности США, Китая и Бангладеш.
    Чтобы спасти порты Средиземного моря, в Гибралтаре с помощью направленных взрывов
    возводят плотину. Гидрологический режим резко меняется, море начинает погибать.
    Изменения климата вызывают сильнейшие ураганы, которые по несколько раз в год опустошают
    восточное побережье США. В Европе широко распространяется малярия и другие <южные>болезни. Туристы больше стараются не ездить в спасенную от затопления Венецию, потому
    что лагуна стала настоящим рассадником заразы. Нефти и газа сжигают все меньше,
    хотя кое-где еще ездят автомобили с двигателями внутреннего сгорания - в основном
    те, что работают не на бензине, а на каком-либо альтернативном топливе. Экономический
    рост в западном мире практически прекратился - все средства съедает борьба со стихией.

       
    Индонезия и Австралия, поставившие на качественно новые технологии, продолжают
    наращивать отрыв, и, при участии Японии, выводят на орбиту <интеллектуальные> спутники
    - несколько <супермозгов>, действующих по принципу квантового компьютера. Они поддерживают
    постоянную связь с разумными компьютерами, размещенными на Земле. Их <глаза и уши>- мириады самовоспроизводящихся нанокомпьютеров, а <руки> - автономные машины, способные
    делать практически любую работу. Кроме того, множество людей одновременно могут
    общаться с этой компьютерной суперсистемой и между собой посредством Всемирной Паутины.
    В совокупности это обеспечивает контроль над большинством процессов, происходящих
    на планете, и дает возможность принимать оптимальные решения. Окончательное решение
    остается за Тихоокеанским советом - специально созданным для контроля над этой системой
    коллегиальным органом, в состав которого входят руководители государств региона,
    крупнейшие ученые, осуществлявшие проект, и представители большого бизнеса. Официально
    система должна обеспечивать безопасность стран Австралазии в условиях глобального
    экологического и политического кризиса. Первая ее акция, однако, приводит человечество
    в ужас - армада боевых роботов без всякой санкции и без предупреждения уничтожает
    мало кому известную общину сектантов в Западной Австралии. Потрясенные жители планеты,
    многие из которых имели возможность видеть эту расправу по системе всемирной связи,
    получают рациональное объяснение - стратегически учение представляло опасность,
    ибо со временем неминуемо привело бы к краху экономику Австралии. Попытки отключить
    <мозг> или лишить его возможности контролировать боевых роботов не приносят успеха,
    более того, небольшие и незаметные крабовидные машины, вооруженные электромагнитными
    пушками и генераторами инфразвука, разгромили несколько компьютерных центров, откуда
    профессиональные <хакеры> пытались воздействовать на образ мысли <мозга>. Для человечества
    самым неприятным открытием стало то, что боевые роботы, оказывается, успели незаметно
    распространиться по всему свету. Старые ядерные державы приняли редкое в этом столетии
    согласованное решение и уничтожили спутник с помощью старых ядерных ракет. Однако
    Австралазия восприняла это как агрессию. <Ядерный зонтик> не позволил ей предпринять
    сколько-нибудь серьезных действий, да и обрушившаяся на Индонезию стихия требовала
    отложить полномасштабную войну... Тем не менее, в мире прогремело еще несколько
    ядерных взрывов.

       
    Спустя некоторое время в портах Филиппин и Южного Китая обнаруживается неизвестная
    разновидность крыс.
    От своих собратьев они отличаются только одним - способностью
    к сложным коллективным действиям. Зверьки удивительно умны и даже способны поворачивать
    ключ в замочной скважине. Детальные исследования показывают, что гены животных подверглись модификации, а их мозг содержит
    нанокомпьютерные нейроимпланты, способные воспроизводить себя и распространяться
    по материнской линии. Очевидно, такие крысы вырвались на свободу во время ракетных
    ударов по лабораториям Австралазии. Крыс пытаются уничтожить, но они с легкостью
    обходят все ловушки и стремительно распространяются по миру.

       
    Россия остается в стороне от всех этих роковых событий. Она поглощена внутренними
    конфликтами, созданием самодостаточной экономики, ибо кризис, укрепляющийся в Центральной
    Азии <Новый халифат> и холодная война со странами Среднего Востока практически разрушили
    рыночные связи. По-прежнему велика приверженность национальным, даже местным традициям,
    укрепляется православный фундаментализм (а в Сибири, напротив, старообрядчество),
    роль науки снижается до минимума. В некоторых регионах вводится православная цензура,
    <безнравственные> книги изымаются из библиотек, предпринимаются попытки поставить
    под контроль Сеть, однако Всемирная система связи работает надежно и не поддается
    контролю - разве что вовсе запретить всю электронику. В некоторых малых городах
    так и поступают, однако никакого эффекта это не дает. Среди русских растет число
    приверженцев других религий.

       
    В Центральной Америке укрепляется теократия. В ее состав входит теперь Колумбия
    и часть Венесуэлы. Ее приверженцы видят в жестоком экологическом кризисе свидетельство
    скорого конца света и призывают покончить с индустриальной цивилизацией, пока она
    не покончила с человечеством. Арабский мир неплохо субсидирует католическую теократию,
    поскольку ближайшая цель ее боевиков - США, в которых до 50 процентов населения
    говорит теперь по-испански, молодежь проникнута новой <биосферной этикой>, а число
    мусульман доходит до 15 процентов. На этом фоне к власти приходят ультраправые.
    Юго-западные штаты сразу же отделяются. Страна на грани расовой войны. Полицейский
    террор. Северо-восточные штаты присоединяются к соседним провинциям Канады и независимому
    Квебеку.

       
    Арабский мир Северной Африки и Ближнего Востока процветает, унаследовав высокие
    технологии полуразрушенной Австралазии и образовав новый культурный синтез со странами
    Южной Европы, Турцией и Закавказьем. Тонкая философия, изящная архитектура, сложная
    музыка, изысканные виртуальные миры и высокая поэзия обретают последователей в самых
    разных странах. Последний крик моды - дом, совершенно отгороженный от внешнего мира,
    в котором можно жить хоть на Луне. Полностью искусственная биосфера, которую с
    помощью виртуальных миров можно расширять до бесконечности. Не нужны никакие наркотики
    - можно при жизни отправиться в нирвану, и такой путь выбирает все больше и больше
    людей. Этот средиземноморский мир всячески дистанцируется от примитивного ислама
    Нового халифата и постепенно осваивает запустевшую Африку - на всем континенте южнее
    Сахары живет не более 20 миллионов человек.

    После 2080

       
    Половина американского континента ждет конца света и молится, в промежутках либо
    тренируясь в стрельбе, либо нюхая кокаин. США развалились на части, перестав быть
    великим <плавильным котлом> -- новые иммигранты не желали смешиваться. Европа потерпела
    историческое поражение - она не смогла стать единой и не смогла сделать свои ценности
    привлекательными для всех. Россия не смогла обрести национальную идею и погрузилась
    в ностальгию, перебирая вехи своей истории, не в силах обрести в ней опоры. Китай
    и Индия рухнули под собственной тяжестью, не выдержав столкновения с новой цивилизаций,
    они взорвались, словно перегретые моторы гоночных машин. Австралию и Индонезию
    погубили избыточные амбиции... В относительном выигрыше остался арабский мир, сохранивший
    культурное единство и приспособившийся к новым технологиям, но платой за это стало
    углубление раскола исламского мира, и конфликт в перспективе неизбежен. Конечно,
    кто-то остался в стороне, замкнувшись в собственном мирке, - Аргентина и Чили,
    Южная Африка, Скандинавия, Япония, Аляска и Дальний Восток... Хотя весь мир связан
    единым информационным пространством, единая глобальная экономика умерла, оказавшись
    не в состоянии переварить технические новации и не найдя способа согласовывать противоположные
    интересы. Как только все стало доступно всем, мировой рынок рухнул, ибо оказался
    не нужным.


    * * *

       
    ...Когда в 2083 г. в Индии была зафиксирована вспышка новой формы гриппа, смертность
    от которого достигала 20 процентов (Замечание из 2003 года: смертность от атипичной пневмонии /SARS/ - около 10 процентов. На наше счастье, случился такой "звоночек"...), а год спустя обнаружилось, что интеллектуальные,
    а потому совершенно неистребимые крысы, переносят новую разновидность чумы, мир
    просто не успел подготовиться. Люди отвыкли от согласованных действий, предпочитая
    оставаться в своих замкнутых мирках и смотреть, как погибают другие - пока очередь
    не доходила до них.



    [newpage=Все просто замечательно!]


    Все просто замечательно!

    Более или менее светлое будущее, и потому не самый вероятный из всех сценариев. Главные предпосылки - технология успевает вовремя реагировать на проблемы, люди предпочитают договариваться, а не решать их силой, и, наконец, нам везет. Но даже в светлом будущем человечество не застраховано от неприятностей.

    2000 - 2020

       
    В России приходит к власти энергичное правительство с четкой экономической и политической программой. Удается избежать передела собственности, добиться возвращения капиталов в Россию и провести реструктуризацию экономики, отказавшись от убыточных отраслей. Это убеждает Запад в том, что Россия способна играть по общим правилам. Начинается рост иностранных инвестиций. Некоторый рост цен на нефть и появление единого экономического пространства на территории России, Казахстана и Белоруссии способствуют экономическому подъему. Украина остается в стороне от нового союза, но отношения с ней спокойные. Чечне и Абхазии предоставлена широкая автономия, тем не менее, конфликт не решен, несмотря на поддержку действий России со стороны мирового сообщества. Россия выигрывает от все более прочных связей между Китаем и единой Европой.

    Китай сосредотачивается на производстве электроники и товаров широкого потребления, в этом смысле центр мирового бизнеса перемещается на Дальний Восток. Приток инвестиций позволяет Китаю не допустить кризиса в деревне и начать демократические реформы, на которых настаивает Запад.

       
    США входит в серьезный кризис, связанный с отставанием традиционных отраслей промышленности от набирающей вес компьютерной отрасли. Огромные капиталы уходят из страны в Китай и Юго-Восточную Азию, в свою очередь, Старый Свет выигрывает экономически. Доллар дешевеет, но не катастрофически - международным финансовым организациям удается удержать ситуацию. <Евро> оказалось куда привлекательнее, чем все думали. Избыточные средства позволяют Европе решить Балканский кризис, фактически заново создав экономику полуострова, и положительно решить вопрос о вступлении Турции в Европейский Союз. В свою очередь, Турция предоставляет Курдистану широкую автономию. Такое развитие событий благотворно сказывается на положении в Закавказье. Карабахский конфликт урегулирован. Более умеренный Иран тоже ориентируется на Европу.

       
    В арабском мире, несмотря на постепенную смену лидеров, удается избегать крупных конфликтов, однако положение на Ближнем Востоке остается сложным, не в последнюю очередь из-за нехватки воды. Пользуясь некоторой стабилизацией положения, США выводят войска и флот из зоны Персидского залива, да и вообще ограничивают свою роль в международных делах. Международные организации теперь финансируют прежде всего Япония, Европа и арабские страны.

       
    Кризис в Индонезии; в Латинской Америке власти ведут упорную войну с наркомафией, воспрявшей в результате кризиса в США, и взявшей на вооружение религиозные и политические лозунги.

       
    Сенсационные открытия на Марсе и спутниках Юпитера, сделанные космическими аппаратами, возрождают интерес к космическим исследованиям, тем более, что технологии виртуальной реальности и Всемирная система связи позволяют каждому словно побывать на других планетах, увидев их с точки зрения автономных движущихся аппаратов. Лидирует в новой космической гонке Европа и Япония, разработавшие более дешевые носители, но пилотируемые полеты осуществляют только США, Россия и Китай.

       
    Профилактические меры против СПИДа позволили ограничить масштабы этой эпидемии в Африке, а создание вакцины - не допустить новой вспышки в Индии. Тем не менее, Индостан остается одной из самых горячих точек - конфликт с Пакистаном обостряется. Талибы стремятся расширить влияние своего государства на Среднюю Азию и призывают к священной войне.

       

    2020 - 2040

       
    Такое развитие событий заставляет Россию, Китай и Европу объединить усилия по стабилизации положения в этом регионе. К ним присоединяется Иран. Средняя Азия получает обширную экономическую помощь, здесь все чаще звучат призывы: <Вместе с Турцией - в Европу> и <Назад к России>. Тем не менее, государства эти сохраняют независимость, хотя и образуют нечто вроде общего рынка. Стабилизация в этом регионе приводит к сокращению притока населения из Средней Азии в Россию. Общими усилиями удается нейтрализовать назревающую войну между Пакистаном и Индией.

       
    Широкое распространение трансгенных растений в развивающихся странах. Несмотря на продолжающийся рост населения, угроза голода отодвинута, хотя <зеленые> и религиозные деятели протестуют против такого решения проблемы.

       
    США выходят из затяжного кризиса. Потеряв лидерство в компьютерных технологиях, окончательно перешедшее к Старому Свету, США выдвигают новую космическую программу, целью которой объявлено создание постоянной обитаемой базы на Марсе. Новые носители на основе сверхмощных лазеров существенно удешевляют вывод грузов на орбиту, а новое поколение двигателей позволяет сократить время полета до полугода. Поскольку признаков жизни на Марсе так и не обнаружено, возникает широкое движение за освоение <красной планеты>.

       
    В России продолжается экономический рост, политическая ситуация стабильна. Впервые появилась возможность вкладывать значительные средства в науку и образование. Личное благосостояние также значительно возросло. Уровень жизни по-прежнему далек от европейского, но новый российский жизненный стандарт включает большой собственный дом, одну-две машины на семью, полный набор бытовой техники, подключение к Системе Всемирной связи, отпуск за границей - предпочтительно на Средиземном море, но многие едут в Европу и более далекие страны. Восточное Средиземноморье постепенно <русифицируется>. Русский язык по-прежнему звучит в Израиле и Палестине, которая объявлена свободной экономической зоной, в Египте, где русские составляют большинство туристов, в Сирии, Ливане, Греции и на Кипре, где многие жители России оседают на постоянное жительство. Значительные <русскоязычные> колонии формируются в Испании и в Тунисе.

       
    Во многих странах ведутся разработки экологически чистого автомобильного двигателя. Особое внимание уделяют этому США, опасаясь оказаться застигнутыми врасплох новой технологией. Создание эффективных аккумуляторов позволяет раз и навсегда решить проблему горючего и вредных выбросов. Двигатель внутреннего сгорания уходит в прошлое. Мир сталкивается с серьезнейшим кризисом, хотя многие страны, в частности, Россия пока не спешат отказываться от нефти. Арабский мир пытается приспособиться жить по средствам. Вновь активизируются экстремистские силы, растет число беженцев и переселенцев. Широкое распространение получает альтернативная энергетика, в частности, основанная на использовании тепла Земли и Солнца.

       
    Расшифровка генома человека и генная инженерия совершенно изменила медицину. Практически все болезни стало возможно успешно лечить, а успехи в создании искусственных органов и микрохирургия делают возможным восстановление человеческого организма после любых травм. Работы в области искусственного интеллекта привели к неожиданному побочному результату - возможности <записи> информации, содержащейся в мозге человека, на внешний носитель. Ученые надеются, что, наряду с достижениями в области нанокомпьютеров, это позволит восстанавливать деятельность мозга и личность даже после тяжелейших ранений головы.

       
    После нескольких неудачных попыток удается клонировать мамонта.

       
    Четвертое десятилетие XXI века - мировой экономический спад. Старая промышленность уступает место новейшим технологиям, которые ускоренно развиваются. Повсеместное распространение экологически чистой энергетики, молодежь снова начинает интересоваться альтернативными моделями общества. Рост населения и интенсивное развитие технологий многих заставляют обращаться к идеям <глубокой экологии>. Однако зримых подтверждений экологического кризиса все нет и нет. Климат остается относительно стабильным, хотя стихийные бедствия приносят все больший ущерб.

       
    Новые сельскохозяйственные технологии позволили России преодолеть неэффективность аграрного комплекса. Принесла первые плоды земельная реформа. Основной потребитель продукции российских и европейских крестьян - Китай. Сельским хозяйством занимаются очень немногие, поскольку новые технологии не требуют такого интенсивного труда.

       
    Новейшее достижение биотехнологии - создание искусственных животных белков. Однако люди отказываются есть <искусственное> мясо - несмотря на все усилия защитников животных, комплексы по его выращиванию представляются им куда ужаснее обычных ферм и мясокомбинатов.

       
    Все меняет, однако, сенсационное открытие: комплекс нанокомпьютеров, помещенных в мозг кошки, в сочетаниями с технологиями виртуальной реальности, впервые позволил человеку увидеть мир глазами животного. Это переворачивает все сложившиеся представления о месте человека в мире, во всяком случае, есть животных или как-то использовать их многим представляется невозможным. В мире стремительно распространяется вегетарианство. Кризис мировых религий - оказывается, человек не венец творения. Мировое общественное мнение обрушивается на скотоводческие народы, призывая их изменить традиционный образ жизни. Широкое распространение новых <экологических> верований.

       
    Обитаемая база на Марсе. <Технократы> объявляют о плане создания марсианских поселений - к тому есть технические возможности: аграрные технологии позволяют выращивать растения с очень высоким содержанием питательных веществ в замкнутом помещении и на небольшой площади, а биотехнологии позволяют системам жизнеобеспечения долгое время работать в замкнутом цикле. Это же позволяет вести активные исследования Луны и даже наладить там производство некоторых материалов.

    2040 - 2060

       
    Международные организации, действуя совместно с правительствами и транснациональными корпорациями, успешно удерживают мир от конфликтов. В некоторых случаях проводятся полицейские операции, но чаще удается склонить стороны к переговорам. Запад проявляет большую терпимость к авторитарным режимам - фактически, их берут на иждивение. В конце концов, главное, чтобы люди не убивали друг друга, не бросали в тюрьмы и концлагеря, не морили голодом. Тем не менее, во многих странах проявляются тенденции к социальному паразитизму - все равно богатые соседи помогут. К тому же, относительное изобилие наступило слишком быстро.

       
    Новое сельское хозяйство фактически ушло в города. Растения, животные белки выращивают промышленным способом, перерабатывая потом в полуфабрикаты. Традиционное сельское хозяйство сохраняется в отдаленных районах, ради развития новых технологий и в самых благоприятных местностях, где оно все равно оказывается выгоднее. Сохраняет свое значение овцеводство (ради шерсти). Кроме того, у многих горожан сохранилась тяга к земле, и они возделывают свои сады из любви к искусству. Альтернативные коммуны тоже предпочитают <жить на земле>.

       
    Изменение способа сельскохозяйственного производства позволило освободить огромные пространства, прежде занятые под поля и пастбища. Это позволило компенсировать то колоссальное давление на биосферу, которое стало оказывать умножившееся человечество. Впервые заговорили о том, что экологической катастрофы можно избежать и без существенного сокращения населения.

       
    Защитники животных не знают, что делать с огромным количеством ставшего ненужным домашнего скота. По запустелым полям бродят стада одичавших коров...

       
    Численность населения мира стабилизируется. Новая технологическая революция - нанокомпьютерная. Эти микрокопические аппараты способны проникать в мозг человека, соединяться с нейронами и работать с ним согласованно. Впервые становятся ненужными периферийные устройства - за исключением, может быть, внешней памяти и систем связи. Человек пока что не может непосредственно подключиться к Сети.

       
    Разработаны эффективные межпланетные двигатели. Пилотируемые экспедиции к спутникам Юпитера. Постоянно действующие базы на Луне и Марсе. Китай и Индия, население которых уже слишком велико и продолжает расти, всерьез рассматривают идею о создании постоянных поселений на Марсе.

       
    В Северной Америке вновь возникают Северо-Американские Соединенные Штаты, в состав которых входят все страны континента, за исключением некоторых карибских государств. Массовый наплыв испаноязычных американцев не помешал <великому плавильному котлу> проделать свою работу, разве что теперь США не столько протестантская, сколько католическая страна. Впрочем, расцвет новых религиозных течений делает эту перемену несущественной. Америка становится страной духовной альтернативы.

       
    Европа сохраняет приверженность своим духовным корням - христианству, рационализму, логике. Здесь формируется крупнейший мировой финансовый и научный центр (следующий по значению - в Восточной Азии). Подъем Европы способствует процветанию стран Северной Африки. Трансгенные растения позволили превратить пустыни Магриба в цветущий сад, и здесь формируется новое европейско-арабское культурное единство; во всяком случае, арабский язык все более распространен в Европе.

       
    Россия сохраняет свое положение культурного посредника между Востоком и Западом. В стране сохраняется светская демократическая власть, однако от некоторых институтов, в свое время механически заимствованных у Запада, приходится отказаться. В Сибири все большую роль играет китайское население, возникает своего рода русско-китайский культурный симбиоз: у русских в моде все китайское, китайцы же предпочитают говорить по-русски.

    2060 - 2080

       
    Первый ребенок рождается на Марсе. Несмотря на то, что многие находят поступок его родителей этически неприемлемым, влиятельное <марсианское лобби> видит в этом надежду на свое будущее. Перенаселенные страны Азии внимательно наблюдают за этим экспериментом...



    [newpage=Кое-как справляемся...]


    Кое-как справляемся...

       
    По-другому этот сценарий можно назвать <Все хорошо, прекрасная маркиза>. Это сценарий для крепких <троечников>. Нас учили, да мы забыли... Мы знаем, что нельзя под шлагбаум, но ведь так быстрее... И принципами не поступимся... Одним словом, самый вероятный - потому что история никого не учит, пророков побивают камнями, а сила на практике всегда оказывается выше права. Мы так уже двадцать тысяч лет живем, со времен охотников на мамонтов, и ничего, справлялись... У предков есть чему поучиться.
    Единственное, что в этом сценарии может оказаться не слишком правдоподобным - это прогноз изменений климата. Но полезно взглянуть, как это может повлиять на весь ход мировых событий. (Все же это рождает столько неопределенностей, что вторая половина века теряется в тумане).

    2000 - 2020

       
    В России во второй тур президентских выборов выходит, набрав большинство голосов, малоизвестный политик с весьма радикальными взглядами. Соперником его становится известный консервативный кандидат - и побеждает с большим отрывом. Сторонники проигравшего кандидата оспаривают результаты выборов, проводят митинги и шествия, пытаются организовывать альтернативные структуры власти. Большинство населения тоже убеждено, что результаты подтасованы, хотя и не поддерживает проигравшего кандидата. Политические раздоры обостряются из-за экономического кризиса - структурные реформы так и не проведены, и не ясно, за счет чего может начаться экономический рост. Продолжается кризис в сельском хозяйстве, который усугубляют засухи, затяжные дожди и прочие неурядицы - от так и не решенного толком земельного вопроса до топливно-энергетического кризиса. Правительство пытается набрать очки за счет лозунгов о восстановлении Союза - но уже готовая к переговорам о союзе Украина в последний момент уклоняется, опасаясь нестабильной России, и заявляет, что ее цель - вступление в Европейский Союз. Кратковременная эйфория по поводу союза с Белоруссией оборачивается скандалом - власти этой страны не слишком хотят приспосабливать свою экономику к российским условиям. Доверие к правительству стремительно падает. Тем не менее, войну на Северной Кавказе удается сдерживать, и хотя террористы отпугивают отдыхающих от Ставрополья и Краснодарского края, люди все-таки едут. Удается решить проблему Абхазии, предоставив ей широкую автономию, хотя формально она остается в составе Грузии. Крым получает статус свободной экономической зоны и по-прежнему остается магнитом, который летом притягивает небогатых россиян.

       
    Международный бизнес теряет интерес к нестабильной России - не в последнюю очередь из-за спада, в который входит мировая экономика. Япония выбрасывает на рынок дешевую электронику нового поколения, массовое производство которой разворачивается в Китае. Рушится благополучие крупнейших американских компьютерных компаний. Новая администрация США вводит жесткие меры по защите своего рынка, ограничивает приток иммигрантов. В 2003 г. новая европейская валюта <евро> ставит доллар в трудное положение и фактически лишает его положения главной мировой валюты. Начинается резкое падение курса американской валюты, лишь усугубляющее кризис. Международные организации оказываются на голодном пайке - Европа предпочитает финансировать свои организации.

       
    К 2010 г. США под жестким давлением со стороны единой Европы и по соображениям экономии вынуждены оставить свои базы в Италии и Германии, хотя формально союзнические отношения сохраняются. Однако в других ключевых регионах мира американское военное присутствие сохраняется.

       
    Китай превосходит Россию по всем экономическим показателям, однако социальная напряженность в стране слишком велика, а уровень жизни низок. Страны Восточной Азии пытаются спасти положение, закачивая огромные средства в китайскую экономику. Это приводит к краху. Китайские власти обвиняют Японию и Южную Корею в сознательном провоцировании кризиса. Политическая конфронтация США, Японии и других развитых стран Восточной Азии с Китаем. Северная Корея по-прежнему остается очагом напряженности, не желая ни с кем договариваться.

       
    Начало возрождения Индонезии. В ней заинтересованы страны Южной Азии, Австралия, а теперь она может послужить и стратегическим противовесом Китаю.

       
    На Ближнем Востоке приход к власти политиков нового поколения едва не приводит к войне. Усилиями мирового сообщества, прежде всего европейских стран и вошедшей в состав единой Европы Турции, его удается погасить. Но США вынуждены вывести войска из зоны Персидского залива. Возрождение и возвышение Ирана. Великий шелковый путь действует - при некотором участии России, которая обеспечивает его безопасность в Средней Азии.

       
    В Африке южнее Сахары продолжает свирепствовать СПИД. Глубокий экономический кризис, локальные войны, высокая смертность. Усилия мирового сообщества приносят ограниченные плоды - лишь на юге континента и в некоторых странах положение сравнительно благополучно.

    2020 - 2040

       
    Мировая экономика по-прежнему держится на нефти, однако все шире распространяются водород-кислородные батареи и другие альтернативные источники энергии. Их выбирают не только ради выгоды, но и из соображений престижа и моды. Активно идут разработки принципиально новых двигателей для автотранспорта, однако попытки как-то потеснить традиционные двигатели внутреннего сгорания блокируются автомобильными компаниями.

       
    2021 год - первая обитаемая научная станция работает на Марсе. На Луне, Марсе и некоторых спутниках Юпитера действует несколько автоматических лабораторий, которые ведут геологические изыскания с помощью автономных аппаратов. Подключившись через Всемирную Сеть к камерам любого из таких <луноходов>, каждый может путешествовать по ледяным равнинам Ио или по пустыням Марса, не выходя из дома. Люди регулярно летают на Луну, но не задерживаются там надолго.

       
    Российская экономика постепенно выходит из кризиса. Однако происходит это за счет превращения страны в свободную конфедерацию - внутренняя политика отдельных регионов глубоко различается, и страну объединяет только единая валюта, общий рынок и система стратегической обороны. В обществе получают распространение умеренно <западнические> взгляды, более ориентированные на европейскую, чем на американскую точку зрения. Многие, однако, придерживаются концепции особого пути России и русского народа. Растет роль религии, хотя благодаря влиянию новейших средств массовой коммуникации все конфессии пользуются примерно равным успехом. Региональные культурные различия углубляются и культивируются. Однако интерес к краеведению, <малой родине> сочетается с желанием повидать мир - тем более, что у многих впервые появилась такая возможность. В некоторых регионах России доля <некоренного> населения превышает 50 процентов. В стране живут теперь пакистанцы, афганцы, многочисленные выходцы из Средней Азии и Казахстана. В свою очередь, россияне предпочитают жить в Средиземноморье, в Европе. Многие работают в других странах мира.

       
    Ислам прочно утверждается в республиках Поволжья, однако этот, в значительной мере модернизированный его вариант, избегает крайностей. Активная проповедь ислама во всех регионах России; одновременно в Восточной Европе и на Балканах усиливается роль православного фундаментализма, причем в некоторых регионах России этому активно способствуют местные власти. Обострение межнациональных отношений. После долгих попыток исламистам все-таки не удается укрепиться в странах Средней Азии, хотя там остаются у власти не слишком демократические по европейским понятиям режимы.

       
    На мировой арене появляется новая сила - вышедшая из затяжного кризиса Индонезия. Расколовшись на несколько государств, сохранивших между собой, тем не менее, экономические связи, обновленная Индонезия, в союзе с набирающей силы Австралией и опираясь на арабский и китайский капитал, занимает лидирующее положение в новейших технологиях. Япония, подорванная кризисом на Дальнем Востоке и соперничеством с Китаем и США, отдает лидерство. Главное внимание уделяется разработкам нанокомпьютеров (так называемых наноботов) на основе биополимеров. Это почти что искусственные существа, только микроскопические. Они способны объединяться в сети, создавать себе подобных (хотя и в ограниченном количестве) и подключаться к любым живым и электронным структурам. Они должны стать завершающим звеном в компьютерной сети, которая позволит объединить всю планету. Пока исследования не вышли из лабораторий, но первые подобные устройства уже применяются в медицине и космических исследованиях. Новая технология широко распространяется в других мусульманских странах - исламский мир вступает в полосу технологической революции.

       
    Это изменяет всю мировую экономику и в который раз уже приводит к смене лидирующего региона, которым теперь становится Юго-Восточная Азия. Именно здесь разворачивается производство биокомпьютеров, при этом Китай участвует в этом всеми своими ресурсами. К разработкам подключаются и японские компании, в результате к 2020 году появляется первый <искусственный мозг> - биополимерный компьютер, обладающий самосознанием. Его подключают к Всемирной Сети, которая становится для него и органами чувств, и системой обучения. Каким образом можно использовать подобные машины, остается не ясным.

       
    Китай страдает от перенаселения. Это, а также растущая международная конкуренция, не позволяет ему эффективно развивать свою экономику. Нарастает социальная напряженность, центральная власть теряет контроль над некоторыми регионами. Тибет получает независимость. Усиливается приток китайцев в сопредельные страны.

       
    После долгих переговоров удается решить проблему Северной Кореи по гонконгскому образцу. Под наблюдением международных организаций проводится демилитаризация полуострова. Япония и Россия активно сотрудничают на Дальнем Востоке.

    2040 - 2060

       
    Глобальное потепление, которое произвело переворот в умах человечества, заставило его ощутить свою ответственность перед природой и даже значительно сократить потребление ископаемого топлива, закончилось, так и не начавшись. Правы оказались те, кто предрекал прямо противоположное. Череда жестоких зим в северном полушарии показала, что надежды на альтернативную энергетику преждевременны. Зима в России стала больше походить на сибирскую, с долгими 40-градусными морозами, а в Европе - на русскую. О рейнских виноградниках остались только воспоминания. Альпийские курорты по полгода завалены снегом. Лето в центральной России такое же короткое и холодное, как в Архангельской области. При этом ураганы, которые все привыкли связывать с глобальным потеплением, с той же регулярностью, что и прежде, обрушиваются на США. Только теперь к этому добавились и морозы.

       
    Такое развитие событий заставляет пересмотреть всю сложившуюся систему международных отношений. Государства передают часть полномочий международным организациям, прежде всего в вопросах, касающихся применения силы и перераспределения ресурсов.

       
    С новыми технологиями можно было бы далеко продвинуться в космических исследованиях, но экологический кризис отодвинул их на второй план. Кроме того, космос - это все же дорого, хотя вывести груз на орбиту стало значительно дешевле. Для серьезных исследований нужна кооперация, но ее-то и не хватает. После первой марсианской экспедиции вторая состоялась очень нескоро. Тем не менее, раздаются призывы более активно действовать в этом направлении - климат ухудшается так быстро, что приходится думать о внеземных колониях.

       
    Тем не менее, изменения климата в некоторых регионах сказываются благоприятно. Средний Восток и Северная Африка процветают - впервые за долгие века они не испытывают нехватки воды. Успеху способствует широкое введение в оборот трансгенных растений. Страны Магриба и Среднего Востока становятся экспортерами продовольствия, заняв место Канады.

       
    Отток населения из Канады и северных регионов России. Запустевшие в результате эпидемии страны Африки приглашают поселенцев. Китайские поселения в Африке.

    2060 - 2100

       
    Активные поиски новых источников энергии - прежде всего, использования тепла земных недр. На орбите работают микроволновые энергостанции. Пока похолодание не слишком серьезно сказывается на мировом хозяйстве, но многие предсказывают изменение уровня моря. К борьбе с глобальным потеплением (похолоданием, конечно же: это описка. - П.Д., 2003) подключаются интеллектуальные суперкомпьютеры. Тем не менее, погода лучше не становится и даже продолжает ухудшаться. Тяжелые льды в Северной Атлантике. В Исландии и в горных районах разрастаются ледники. Начинается формирование ледников в горах Скандинавии.

       
    Наступление холодов в самом прямом смысле сближает мировое сообщество - многие северные города дешевле покинуть, чем обогревать зимой. Прежде всего, это касается России, Канады и Аляски.

       
    Многие жители России переселяются в Европу, которая, хоть и с неохотой, открыла свои границы. Неприязнь к иммигрантам исчезла - не в последнюю очередь потому, что многие сами почувствовали, что легко могут оказаться в положении переселенцев. К тому же многие выходцы из арабских стран предпочли покинуть Европу после того, как климат в странах Магриба и на Ближнем Востоке стал мягче.

       
    Центральное направление научных исследований - биотехнологии, призванные приспособить растения к условиям меняющегося климата, а также космические исследования. Жизнь на Земле становятся более трудной, и человечество задумывается об освоении планет. Планы создания постоянной колонии на Марсе активно поддерживают Китай и Индия.



    [newpage=Вехи грядущего века]


    Вехи грядущего века

       
    Чтобы как-то помочь сориентироваться в разнообразных и часто противоречащих друг другу прогнозах и предсказаниях, перечислим их еще раз последовательно. В таблицу включено большинство дат, упомянутых в этой книге, вне зависимости от того, насколько они согласуются между собой, а также даты <виртуальные> -- например, годовщины, которые будут оказывать влияние на общественное сознание или даты окончания календарных эпох. Внимание! Предсказания будут обновляться по мере возможности. Неудачные останутся на месте - чтобы другим неповадно было.
    Курсивом и другим цветом обозначены непредвиденные события

       
    2001 - широкомасштабные эксперименты в области новых источников энергии. Оснащение зданий водород-кислородными батареями. Разработка миниатюрных элементов питания для МЕМов.
    (Кажется, слишком оптимистично).

       2001 - 11 сентября - невероятная атака террористов на Нью-Йорк и Пентагон. Огромные разрушения (рухнули небоскребы Всемирного торгового центра), погибло более 4000 человек. Ответная антитеррористическая операция США в Афганистане, сближение позиций США и России, американское военное присутствие в Средней Азии.

       
    2002 - опасность снижения цен на нефть до 5 долларов за баррель и ниже.
    Промах. Ситуация развивалась совершенно противоположным образом. Причина - возможность новой войны в районе Персидского залива (прежде всего - операция США против Ирака). А кроме того, никто не предвидел хаос в Венесуэле, который привел к временному прекращению поставок нефти из этой страны. Реально цена барреля нефти в конце 2002 года превысила 25 долларов

       2002 - Международный бизнес теряет интерес к России - не в последнюю очередь из-за спада, в который входит мировая экономика. Рушится благополучие крупнейших американских компаний. Администрация США вводит жесткие меры по защите своего рынка, ограничивает приток иммигрантов.
    Полупромах. На самом деле больше всего стремилась закрыть свои границы Европа - и прежде всего от России и Востока вообще. "Чужаки" стали раздражать европейцв - тем более, что в многочисленных и быстрорастущих общинах иммигрантов из Северной Африки и других мусульманских стран все более популярны создания "нового халифата" на территории некоторых стран Европы (в частности, Бельгии). Исламские экстремисты почти свободно действовали в течение некольких лет на территории Франции, Великобритании, Бенилюкса и Скандинавии, и лишь после терактов в США и в России (захват зрителей мюзикла "Норд-Ост" 23 октября 2003 г.), когда появились явные доказательства реальности международной сети террористических организаций, прикрывающихся идеями исламского возрождения и джихада, "политкорректные" западноевропейцы немного зашевелились. Тут, впрочем, велика роль нажима США, которые, готовясь к новой операции против Ирака, неоднократно жестко ставили вопрос перед социалистическими лидерами Европы: вы с нами
    или против нас? Многие коренные жители европейских стран также сильно раздражает нежелание иммигрантов становиться "европейцами". Свидетельство тому - резкое увеличение популярности крайне правых

       2003
    - январь - Северная Корея заявляет о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, выгоняет инспекторов МАГАТЭ и т.п... Последствия неясные - до того все шло к тому, что Северная и Южная Кореи договорятся.

    - январь - Президент США Буш объявляет о начале масштабного финансирования иследований в области водородных автомобильных двигателей.

    - 1 февраля - гибель американского шаттла "Колумбия" при заходе на посадку - может сильно повлиять на ход развития мировой космонавтики.

    - март-апрель - война США и их союзников против Ирака заканчивается невероятно быстрой победой. Цены на нефть стабильны. Оккупация Ирака.


    - Исключительно жаркое лето в Зпадной Европе, побиты многие температурные рекорды, державшиеся десятилетиями. Засуха в Европе и на российском Дальнем Востоке и в Восточной Сибири. Жара в США. Между тем, на Русской равнине лето дождливое и прохладное.

    - август - Blackout - крупнейшая энергетическая авария на Северо-Востоке США и на Юго-Востоке Канады. Торонто, Кливленд, Нью-Йорк в течение нескольких часов оставались без электричества. В течение нескольких недель после этого похожие аварии присходили в Европе.

       
    2003-2016 - начало быстрого старения населения Европы и Японии.

       
    2003 - калифорнийская компания рассчитывает начать коммерческую эксплуатацию космического самолета, способного выводить на орбиту грузы весом до 14 тонн.

       
    2003 - В 2003 г. новая европейская валюта <евро> ставит доллар в трудное положение и фактически лишает его положения главной мировой валюты. Начинается резкое падение курса американской валюты, лишь усугубляющее кризис.

       
    2003 - 2010 - климат Земли входит в сухой и теплый период.

       
    до 2004 - продолжатся отрицательные аномалии температур.

       
    2005 - 2020 - значительное потепление в северном полушарии.

       
    2005 - число пользователей Интернет достигнет миллиарда человек.

       
    2005 - любой домашний компьютер сможет генерировать виртуальные миры, не менее достоверные, чем изображение реального мира.

       
    2005 - самое большое число пользователей Интернет в мире живет в Китае. Программы моментального перевода для основных языков мира.

       
    2005 - в США около 5 процентов электроэнергии поступает от ветряных и солнечных энергоустановок. В странах Европейского союза доля ветроэнергетики через пять лет составит около 1 процента

       
    2005 - объем рынка генетически измененных растений достигнет 20 млрд. долларов.

       
    2006 - периодическая печать существует в основном в электронной форме. Информация поступает пользователю по сотовой сети.

       
    2010 - почти все пищевые продукты, произведенные в США, имеют какое-то отношение к генным технологиям.

       
    2005 - Китай направляет войска на российский Дальний Восток. Вооруженные легким стрелковым оружием полицейские части пересекают границу южнее Хабаровска, чтобы защитить два миллиона китайских поселенцев. (Ньюсуик)

       
    2008 - у нашей страны в самом худшем случае останется около 1000 (по разным оценкам, от 800 до 1500) ядерных боеголовок.

       
    2010 - 2020 - пик добычи нефти в мире.

       
    2010 - 2015 - многие африканские страны потеряют до 20 процентов своего населения. К 2010 году средняя продолжительность жизни в них сократится до 40 - 45 лет.

       
    2010 - на каждого человека на планете приходится около десяти тысяч различных телеметрических устройств.

       
    2010 - достигнут физический предел совершенствованию компьютеров, основанных на существующих технологиях.

       
    2010 - глубокий кризис в странах Запада (С. Забелин и А. Шубин)

       
    2010 - 2020 - китайская экономика подойдет к критической точке, и станет ясно, насколько эффективны нынешние реформы.

       
    2010 - мягкие и гибкие сенсорные экраны для электронных устройств. "Бумажные" компьютеры - тончайший слой особого вещества превращает обычный лист бумаги в сенсорный экран, в особых областях которого (проще говоря, на полях) происходит первичная обработка данных.

       
    2010 - Китай не только аннексирует Вьетнам с частью территории Юго-Восточной Азии (прогноз Сэмуэля Хантингтона), но и заключит военно-стратегичекий союз со стареющей и напуганной Японией, которая выйдет из-под влияния США.

       
    2010 - 60 процентов американцев будут европейского происхождения, 20 процентов - испанского и еще 20 процентов - африканского и азиатского. (Бжезинский).

       
    2013 - 2017 - окончание периода теплого и сухого климата.

       
    2014 - столетие Первой мировой войны.

       
    2015 - в России будет жить либо 130,3; либо 138,1 или - в лучшем случае - 147,2 млн. человек. (Госкомстат). Некоторые эксперты считают, что эти цифры завышены, полагая, что к 2015 г. численность населения России не превысит 115 млн.

       
    2015 - в мире ежегодно умирает от туберкулеза около 4 млн. человек. (ВОЗ).

       
    2015 - Соединенные Штаты лет на двадцать <замкнутся в себе> - то есть, перестанут проводить активную дипломатию.

       
    2015 - англоязычные американцы будут в меньшинстве в Техасе и других штатах Юго-Запада США. Нет сомнений, что это приведет к преобладанию испанского языка.

       
    2017 - столетие Октябрьской революции. Дата, которая наверняка сыграет роль в развитии политической ситуации в России.

       
    2018 - бумага как носитель информации выходит из обращения. Электронные книги.

       
    2020 - конец экономического подъема в мире

       
    2020 - объем рынка генетически измененных растений возрастет до 75 млрд. долларов.

       
    2020 - запущен первый межзвездный зонд (А. Кларк).

       
    2021 - пилотируемая экспедиция на Марс.

       
    2020 - 2030 - полная расшифровка генома человека. Технологии манипулирования генами входят в медицинскую практику. Лечение многих наследственных и врожденных болезней.

       
    2020 - 2030 - высок риск военного столкновения между великими державами. Борьба эта не разрешится в одном-единственном конфликте, но может затянуться даже на десятилетия.

       
    2020 - война между СССР и США, которую предсказывали в 1970-е - 1980-е годы. Но Советский Союз неожиданным образом исчез.

       
    2020 - большинство людей получит возможность непосредственного приема и передачи информации с помощью компактного аппарата, сочетающего возможности телевизора, компьютера и телефона. Конечно, никаких проводов. О системе автоматического перевода мы уже говорили.

       
    2025 - создание искусственных органов чувств.

       
    2025 - роботы начинают стремительно вытеснять людей из всех областей производства, при этом обеспечивая нас всем необходимым.

       
    2025 - мусульмане составят 31 процент населения мира, превысив по численности население <христианских> стран.

       
    2025 - на Среднем Востоке и в Северной Африке 18 стран испытывают острый дефицит воды.

       
    2030 - Китаю ежегодно требуется 650 млн. тонн продовольствия, чтобы накормить 1,6 млрд. человек.

       
    2030 - разумные животные (А. Кларк)

       
    2030 - начало новой фазы военно-политической активности (Модельски)

       
    2030 - 2040 - волна перемен в мире, связанная со сменой поколений.

       
    2030 - глобальное потепление оборачивается для европейцев своей противоположностью. Северная Европа становится куда менее привлекательным местом для жизни, чем сейчас. То же самое происходит в Тихом океане у берегов Аляски.

       
    2030 - в развитых странах мира 25 процентов населения старше 65 лет.

       
    2039 - столетие Второй мировой войны.

       
    2040 - население Китая все еще продолжает расти.

       
    2045 - в России живет менее 90 млн. человек, при этом количество пожилых людей возрастет в полтора раза, а число детей уменьшится вдвое (Н. Римашевская).

       
    2045 - <дом-кокон>, который можно не покидать годами (А. Кларк). Непонятно, правд, зачем он нужен...

       
    2050 - контроль над гравитацией (А. Кларк).

       
    2050 - в США 40 процентов населения составят испаноамериканцы, доля американцев африканского и азиатского происхождения останется той же (20 процентов), а вот белых останется всего лишь 40 процентов, при этом их доля будет сокращаться и в дальнейшем.

       
    2050 - в мире будет более 2 млн. столетних (сейчас их всего 135 тыс.). Стариков во всем мире станет больше не только потому, что люди будут жить дольше, но и за счет сокращения рождаемости. Детей и молодых станет намного меньше, и с социальной точки зрения люди будут дольше оставаться молодыми.

       
    2050 - число людей в возрасте от 65 до 80 лет возрастет в три раза - с 400 млн. до 1,3 млрд.

       
    2050 - появляются нейроимпланты - приспособления, позволяющие непосредственно подключать к мозгу дополнительные устройства и связываться с другими компьютерами.

       
    к 2050 году машины подчинят себе человечество, считает

    Кевин Уорвик, руководитель отдела кибернетических исследований в университете Рединга в Британии

       
    2050 - медики научатся выращивать искусственную печень.

       
    2050 - США - единственная промышленно развитая страна, население которой возрастет и составит 394 млн. человек, при этом на 80 млн. оно увеличится за счет иммигрантов. Полагают, что прирост произойдет в основном за счет черных и испаноязычных американцев.

       
    2050 - население России составит 121 млн. (ООН)

       
    2080 - численность населения планеты достигает максимума - более 11 миллиардов.

       
    2090 - начало нового ледникового периода (А. Кларк).

       
    2100- в мире сохранилось не более половины ныне звучащих языков.

       
    2100 - основываются первые постоянные внеземные колонии - скорее всего, на Марсе.



    [newpage=Заключение]

    Заключение

       
    Не следует принимать слишком близко к сердцу эти предсказания. В конце концов, это не более чем сценарии, которые способен предположить всякий думающий человек.

       
    У сценариев есть одна особенность: они никогда не реализуются, хотя всегда могут осуществиться. Они вероятны. Вот, казалось бы, вполне возможный:

       
    2013 год. Шесть месяцев назад, в октябре 2012 взрыв атомного реактора на электростанции, расположенной у границы Франции и Германии, привел к эвакуации 5 миллионов человек. Преисполненные сочувствия, США позволили эвакуированным поселиться в Америке, введя новую категорию иммигрантов - <пострадавших в результате катастроф> - тех, кто не в состоянии вернуться домой, если последствия катастрофы ощущаются более пяти лет... И так далее - но это вовсе не прогноз, а всего лишь сценарий видеоигры фирмы <Нинтендо>.

       
    Вообще-то, страна, где всерьез относятся к предсказаниям будущего по расположению звезд, а ведущих астрологов приглашают на телевидение, серьезных прогнозов не заслуживает. Разве что ауспиций или гаданий по внутренностям жертвенных животных. Дело это, конечно, тоже важное и нужное...

       
    В сущности, моя книга - в известном смысле тоже гадание. Ее писал не философ или профессиональный футуролог, а журналист, используя в качестве кофейной гущи многочисленные публикации в газетах и журналах. Но и этого вполне достаточно, чтобы увидеть те предпосылки, исходя из которых человечество рисует себе образ будущего века.

       
    Может быть, этот образ получился не слишком вдохновляющим. И уж почти наверняка он не совпадет с реальностью. Но очевидно, что в предложенных сценариях куда больше вероятного, чем невероятного. Потому что о невероятном мы думать так и не научились. Любое открытие может изменить мир так сильно, что все прежние предположения пойдут прахом. И в следующем веке таких открытий будет более чем достаточно. Возможно, они не будут так зримы и наглядны, как электрическая лампочка, двигатель внутреннего сгорания или самолет. Возможно, они будут относиться не столько к материальной, сколько к духовной сфере. Но они будут столь существенны, что остается только повторить вслед за Борисом Гребенщиковым, который спел когда-то: <Мир, каким мы его знаем, подходит к концу>.

       

    И Бог с ним.





    это контент от Ритмы истории
    ( http://xrh.ru/e107_plugins/content/content.php?content.21 )